Сокол

1

За Финиста. За Влада. За Карима. За Надира — я не знаю, как его зовут. Но он мой суженый, счастье мое, сокол мой ясный.

2019 год

Сирия

Она издала тихий, хриплый стон удовольствия, когда ощутила его твёрдость глубоко внутри, заполняющую каждую клеточку, заставляющую бёдра инстинктивно сжиматься вокруг него. Он сдерживался из последних сил, снова и снова и снова овладевая ею с яростной страстью, впиваясь в её плоть, пока женщина, откинув голову назад, стонала от экстаза, её волосы каскадом разметались по спине. Шершавые ладони накрыли маленькие, упругие груди, сжали их с жадностью, пальцы впивались в нежную кожу, кружа по соскам, заставляя их затвердеть под прикосновениями.

Женщина задвигалась быстрее, быстрее, ещё быстрее, в своём безумном ритме, бёдра кружили, сжимая его, желая разрядки, которая уже пульсировала внизу живота, как надвигающаяся буря. Он не позволил. Перевернул её на спину одним мощным движением, прижимая к постели, не давая шевельнуться, его тело нависало над ней, тяжёлое и горячее. Она распахнула дикие чёрные глаза, в которых пылало неукротимое пламя желания, зрачки расширены, губы приоткрыты в безмолвном вызове. Он наклонился, стремясь поймать её губы своими, вкусить солёный пот на её коже. Она резко мотнула головой, извиваясь под ним, бёдра толкались вверх, не давая перехватить инициативу, её ногти впивались в его спину, оставляя жгучие следы.

Он наклонился ниже, губы коснулись маленькой груди, язык закружил вокруг соска, посасывая, покусывая, спускаясь всё ниже, по трепещущему животу, к средоточию её жара. Она снова заворчала, застонала протяжно, не желая, чтобы он останавливался, её пальцы впутались в его волосы, прижимая ближе, заставляя двигаться снова.

От желания в глазах темнело, её взгляд манил и приказывал, полный первозданного желания. Она подхватила его ритм, бёдра поднялись навстречу, подстраиваясь под каждое мощное проникновение, и не было сил терпеть — тело горело, мышцы внутри сжимались в сладкой агонии. Он почувствовал, как она задрожала всем телом, выгнулась дугой, задохнулась, сдерживая крик, волны оргазма прокатились по ней, сжимая его в тисках экстаза.

А потом не смог сдержаться сам, чувствуя, как накатывает горячее, несравнимое удовольствие, разрывая его изнутри, изливаясь в неё с рычащим стоном.

Он лежал на влажных, пропитанных их страстью простынях, прислушиваясь к хриплому, прерывистому дыханию женщины рядом — каждый вдох её был как эхо только что утихшей бури, полной стонов и шепотов. За окном тихо завыл шакал, бродивший на окраине базы, боясь подойти ближе к палаткам, патрулируемым бдительными курдами, его вой сливался с далёким гулом генератора.

Женщина пошевелилась, перевернувшись на живот с ленивой грацией хищницы, потёрла вспотевший лоб ладонью — в палатке стояла изнуряющая, липкая жара, несмотря на жужжащий переносной кондиционер, который едва справлялся, обдавая их горячим воздухом, смешанным с запахом пота и желания. Он осторожно провёл рукой по её изящной спине, пальцы скользнули по влажной коже, в который раз восхищаясь совершенной грацией: плавные линии спины, изгиб шеи, округлость ягодиц и бедер — тело, в меру сильное, подтянутое, но такое женственное, ни капли перекаченности, манящее прикоснуться снова, ощутить тепло под ладонью. Коснулся роскошных, светлых волос, разметавшихся по шее и плечам, шелковистых и пахнущих её кожей; она так редко позволяла себе их распускать, обычно собирая в строгий хвост, скрывая эту нежность.

Наклонился к ней, губы жаждали коснуться солёной кожи плеча, вдохнуть её аромат, но она дернулась и отстранилась резко, всем телом давая понять: не трогай, отвали.

— Алия… — прошептал он хрипло, глядя в её раскрытые чёрные глаза, блестящие в тусклом свете лампы, полные холодного огня.

— Я спать хочу, — жёстко отрезала она, голос как пощёчина. — Или спи, или вали отсюда.

Мужчина сжал зубы, чувствуя, как горечь подкатывает к горлу, и молча лёг рядом, тело всё ещё гудело от недавнего жара. Сокол никогда не была простой — эта мысль жгла, как соль на ране. Лежал, уставившись в потолок палатки, где тени плясали от лампы, и чувствовал себя мальчишкой, хотя был старше на пять лет. Горечь разливалась внутри кипятком, смешиваясь с осколками надежд, разбитыми о её броню.

Неужели думал, что секс что-то изменит? Что её тело, отдавшееся с такой страстью, откроет и душу?

Женщина поняла, что сон не идёт, и села на влажной, липкой постели, притянув к груди простыню, словно тонкая ткань могла скрыть то, что он только что ласкал губами и руками. Его всегда поражал этот жест: ещё минуту назад она выгибалась под ним, обнажённая, беззащитная, а теперь стыдливо прячет грудь, будто между ними вдруг выросла стена.

— Я в душ и к себе, — бросила она, вставая. Ее ноги заметно дрожали, но она двигалась уверенно, на ощупь собирая разбросанную одежду: трусики, лифчик, футболку, всё летело в кучу на стул.

— Зачем? — вздохнул он, голос хриплый от усталости и желания. — Оставайся. Вся группа и так знает, что мы… спим вместе, Лия.

Она замерла, облизнула пересохшие, всё ещё припухшие от поцелуев губы, и посмотрела на него — взгляд острый, колючий.

— Мы не спим вместе, — поправила она, чуть приподняв бровь, — а трахаемся. — Слово упало между ними тяжёлым камнем. Она натянула удобные брюки цвета хаки — почти военные, потёртые на коленях, облегающие бёдра, подчёркивающие линии, которые он только что гладил. — Это разные вещи.

Мужчина раздражённо сел, простыня соскользнула с его бёдер, обнажив плоский мускулистый живот, всё ещё влажный от её пота.

— Что мешает это исправить? — голос его стал твёрже. — Лия, у меня отдельная палатка. Тебе придётся делить свою с тремя нашими. В чём будет беда, если останешься у меня на ночь?

Она уже застёгивала лифчик, не глядя на него, пальцы двигались быстро, привычно. Потом надела футболку — простую, серую, с выцветшим логотипом красного креста. Волосы собрала в хвост одним движением, будто стирала с себя всё, что было между ними пять минут назад.

— Беда в том, — сказала она, поворачиваясь к выходу, — что я не хочу просыпаться рядом с тобой. И не хочу, чтобы ты думал, что имеешь на это право.

Он вскочил, не заботясь о том, что стоит перед ней в чем мать родила. Схватил резко за руку.

— Мы год вместе, Лия! А ведешь себя ты как настоящая сука!

— Пусти, — приказала она, забирая руку. — Мы не год вместе, Свен. Мы год работаем в одной группе, которую мне теперь придется менять, твою мать!

Свен снова выругался по-немецки. Грязно.

— Зачем тебе менять группу, Лия? Что мешает остаться в моей? Со мной? Чего ты хочешь? Скажи уже, наконец? Что мне еще дать тебе, чтобы ты поняла, что… — он осекся, потер красивое лицо рукой.

— В этом и беда, Свен, — тихо отозвалась женщина, — мне всего было достаточно, ничего от тебя не надо, кроме секса. Я ведь сразу тебе об этом сказала, и ты…. Согласился.

— Дурак был, — вздохнул он, касаясь ее красивого, точеного лица. — Думал…

— Красивая женщина, почему нет, — закончила за него Лия, забирая со стула куртку цвета хаки.

— Но ведь все изменилось… мы с тобой год в аду, Алия. Ты — больше чем красивая женщина для меня. Закончим с этой работой, поедем в Германию. У меня там дом, родители, тоже врачи, Лия….

— И что я там буду делать? — хмыкнула она, насмешливо улыбнувшись.

Он сглотнул. Помолчал, лаская ее лицо глазами. А потом торопливо поднял свои брюки и начал что-то искать в карманах.

— О, нет… — пробормотала она, пятясь назад. — Свен, ты совсем охренел? Мы так не договаривались….

— Лия… — он держал в руках маленькую коробочку. — Послушай…. Я могу… я обеспечу тебя всем, понимаешь. Я знаю, что ты не любишь меня — и не надо, но мы хорошая пара…

— Да, ебаный компот, — по-русски вырвалось у женщины.

Она резко развернулась и пулей вылетела из палатки, оставляя Свена одного, растерянного, злого, рычащего, как пес.

Горячий воздух пустыни обжёг её лицо, несмотря на ночь — песок ещё хранил дневной жар, ветер нёс пыль и запах керосина. Она шла быстро, босая, по утоптанному песку между палатками, сердце колотилось в висках, кулаки сжаты, надеясь, что у мужчины хватит ума не идти за ней, не преследовать, оставить все как есть.

Остановилась напротив сторожевой башни, откуда в ночь срывался яркий луч прожектора.

И рассмеялась.

Хрипло и зло.

Да какого лешего все так происходит?

Ведь говоришь с людьми напрямую, честно, без обязательств и лишних иллюзий. А итог всегда один. Всегда.

Она могла прожить без любви, но тело, молодое, горячее, с кровью, что кипит под кожей, хотело мужчину. Хотело ощутить жар его дыхания на шее, вес тела сверху, сильные пальцы, впивающиеся в бёдра, ритм, от которого перехватывает дыхание и темнеет в глазах. Хотело быть взятой — жёстко, глубоко, до дрожи в коленях. Она подавляла это. Давила. Учила себя обходиться без. Потому что знала: стоит поддаться — и всё повторится.

Мужчины хотят секс без обязательств, они его жаждут, они о нем грезят.

Пока того же не начинает желать женщина. Их женщина. Или если они так думают.

Раздраженно вбежала в вагончик, где, надеялась, еще оставалась водя для быстрого душа. Включила и на несколько секунд позволила горячим струям просто бежать по все еще разгоряченному телу. Ласкающее и нежно. Без обязательств.

Быстро вытерлась жестким полотенцем, уже полностью придя в себя, оделась снова и пошла к своей палатке, стараясь не обращать внимания на патрули местных.