Парень не промах

54. Правильные вопросы

Фрол Капитонович не был сбрендившим на старости лет маниакальным собирателем компрометирующих материалов. Ему нравился процесс розыска, но затраченные усилия должны были приносить осязаемую пользу. Он так же птиц ловил — не для содержания в неволе, а на продажу. Ловил, однако же, думая о своём — о жандармах, о связях, которых больше нет и которые, как и рассчитывал, он отрезал. Отсёк и сжёг. Жандармы бежали в эмиграцию, а в архив он лично повёл настропалённую им толпу для искоренения тяжкого наследия царского режима.

Материалов Харьковского сыскного отделения ему было жалко, но лучше пусть сгорит всё, чем останется хоть одна карточка, привязывающая Бухарина к фараонам. Так привязок не уцелело, но бывшими фараоны не становятся. И пускай с годами навыки ослабнут, целиком хватку потерять нельзя.

Дворник-птицелов остался прагматичен и очень обрадовался, когда выпала возможность перейти к активному действию.

Фрол Капитонович был наслышан об убийствах в Пундоловском лесу. А что ещё произошло с той поры? Он пошёл в государственную Публичную библиотеку и просмотрел криминальную хронику ленинградских газет за весь 1933 год, а также за первую половину 1934 года. Отдельные эпизоды привлекли его внимание. Фрол Капитонович выписал факты в отдельную тетрадку, а потом съездил на места преступлений.

В деревне Большое Калькино он походил по дворам, поговорил со стариками и бабами. «Франт зелёный всему голова, — пришёл к выводу бывший сотрудник охранки. — А однорукий бандит при нём — боевик, у которого хватает духу спустить курок».

Ещё в банде состоял шофёр, судя по описанию Хейфеца, мелкая сошка, но Фрол Капитонович не исключал его из оперативной разработки. В его деле мелочей не было, а шофёр, пусть и сущий фендрик, мог даже сыграть ключевую роль, если его как следует расспросить.

Фрол Капитонович проследил за Зелёным и узнал, где живёт Однорукий. А когда во дворе Однорукого забивали свинью, подошёл и услышал его доверительный разговор с участковым. Фрол Капитонович увидал во дворе всю честную компанию. Шофёр, получивший оперативный псевдоним Фендрик, о чём, разумеется, не подозревал, там тоже присутствовал.

Филер почуял, что видит шайку в сборе.

Бедность — невеликая плата за волю, чаще расплачиваешься здоровьем. Митька Кутылёв так и жил. Не сеял, не жал, как птица небесная, но когда ему предложили возить краденое, стал собирать в житницу и забогател. Поначалу он кутнул, потом заделался осторожным и бережливым. Стал одеваться лучше, щёки его округлились, но курил по-прежнему второй сорт и деньгами не сорил.

В тот вечер он припозднился. Вернулся на завод после гудка и застрял в гараже. Налаживал зажигание — магнето попалось аховое.

Он шкандыбал домой в сумерках, белые ночи кончились. Шёл по пустой дороге и ни о чём не думал.

Сам собой и как-то незаметно прицепился незнакомый старикашка. Откуда он взялся, чёрт его знает. Сначала Митька обнаружил, что они бредут рядом, потом воплотившийся из сумрака дед сказал:

— Тебе Исак Давыдович привет передаёт.

— Кто? — Митька даже не предполагал, что незнакомец с ним заговорит, максимум, закурить попросит, а не станет передавать приветы. Он и не понял, о ком идёт речь.

— Хейфец Исаак Давидович, — чётко и раздельно пояснил дед. — С которым ты воровать ездил.

— А кто это? — уйдя в оборону, сыграл в привычные для рабочего предместья непонятки Митька Кутылёв.

— Не прикидывайся, что не помнишь. Он тебя помнит.

— Наговариваешь, дедушка, — избегая конфликта, ответил Митька. — Ты меня перепутал с кем-то.

— Ты, Митенька, шофёр шниферской. Ездил на казённой машине хаты обносить, — уверенно продолжил Фрол Капитонович, который видел Митьку за рулём фордика, в точности соответствующего словам Хейфеца, и записал номера. — Мне Исаак Давыдыч всё про тебя рассказал. Про тебя, про Однорукого… — машинально выдал он оперативный псевдоним, но тут же поправился, продолжив: — Сашу Лабуткина. Про Зелёного всё до тонкостей поведал. Да как вы дома Кротовых и Виткевичей обворовали. Всё подробно описал. Или ты и это забыл?

— Ничего я не забыл! — вспыхнул Митька, которому надоела монотонная старческая болтовня.

— Что забыл — в уголовном розыске напомнят, — мягко поднажал Фрол Капитонович. — Или не хочешь в уголовный розыск?

— Да что ты привязался? Чего хочешь, дед?

— Вот! Задаёшь правильные вопросы, — одобрил Фрол Капитонович. — Значит, ты на правильном пути, Митенька. А хочу я, Митенька, денег.

— Нет у меня денег, — сунул руки в карманы и ссутулился Митька Кутылёв.

— Есть. Вы много наворовали. С Кротовым и Виткевичем вовек не рассчитаетесь, когда до конфискации имущества дойдёт. Мне же надо немножко, я старенький. Скинетесь — ты, Санечка, да Зелёный — по чутка и зашлёте мне на хлеб с маслом. Вам не жалко, а мне приятно.

— Шёл бы ты, старый, — огрызнулся Кутылёв.

— Что же вы, молодые, такие вспыльчивые да глупые? Ты же не только за соучастие в крупных кражах сядешь. В случае с бабой Виткевича — это разбой. Не рассказывали тебе подельнички?

— Нет, — Митька скрипнул зубами. Лабуткин с Зелёным и в самом деле об этом в известность не ставили, чтобы не напугать, и теперь он думал, о чём ещё не поведали ему друзья, и можно ли рассчитывать на них в дальнейшем. Этого и добивался коварный шантажист.

— А ты спроси дружков, Митенька.

— Ещё что?

— А что, что ты за соучастие в убийстве сядешь.

— В каком ещё убийстве? — негромко буркнул Кутылёв. — Что ты гонишь?

— Хейфеца, — обронил Фрол Капитонович. — Исаака Давидовича Хейфеца. Одиннадцатого апреля сего года. Тебе подельники опять ничего не сообщили, Митенька? Какой же ты фендрик! Ну, так сам поведай друганам. Поставь их в известность, что ты об этом знаешь, и люди посторонние уже знают. Ты думаешь, я один как перст нарисовался? — подстраховываясь на случай внезапного нервного срыва, намекнул Фрол Капитонович. — Скажи, что есть люди, которые всё о вас знают. Так и передай. Всё передашь?

— Ага, — кивнул Митька.

Тогда он ещё не понял, как ему повезло. Они прошли по краю, но в тот момент казалось — жизнь рухнула.