Парень не промах

19. Амур

— Вернул терпиле пальто? — спросил на утреннем совещании опер Чирков.

— Разумеется, — Вася с важностью положил на стол портфель, расстегнул, достал бумаги и подал их начальнику Первой бригады. — Вот расписка в получении, а вот показания потерпевшего.

— Он тебя не опознал? — заинтересовался Чирков.

— Не сумел, — скорбно вздохнул опер Панов. — Зрением слаб.

— Вася сзади заходил, — внушительно пояснил Эрих Берг. — Я видел.

— Ловкач, — только и сказали сотрудники.

— Продолжай поиск мастерской, — велел ему Колодей. — У тебя какие адреса сегодня?

— Сегодня обхожу центр, — Вася сделал выписку артелей из справочной книги «Весь Ленинград 1932» и расположил их по районам. Когда имелось из чего выбирать, можно было не удаляться от политико-просветительного института и успеть к концу занятий.

Раздав задания подчинённым, Колодей отпустил их и остался наедине с бумагами. Во вчерашнем рапорте Панов сообщил немало ценных сведений, почерпнутых из болтовни с гопниками. И хотя эту информацию можно было отнести не к доказательной, а к ориентирующей, она представляла интерес для последующей разработки. Он снял трубку и соединился со старшим участковым, окучивающим Большую Охту.

Опер Панов закончил день в артели «Каботаж» на Суровской линии Гостиного двора. Там мастерили столовые приборы — ножи, ложки, вилки и прочую всячину. Для снаряжения стрелянных гильз мастерская годилась лучше прочих. Вася взял её на заметку.

Заправлял в «Каботаже» товарищ Ленинсон, которого не оказалось на месте. Вася перекинулся парой слов с работниками, отнёсшимися к нему без интереса, и задумал вернуться, обмозговав подходы к сомнительным подвальным металлистам. Близость Управления ленинградского уголовного розыска придавала сил.

«Недалеко вести», — думал Панов.

Из мрачного цеха он не побежал, а прямо-таки полетел к институту, будто на его высоких ботинках с толстой кожаной подмёткой выросли крылышки, как у Персея. То были крылья любви.

Дом, построенный скромными усилиями архитектора Кваренги и допиленный Росси, занимал полквартала. Колодей для простоты называл его по старинке домом Салтыкова. Вася не знал, кто таков был этот Салтыков, вельможа или купчина, но пролетарским классовым чутьём угадывал, что зверская помещица Салтычиха могла тут гостить. Теперь, когда на место старухи Салычихи пришла Надежда Константиновна Крупская, прежние чары должны были развеяться. Потоптавшись у входа, Вася признал, что место хорошее. Да разве в плохом могла бы учиться такая чудесная девушка как королева Марго?

Место и впрямь была удобное. Пока Вася шёл от Гостиного двора, он свежим глазом оценил диспозицию, которую вроде бы знал с детства. По левую руку тянулась Лебяжья канавка и за ней — Летний сад. По правую лежала площадь жертв Революции. Гуляй — не хочу!

Занятия кончились. Стали выходить студенты. Виолетты среди них не было.

«А вдруг она убежала?» — беспокоился Вася.

Ломая спички от волнения, он закурил папироску и стал оценивать корпуса. Четырёхэтажный фасад Кваренги и длинный трёхэтажный корпус более поздней постройки создавали в голове сотрудника уголовного розыска почти неразрешимую задачу по поиску студентки.

«Чтобы все комнаты обшарить, надо роту красноармейцев завести в здание — по взводу на этаж, а там ещё чердак и подвалы», — Вася ходил и оглядывал, он не хотел торчать как Александрийский столп. Привычка опера быть незаметным сейчас особенно обуяла его.

Он оказался возле дверей института, когда на улицу выпорхнула стайка девушек, и Виолетта — прямо навстречу ему.

«Удача опера!» — Вася лихим щелчком отбросил папиросу.

— Привет! — сказал он.

Девушки с любопытством уставились на него, а Виолетта подпорхнула и чмокнула в щёчку.

Она тут же развернулась, единым стремительным движением взяв под ручку, и звонко представила подругам:

— Знакомьтесь, это — Василий.

Студентки зашептались, вперёд вышла серьёзная девушка ростом за метр восемьдесят, протянула руку и звучным голосом сказала:

— Валентина Телятникова.

— Василий Панов, — степенно ответил Вася и пожал её большую, как у мужика, ладонь.

Они направились по привычному пути вдоль Лебяжьей канавки. Вася с Виолеттой и Валентиной впереди, другие три девушки позади.

— Вы где работаете? — спросила Валентина.

— В уголовном розыске.

— Он вчера папе пальто вернул, я рассказывала, — вставила Виолетта.

Длинное чёрное пальто придавало Валентине Телятниковой вид ожившего монумента доисторической эпохи.

— Дайте закурить, — попросила она.

Вася достал пачку «Невы», ногтём выбил из дырки мундштук, протянул Телятниковой. Потом вытряхнул себе в рот, сунул в карман пачку, достал коробок.

— А мне? — обиделась королева Марго.

— Ты же не куришь? — резонно предположил Вася.

— Обычно нет, но сегодня да.

Вася угостил её папироской, и они пошли в ряд, все трое весело дымя.

Начались расспросы про бандитов и розыск, причём, спрашивала Телятникова. Вася врал напропалую, рассчитывая, что Виолетта поймёт. По ходу он заметил, что Валентина ловко сплёвывает не под ноги, а в канаву. Сразу видно — девушка порядочная. Руку она демонстративно засунула в карман пальто, скользнув по васиному рукаву, словно тоже хотела взять его под локоток, но удержалась.

Девушки за их спиной отчаливали одна за другой, прощаясь на ходу.

— Мне пора, — сказала Валентина на углу проспекта 25-го Октября и улицы 3-го Июля, по которой они шли. — Тут мой трамвай.

— До завтра, — сдержанно попрощалась королева Марго.

— Встретимся ещё, — дружески кивнул опер Панов.

— До встречи, — тепло промолвила Телятникова и свернула на проспект, а Виолетта потянула Васю на другую сторону и к скверу на площади Писателя Островского.

— Избавиться от Валентины тяжело, но можно, — со знанием предмета сказала она.

— Обстоятельная девушка, — согласился Вася.

— Заметил, как она тебя расспрашивала?

— И…

— Теперь все будут знать. Валентина у нас комсорг и староста группы.

«Вот не сомневался», — подумал Вася.

— А ты здорово ей лапши на уши навешал, — засмеялась она. — Мне врать не будешь?

— Тебе — нет.

Они зашли в Катькин садик. Оперуполномоченный Панов знал, что здесь встречаются тайком мужеложцы Ленинграда, чтобы познакомиться, договориться и пойти заняться своим грязным делом. Острый глаз оперативника сразу выхватывал из среды прогуливающихся граждан своеобразных.

У памятника Екатерине Второй, оторванный кусок бронзы которого Вася год назад отыскал у горячего почитателя садика и возвратил реставраторам, слонялись самые разные мужчины. Не все выглядели бухгалтерами с коротко подстриженными усиками и в круглых очёчках, были и хмурые металлисты. Когда Вася приблизился, граждане стали перешёптываться и торопливо расходиться.

— Что это они? — заинтересовалась Виолетта.

— Тебя испугались.

— А говорил — врать не будешь.

— Меня испугались, — тут же ответил Вася.

— Воришки?

— Они по другой теме. А ты не знаешь, кто здесь гуляет?

Маргарита покрепче взяла его под руку и теснее прижалась к нему.

— Думала, продают что-нибудь. Марки там… — оглядела разбежавшихся порядком завсегдатаев. — Я здесь часто хожу, но меня они не боятся.

— Девушки их не интересуют… — начал было Вася, но Виолетта сразу всё поняла.

— А я думала, они в театральном училище все такие.

— В театральном — театральные, а здесь представители других профессий. Надо же им где-то встречаться.

— Если бы не ты, так и не узнала бы никогда.

«Объяснить некому? — задумался Вася. — У тебя парень-то из института есть?»

— А… — решился спросить он.

— Да ну их, они все какие-то малохольные, вроде этих, — высоко своих однокурсников королева Марго не ценила.

— Тебя бы к нам в бригаду, — чистосердечно признался Вася. — Всех жиганов расколола бы.

Виолетта звонко рассмеялась, высоко запрокинув голову. Вася поразился, какая она красивая, и понял, что пропал.

На тёмной лестнице долго целовались. Расставаться не хотелось.

— Зайдёшь? — спросила Виолетта. — У нас сегодня Настасья хозяйничает.

— Кто?

— Домработница.

— Да ну, неудобно.

— Давай завтра пораньше встретимся. Я две пары прогуляю. Папы долго не будет.

«Да здравствует обход артелей!» — с ликованием подумал Вася.