Сокол

14

— Стоять, — голос Громова дрожал от ярости.

Лия чувствовала, как горят ее щеки, как она уже жалеет о своем срыве, не потому что боится Громова, а потому что не сдержала эмоций. Медленно развернулась на пороге.

— Я могу хотя бы в туалет сходить? Или тоже разрешение спрашивать? — ехидно ответила она.

— Если я так решу — будешь спрашивать! — закусил удила Громов. — Еще раз себе позволишь такое — сломаю вторую руку.

— Только так и умеешь с людьми лаять?

— С такими как ты — да!

— Не удивлена, почему у тебя детей изъяли! Начинаю понимать мотивы Врановой!

Они смотрели друг на друга с такой нескрываемой ненавистью, что даже воздух сгустился, стал плотным и вязким.

Внезапно, со стороны дивана, где сидел альбинос раздались громкие хлопки в ладоши.

Громов и Алия одновременно повернули головы на безопасника.

— Нет, нет, — махнул он рукой, — вы продолжайте, продолжайте. Это так захватывающе, наблюдать вашу ругань на пустом месте. Чего нам для полной радости не хватало? Только переругаться между собой! Алия, вот скажи мне, какие у тебя предложения? Конструктивные? — уточнил он.

Лия вдруг почувствовала безумную усталость — сказалась и бессонная ночь, и в целом вся идиотская ситуация, в которой она оказалась. Она завелась на пустом месте и отлично сознавала это. Машинально навалилась на спинку кресла, не желая показать, насколько устала и насколько едва держится на ногах.

Артём заметил это сразу — его взгляд скользнул по ней внимательный, оценивающий, без лишней демонстративности — и он тихо, без слов поднялся, подошёл ближе быстро, но деликатно поддерживая за талию, настойчиво, но мягко усаживая обратно в кресло. Демонстрируя не силу, но понимание. Невольно, женщина ощутила что-то, вроде благодарности к нему.

— Что вы от меня хотите услышать? — борясь с головокружением, спросила она.

— Все, что ты думаешь, чувствуешь, предполагаешь, — тут же ответил Артем, не давай и слова сказать своему шефу, который медленно успокаивался и сел обратно напротив Лии. — Алия, я проработал в ФСБ 15 лет, но не могу найти зацепок. Мария Вранова чиста, как агнец божий… Сирота, воспитывалась в детском доме, закончила педагогический ВУЗ на отлично, у нее были хорошие рекомендации от других работодателей, до нас…. С чего бы у девушки вдруг сорвало крышу?

— Ну не знаю…. может потому что ваш хозяин к людям ниже его как к говну относится? — фыркнула Лия.

— Да с чего ты взяла? — Артем не дал возможности Громову даже рта открыть.

— Действительно… с чего бы? — пробормотала она — Громов ее бесил, даже когда молчал.

— Нет, — покачал головой Артем, — твои эмоции против нас понятны, но клянусь, Вадим Евгеньевич ее никогда не обижал. Она два года после смерти Алисы за детьми присматривала. Он доверял ей.

Лия посмотрела на Громова исподлобья. Тот молча крутил часы на запястье.

— Я первая обратила на нее внимание, — начала Лия. — У неё был так называемый «взгляд загнанного животного»: расширенные зрачки, фиксированное внимание на ближайшей угрозе, неуверенные, рваные движения. Она будто постоянно ожидала внешнего давления. Так обычно выглядят женщины, которые длительное время жили под психологическим контролем — жертвы хронического абьюза. Или… находящиеся под сильнейшим внешним влиянием.

— Она была напугана, потому что мы шли по пятам, — глухо обронил Громов, но не перебивая, а скорее — объясняя. Очень сдержанно.

— Нет, — возразила Алия. — Нет. Это другой тип страха. Человек, который боится преследования, действует импульсивно: быстро оценивает пути отхода, реагирует вспышками — видно, как психика работает на выживание здесь и сейчас. А у неё были признаки долгосрочного подкреплённого страха: подавленная моторика, избегание зрительного контакта, внутренняя скованность. Это поведение формируется не за час погони, а за месяцы или годы. Она боялась…. И еще…. Она как будто смирилась с тем, что ее поймают. Не искала возможности бежать, когда остановился автобус, а просто…. Смирилась, что ли….

Когда я подсела к ней, второе, на что обратила внимание — синяки. Я уже говорила вам. На ее руках и на шее Маргариты. Такие синяки, — Лия невольно потерла свои запястья, — характерны не для случайного контакта и не для беспорядочной борьбы. Они симметричные, глубокие, с выраженной полосой давления. Так выглядит хватка человека, который удерживает долго и целенаправленно. Это называется следами силового фиксирования. Обычно их оставляют, когда человек пытается ограничить движения другого, подавить сопротивление. У жертв абьюза такие синяки встречаются нередко — они говорят о регулярных эпизодах контроля тела, о том, что жертва не могла свободно распоряжаться собственным пространством.

Артем, так и оставшийся стоять на ногах, но опирающийся на стол, посмотрел на Вадима.

— Ты говорила про следы следователю?

— Конечно. Только вот он и слушать не стал. Даже не уверенна, что отразил в протоколе допроса.

— Верно думаешь — не отразил, — кивнул Артем. — Поверь, Вадим и пальцем эту дрянь не трогал….

— Серьезно? — приподняла бровь Лия. — Сдается мне, что Вадим Евгеньевич способен и не на такое, — она демонстративно положила на стол сломанную руку.

— Ты помогла скрыться похитительнице моих детей! — рыкнул тот.

Алия только кивнула, принимая справедливость его бешенства.

— Алия, синяки были…

— Свежие, да. День-два, не более, — Лия сразу же поняла, что от нее хочет Артем.

— То есть… между похищением и нахождением детей кто-то нанес ей такие следы… И снял вторую квартиру….. сообщник…

— Или сообщница, — перебила Лия, ощущая уже очень сильное головокружение. Выпрямилась через силу, глядя на обоих мужчин спокойно и уверенно, а у самой по спине катился холодный пот от слабости.

— Сообщница? — переспросил Артем.

— Почему ты исключаешь этот вариант? — сглотнув, ответила она. — Женщины в абьюзивных системах порой оказываются не менее жестоки, чем мужчины. Более того, они способны поддерживать цикл насилия, становясь его частью… — Она будто споткнулась на словах; говорить становилось всё труднее, голова кружилась все сильнее.

Внезапно Вадим поднялся и вышел из кабинета. И как-то сразу стало легче дышать.

— Зачем ты меня сюда приволок? — пробурчала Лия Артему. — Мог бы и сам выспросить. Неужели думаешь, что я бы стала молчать или отпираться?

— Алия, слышал эта ночь у тебя прошла весьма бурно, — прищурил глаза Артем, — или я что-то не так понял?

Лия отвела глаза в сторону.

— Одну не могут найти, — он наклонился к ней, снова ловя глазами глаза, — вторая раскаялась настолько, что ложкой вены перерезала — смех да и только…. Третья не хочет даже мозг свой включить, хотя айкью, как мне птички напели, 141. Скажи мне, это отвага или дурость? Алия, вокруг Вадима закрутился клубок, а я никак не могу найти конец ниточки. Знаешь, как это бесит и раздражает?

— Судя по тому, что я о Громове слышала, — не смогла не съехидничать Алия, — деградация спецслужб цветет пышным цветом….

Артём вскинул бровь, но не обиделся — наоборот, угол его губ чуть дрогнул, будто ему нравилась её колкость.

— Мы не боги, Алия, — пожал плечами альбинос. — Да, у Вадима серьезные связи — без них никто не смог бы вытащить тебя. Статья тяжелая, у следаков нет больше подозреваемых, а ты сама знаешь, что нашим следователям кровь из носа нужно кого-то крайним сделать. Ты для этого — идеальная фигура. На то и был расчет. А если с горя сиганешь под фуру на ближайшей трассе — так вообще замечательно. Все померли, дело можно закрывать. Защитить тебя здесь — всяко легче, чем в Москве.

— Он с ней спал? — глядя прямо в глаза безопаснику, спросила Лия.

Артем слегка замялся.

— Можешь не отвечать, — Лия брезгливо дёрнула щекой, словно сама формулировка ей была неприятна.

— Это сейчас не имеет прямого отношения к делу, — поспешно произнёс Артём. — Алия, она жила у него больше двух лет. Дети воспринимали её как родственницу, он сам… — он запнулся, потер глаза. — Ты правильно заметила: она действительно похожа на Алису. Может, он и не удержался. Я не буду гадать.

Двери в кабинет открылись, Артем тут же выпрямился, отстраняясь от Лии. Они и сами не заметили, как говорили, почти касаясь друг друга локтями. Вадим это заметил, поджал губы недовольно.

— Сейчас завтрак принесут, — сухо заметил он. — Полагаю, никто из вас еще не ел?

Против воли Лия ощутила нечто, вроде благодарности хозяину.

— Что сказали… девочки? — откашлялась она, из коридора потянуло ароматными запахами свежей выпечки и крепкого кофе.

Мужчины переглянулись. Громов сел в свое кресло и отвернулся к окну, давая слово своему безопаснику.

— Ничего… — отозвался тот. — Ади… она почти все время спала — Мария не стеснялась в дозе наркотиков, которыми пичкала девочек… А Марго… — он замялся, посмотрел на Вадима. Лицо того было каменным и неподвижным. — Марго тоже ничего не помнит толком… — ответил быстро. Слишком быстро. — Из того, что мы знаем — только запись.

— Послушать ее можно? — осторожно спросила Алия и замолчала. В кабинет пожилая женщина внесла поднос, полный еды — три глубокие тарелки с горячим омлетом, корзинка с только что из духовки круассанами, маленький кувшинчик сливок, джем в стеклянной розетке и кофейник и к нему три чашки. Запах был такой, что у Лии свело желудок. После еды, которую давали в СИЗО домашний завтрак казался чудом.

Артем дождался, пока сервируют стол и первым налил кофе для Лии. Громов к еде даже не прикоснулся, погруженный в собственные мысли.

— Можно, — едва за экономкой закрылась дверь, угрюмо ответил на вопрос. — Не знаю, что ты там хочешь найти — мы переслушали ее сотни раз. Но послушай… — весь его вид давал понять, что он ни на секунду не сомневается, что Алия там ничего не найдет.

Лия медленно мазала круассан джемом — проклиная и свою слабость и то, что действовать приходится одной рукой, которая дрожала от слабости. Джем все время стремился упасть с ножа, а крауссан вертелся под рукой.

Артем молча намазал свой и подал ей. Лия посмотрела на него долгим взглядом, давая понять, чтобы тот не переходил границ, бросила нож и впилась в свой белыми зубами.

— Я сделаю тебе копию записи, — альбинос не обиделся на нее, сам в два укуса заканчивая с кусочком теста. — завтра принесу. Тебе нужен отдых, душ…. Ну и… может еще что вспомнишь?

Лия могла бы сказать, что ей никак не дает покоя сходство двух женщин, но пока промолчала. Не была уверенна, что хозяин дома, который молча пил черный, крепкий кофе, адекватно воспримет ее слова.

Громов, казалось, вообще забыл о ее существовании.

— Сколько мне придется здесь быть? — спросила она.

— Пока… я не разберусь во всем, — уклончиво ответил Артем.

Лия перестала жевать.

— Месяц? Два? Три? Год?

— Куда-то торопишься? — не скрывая ехидства спросил Вадим.

— У меня тоже дела есть… — она начинала закипать.

— Твои дела — помочь мне, — отрезал он. — Только тогда я отдам запись ментам, а ты отделаешься условным сроком. Иначе — сядешь по полной, ясно?

Лия встала из-за стола.

— Знаешь, — вдруг сказала абсолютно спокойно и устало, — может это и лучший вариант. По крайней мере я ничем тебе обязана не буду.