Парень не промах

42. В финале большого шухера

Следующие два дня не только милиции, но и работникам автопредприятий города Ленинграда крепко запали в память. Ночью и днём выгребали по адресам самую мелкую рыбёшку, приезжая в отдел, чтобы сдать задержанных, и возвращаясь домой поспать несколько часов. Васины карманы переполнились патронами, но оформлять было некогда, и он высыпал их в волшебный сундучок, чтобы не растерять. А на следующий день набивал карманы по-новой.

За это время он подружился с Шаболдиным. Основательный бригадир пороховских добровольцев пришёлся Васе по душе. Недоверие вызывал Исаков.

Между делом, когда никого рядом не было, Панов спросил:

— Этот Исаков, он из блатных?

— Так… приблатнённый, — невозмутимо пожал плечами Шаболдин. — Был. Давно завязал. Комсомолец, как все мы. Нормальный он. От него пользы больше — все ходы и выходы знает. Мы работаем вместе, знаю Исакова как облупленного.

Эта рекомендация отвела подозрения, хотя осадочек на душе остался.

В свою очередь, Шаболдин заинтересовался:

— Не разбегутся жиганы-то?

— Никуда они от нас не денутся. Задержанных отвозят в приёмник-распределитель, где оформляют по закону на трое суток. Пьяных и тунеядцев отправляем в спецприёмник для административно арестованных на пятнашку. Тех, кто в розыске, — на кичу. Их всех можно по первой надобности выдернуть на допрос. За трое суток мы револьвер найдём.

Вася говорил убедительно, но в обнаружении похищенного нагана уверен не был. Он знал, что Ленинград мобилизовал внутренние резервы трудящихся и транспорта, и этих резервов до выхода из строя людей и техники хватит на три дня. Они уже начали истощаться — фургон «Мясо» встал на ремонт, да и сотрудники выказывали признаки усталости. Сильное напряжение не длится долго, городскую операцию придётся сворачивать и возвращаться к нормальной работе, а розыском преступника и служебного оружия займётся РУВД Петроградского района. Тихо, по способности, под свою ответственность. Может, и не найдут, если револьвер не заговорит в руках бандита.

Это случилось на третий день, когда Семнадцатая группа снова выехала на Петроградку в адреса, которые по утрам выдавал уже Колодей.

Улица Полозова — маленькая, уютная, застроенная домами с подоконниками на уровне живота, чтобы городовым было удобно заглядывать в окна и наблюдать за жизнью обывателей, отличалась кротким нравом.

По причине особенностей застройки, малины располагались в обширных подвалах. Преступники жили здесь как кроты. Таились ниже уровня земной поверхности, промышляли по ночам, а потом снова расползались по тёмным норам.

Брать их там было не легче, чем крота в подземелье, потому что подвалы соединялись. Иногда это был замысел архитектора. Иногда жиганы сами пробивали кабур через кирпичный фундамент в соседний подвал, как привыкли делать в тюрьмах. Заранее знать о наличии потайного хода сотрудники уголовного розыска не могли, и часто в этом районе преступников упускали.

Тяжёлый грузовик АМО-3 заехал на тротуар большого, украшенного барельефами дома 28, и перекрыл бортом огромную арку с кессонированным сводом. Величественное здание в стиле неоклассицизма выходило фасадами на две параллельные улицы — Полозова и Ленина — и это создавало дополнительную трудность. Чтобы заблокировать второй выезд, требовался хотя бы один милиционер, а где его взять? Невеликая для такой затеи Семнадцатая оперативная группа должна была управляться своими силами.

Высоченный даже по меркам Петроградской стороны элитный жилкомплекс населяли художники, писатели и прочая богемная сволочь, а до Революции — так и вовсе аристократия с самим архитектором Левашевским, который застраивал тут всё. К счастью, волна пролетарской диктатуры стремительным цунами вымыла из квартир пережитки прошлого.

Только иногда приходилось чистить подвал…

На третий день стало понятно, что розыск похищенного оружия — всего лишь сопутствующая задача, а главная цель, как сказал горком, «дать категоричный ответ обнаглевшему уголовному миру». Не обязательно переловить всех, но показать преступникам, что нигде они не будут чувствовать себя в безопасности, что нет такого убежища, в котором они смогут отсидеться.

На чёрном ходу короткая лестница спускалась к невысокой, но прочной деревянной двери, висящей на кованых крюках. Рянгин подёргал ручку. Дверь была заперта изнутри.

Участковый привёл дворника с топором и ломом.

— Делай, — мотнул головой Рянгин.

Дворник не возражал и вообще не бухтел. За минувшие дни он проникся суровостью момента и остерегался перечить. Поддел ломом верхний крюк. Дёрнул, надавил. Хвостовик со скрипом полез наружу. Ржавчиной он прочно прикипел к дереву. Заметно было, что эту дверь давно не взламывали.

Пронзительный визг мог разбудить даже мёртвого и уж точно оповестить всех кротов, что сейчас их покой нарушат. И действительно — в подземелье послышалась движуха.

Дворник с мрачной решимостью выволок из бруса нижний крюк. Рянгин поддел топором от косяка справа, дворник — сверху, затрещали гвозди внутреннего засова. Дверь упала на взломщиков.

Опергруппа зашла в подвал.

— Уголовный розыск!

Светя фонариками, они побежали, заглядывая в помещения по обеим сторонам коридора, а они вовсе не были тёмными.

Подвал представлял собою склад с дверями для хранения имущества жильцов, ныне обобществлённого ворами и прошмандовками. Двери были нараспашку. Кое-где горели керосиновые лампы и коптилки. Там стояла утащенная со свалки мебель. Это было благоустроенное жильё, давно лишённое государственного присмотра.

Из ближайшего проёма выскочил плюгавый мужичонка в драном пиджачке и кашне вокруг шеи. Он уставился дикими круглыми глазами на оказавшегося рядом Рянгина и сквозанул по коридору, а опер, гонимый охотничьим инстинктом, бросился за ним.

— Приходуйте этих! — бросил Вася участковому с Шаболдиным, чтобы занимались выводом задержанных к машине, не упуская никого, потому что из другой комнатёнки выскочил мужчина кавказской наружности и пустился наутёк.

Легавые увлеклись своим предназначением.

Рянгин почти настиг плюгавого и загнал в тупик, откуда, казалось, нет выхода, но проворный босяк пал на карачки и по-тараканьи шмыгнул в дыру, края которой щерились изломанными кирпичами.

Опер туда не полез, а вернулся шмонать и не пущать.

Вася гнался за своим жиганом. Это был крупный мужчина, но для своих габаритов удивительно быстрый и выносливый. Он даже начал отрываться, и убежал бы, если бы не приходилось то и дело поворачивать и сбавлять ход.

— Стой, стреляю!

Панов кричал больше для проформы. Пистолета у него в руке не было. В левой держал фонарик, а правую оставил свободной, чтобы хватать.

Предупреждение возымело неожиданное последствие. Убегавший выдернул из-за пояса еле различимое в темноте оружие и, не останавливаясь, выстрелил за спину.

Защёлкал по кирпичам рикошет. Вася услышал знакомый хлопок нагана. Это придало сил. Обычно, у преступника запас патронов — то, что в оружии, а у Васи есть запасной магазин. Ещё обнадёживало, что наган на бегу не зарядишь, а пистолет — легко. И, главное, это мог быть револьвер постового, а стрелять — напавший на милиционера бандит. Это был главный стимул, не позволяющий бросить погоню.

Преступник выстрелил второй раз. Вася бежал и не мог догнать. Проклятый архитектор отстроил целый ипподром, а незарегистрированные жильцы расчистили для свободного передвижения.

— Стой, стрелять буду!

Он сбился с шага, рванул из кобуры маузер и дослал патрон.

Бандит выстрелил из-под левого локтя, на оборачиваясь. Пуля ударила по рукаву, но Панов не понял, ранен ли. Он выстрелил в потолок, уже не пытаясь догнать, но и не останавливаясь. Запахло кирпичной пылью.

Преступник взлетел по ступенькам, дёрнул засов, распахнул дверь и выбежал из подвала.

Вася выскочил во двор-колодец. Впереди светлела огромная арка, выводящая на улицу Ленина, а был день и по ней ходили люди. Преступник бежал именно туда, надеясь, что оперативник не станет в него стрелять, а он сможет остановиться среди граждан и прицелиться.

«Где оцепление?» — машинально подумал Вася и крикнул:

— Стой!

Бандит обернулся и сразу выстрелил. Левый бок обожгло так сильно и резко, что Вася понял — времени осталось несколько секунд, а потом бежать не получится.

Бандит припустился под арку. Вася за ним, вытянув руку с пистолетом. Она моталась на бегу вверх-вниз. Он прицелился в середину спины и нажал на спусковой крючок. Дёрнула отдача. Бегущий упал. Правая его рука с револьвером лежала на отлёте. Панов дотопал, сбавляя ход, и увидел, что это наган.

Человек не двигался. Тужурка на нём была без дырок. На голове высоко курчавились чёрные волосы. Высунутое из рукава запястье покрывала густая шерсть.

Бок болел всё сильнее. Вася приложил ладонь и ощутил рваную ткань. Он задыхался. Голова кружилась.

Когда Панов посмотрел на руку, то увидел, что она вся в крови.