Парень не промах

36. Видоизменившийся

— Что с тобой? — спросила Виолетта.

Они лежали в развороченной постели. Вася не находил слов и просто лежал с открытыми глазами. Ему нравилось так валяться у неё. Комнатка Виолетты выглядела, будто в пряничном домике некий мастер создал кукольные апартаменты.

Вася предполагал, что заботливыми мастером выступал Зимушкин, но не исключал, что обстановка досталась директору со всей квартирой. Также немалую часть в убранство внесла сама обитательница.

За деревянную раму трюмо были вставлены карты Таро, едва ли со смыслом — тайных знаний за королевой Марго не водилось. А вот Вася, благодаря тёте Глаше, знал, что они из американской колоды Райдера-Уайта, которая сделалась по России в широком ходу перед Великой войной.

Карт было пять. На крайней слева сидела на троне королева в жёлтом платье. В левой руке она держала подсолнух, в правой — плохо оструганную дубину с листьями, а у ног сидела чёрная кошка. Неплохая дама — и огреть может, и семечек полузгать. На карте повыше из облака высовывалась рука, сжимающая сучковатую дубинку, словно грозя задать трепака. На карте справа сверху из облака вылезала рука, держащая на ладони большую золотую монету со звездой. Явно хороший знак, медаль, наверное. На карте внизу молодой человек нёс в обеих руках золотой круг со звездой, и был явно этим фактом доволен, словно получил награду. Одно выбивалось — карта сверху. На ней стояла связанная верёвками девушка с завязанными платком глазами, будто перед расстрелом, но вместо стенки за девушкой возвышался частокол воткнутых в землю мечей. То есть явно не расстрелом тут пахло, но всё же чем-то трагическим. Жалко девушку.

Васе нравилось их рассматривать. И сейчас он тоже пялился на карты, потому что рассказать Виолетте было нечего.

Когда он встретил её возле института, они поскакали домой. Вася по пути отделывался невнятными фразами о внезапном аврале и секретах, но на самом деле не знал, что сказать. И поведать всего было нельзя, но когда пытался сформулировать даже не для рассказа, а для себя, история на малине колдобилась на извилинах мозга и там застревала, как вязнет в глубоких колеях телега. Это свидетельствовало о глубоких извилинах, но и только. Понимания Виолетте оно не придавало.

— Что ты пережил? — Виолетта обняла его и быстро проникла в рот острым языком, Вася ответил на поцелуй, потом она отодвинулась и продолжила: — Что с тобой? Почему ты такой?

Вася подумал о лавре, о кодле, о круглых глазах Старолинского, об огне. Он не мог ничего рассказать. Не потому что удерживала секретность, а потому что сказать любимой об этой гадости было нельзя, чтобы не разрушить очарование. Он ухватился за промежуточное воспоминание между королевой Марго и Вяземской лаврой — за проститутку Соню. И когда Василий Панов понял, что может держаться за этот якорь, образ Соньки Мармеладовой навсегда встал между ними. Теперь в разговоре с Виолеттой он не мог не думать о дистрофичной девке с Сенной площади.

Она запомнилась ему лучше близкой и горячей девушки.

Случайную шлюху Васе было жалко, а любимую красавицу из обеспеченной семьи — нет.

Даже Дарья Телятникова казалась ему ближе.

Это случилось на следующий день после малины. Потом была поездка на двойное убийство в лес. Выезд на место преступления изменил Васю. То, что перевернуло его нутро на Сенной, теперь укрепилось. Панов по-настоящему ненавидел убийцу всех этих людей. Он клял себя, что не нашёл мастерскую.

Опер Панов переживал личную ответственность.

— Ты как будто постарел за неделю, — прошептала Виолетта. — Что с тобой случилось, милый?

С такой чуткой девушкой Вася сталкивался впервые и слегка терялся. Он выдавил, глядя на трюмо:

— Откуда у тебя эти карты?

— В маминой книге нашла. Зачем-то хранила. А я думаю, чего лежать?

— Знаешь, что они значат?

— Просто карты.

— Карты…

— А ты знаешь?

Вася хмыкнул.

— Я к гадалке не ходила. Не люблю гадать. Люблю действовать! — Виолетта схватила за плечи, нависла над ним, и впилась в губы.

— Вас повысили? — спросил Зимушкин.

Они ужинали в ярко освещённой гостиной. Королева Марго разогрела стряпню домработницы, и теперь они собрались за столом. Вася с Петром Петровичем ели, поскольку оба проголодались, а Виолетта из деликатности разминала картофелину вилочкой и по крохам отправляла в рот.

Пётр Петрович свыкся с Васиным частым присутствием и выражал к нему всяческую благорасположенность. Вася начинал прозревать торжественную речь регистратора ЗАГСа и не имел ничего против. В атмосфере невыраженного согласия проходили их совместные, почти семейные вечера.

— Почему вы так считаете? — вежливо поинтересовался Вася, насторожившись.

— Оружие сменили. Раньше ходили со здоровенной кобурой, револьвер из-под пиджака торчал, а сейчас — с маленькой плоской, как все чиновники.

— Чиновники? — проницательность в их семье была качеством наследственным, но в области суждений у отца кругозор был куда шире, чем у дочери.

Только в его присутствии Вася вспоминал, что её зовут Ариадна.

— Их недавно довооружили такими вот маузерами, — объяснил Пётр Петрович. — Для защиты от бандитизма.

«У всех чиновников. У всех…» — Васе представилось одинокое убожество человека, начиняющего шариками стреляные гильзы, тогда как пистолеты и патроны щедро раздаёт государство. Каким же изолированным от общества должен быть человек? Возможно, инвалид…

— Опять о работе? — переспросил Зимушкин.

— Нет! — встрепенулся Вася, мысли вылетели и рассеялись. — Какая работа!

Пётр Петрович вежливо улыбнулся и продолжил:

— Мне такой недавно выдали вдобавок к браунингу, но я не ношу. Поэтому грабители, к счастью, не нашли, — упреждая Васины мысли, добавил Зимушкин.

Под рубашкой Вася облился холодным потом. Пред мысленным взором развернулась ошеломляющая перспектива: гопники отнимают у Петра Петровича выданное государством оружие, а Вася тщетно пытается выудить пистолет обратно у Захара; у него не получается, маузер продают налётчикам, которые пускают его в ход, их ловят и на суде оперуполномоченный Панов становится соучастником тяжкого преступления.

Зимушкин этого не заметил и с иронией улыбнулся:

— И вообще вы заметно возмужали за последние дни. Раньше были серьёзным молодым человеком, а сейчас стали решительным мужчиной. Такое бывает после повышения по службе.

— Нет, пока не повысили, — пробормотал Вася, глядя на Ариадну.

Зимушкин мог вогнать в краску, как при первой встрече.

— Значит, скоро наградят.

Вася вспомнил карту Таро с молодым человеком, демонстрирующим медаль со звездой. «Как оно у них всё тут в доме взаимосвязано», — думал он.

Королева Марго смотрела на него и видела Панова будто насквозь.

Вася с трудом оторвал от неё взгляд и обратил на Петра Петровича.

— Я не могу сказать.

— Он сжёг Вяземскую лавру со всеми бандитами, — просветила отца королева Марго.

Вася ей об этом не говорил!

— Вот как? — сдержанно удивился Пётр Петрович и застыл над тарелкой с приборами в руках, ожидая от сотрудника уголовного розыска увлекательных подробностей.

— До поры, до времени, — добавил Вася.