Сокол

5

Как и три года назад весенняя Москва завораживала. Наверное, только в это время года она сбрасывала маску своей силы, амбиций, цинизма и жестокости и совсем на немного приоткрывала другое лицо, лицо заботливой матери, лицо полное жизни, зелени и света.

Лия медленно шла по дорожке, приспосабливаясь к неспешному шагу своего спутника — высокого старика, который, несмотря на возраст, сохранил и прямую осанку, и горделивый взгляд, в котором всё ещё горел огонь. Она взяла его под руку, принимая безмолвное приглашение, но старалась не смотреть на него — было слишком больно. Наверное, именно так бы выглядел Андрей, если бы судьба позволила им стариться вместе, быть рядом, любить друг друга до седины: те же резкие черты, те же морщины у глаз от смеха, тот же тёплый, чуть хрипловатый голос.

— Дочка, — прервал Всеволод затянувшееся молчание, — заканчивай с этим.

И в этих словах, как всегда, было всё: любовь, боль, защита. Он звал её так с самого момента смерти Андрея — с похорон на Ваганьковском, где стоял под снегопадом, сжимая в руках её ладонь. При всех. Наплевав и на мнение жены, и на шепотки окружающих. Чётко давая понять, кем видит её для себя.

— С чем? — вздохнула Алия, положив свою ладонь на его большую руку.

— С трауром, Лия, — ответил он прямо. — Мне больно это видеть. Ты…. Хорошеешь с каждым годом, становишься как тот коньяк — все лучше и лучше. А все еще мотаешься по всему миру как бездомная кошка.

Лия невольно фыркнула, услышав такое сравнение.

— Ну посмотри на себя, — продолжал он, — роскошная женщина, от которой, прости господи, сейчас вон у того мужика голова на 180 градусов развернется, — он кивнул на мужчину, только что вышедшего из дорогого Порше и действительно, глянувшего на них с интересом — высокий, в дорогом пальто, с телефоном в руке.

— Он сейчас думает, — пробормотала Лия в ответ, — кто я вам: дочь или любовница. Для дочери — не сильно похожа, а для любовницы — одежда не подходящая, — она кивнула на свои простые удобные джинсы и свитер.

— Добавим интриги, милая? — с этим словами Всеволод сжал ее руку, поднес к губам и поцеловал — жест, который можно было расценить и как отцовский, и как любовный. Лия, не выдержав, расхохоталась, гладя как меняется в лице наблюдатель — от интереса к искреннему непониманию. Все-таки решил, что они — любовники.

— Чего только не встретишь на Патриках, правда? — продолжал веселиться Всеволод. — Пусть завидует и гадает сколько же у меня денег, что привлек такую красавицу при моем-то возрасте.

— Вы старый, циничный, сукин сын, Всеволод, — Лия вытерла слезы смеха.

— Конечно, моя дорогая, — довольно кивнул он. — Но зато услышал твой смех — много ли мне, Лия, сейчас надо для радости?

Оба снова неспешно пошли вдоль огромного пруда.

— Почему вы мне не сказали? Почему не позвонили? — все-таки спросила Алия.

— Потому что, Лия… если честно… надеялся, что ты там, в Сирии…. Ну может кого встретила, — он внезапно смущенно покраснел. — Каждый раз на это надеюсь, девочка…. Прости…

Лия только вздохнула.

— У меня нет людей ближе чем мама, Зара, Света и вы, — ответила она, — неужели это не понятно? Никто и никогда не станет для меня таким же важным мужчиной, как вы, Всеволод. Вы все это время были одни…. Все эти недели…

Старик присел на скамейку и посмотрел на Лию своими глазами, бледными от горя и не пролитых слез.

— Она ушла…. Во сне, Лия. Не страдала, не болела. Просо уснула и не проснулась. Как и всегда хотела уйти — в моих объятиях.

Лия молчала.

— Видимо на роду мне, дочка, похоронить всех… — эти слова Всеволод почти всхлипнул. — А ведь я самый старший в этой семье…. И никого больше…. Никого, кроме тебя.

Женщина порывисто обняла его, прижимая к себе.

Долго сидели молча, справляясь со своими демонами.

— Хорошо, что ты приехала, — наконец, сказал он, вытерев лицо и блестящие глаза рукой. — Плохо, что одна.

— Не начинайте, пожалуйста, — жалобно попросила Лия. — Никто, Всеволод, и никогда не заменит мне Андрея. Никто! Ваш сын — единственный мужчина в моей жизни, других мне не надо, понимаете? Никогда я не найду того, кто любил бы меня так, как любил он. И никого не смогу полюбить так, как любила его. И, — она едва могла дышать, — может права была Марго тогда? Может мне нужно было уйти в сторону, не лезть в его жизнь, не…. Подвергать опасности!

— Ох, Лия, Лия…. — прошептал горько Всеволод. — И что было бы? Думаешь Андрей женился бы на Есении? Был счастлив с той, что обманула его? С той, которая пыталась им манипулировать, причем бездарно? Знаешь, чему я безмерно рад, дочка? Тому, что Андрей, пусть недолго, пусть всего несколько месяцев, но любил. Любил так сильно, так отчаянно, как не любил никогда. Понял, что ради любимой женщины мужчина может пойти против всего мира! Понял, наконец меня! Ведь ради Марго, я в свое время, тоже рискнул всем. Выкрал ее из дома жениха в Грузии, забрал с собой. А когда меня сослали в казахские степи — даже не противился этому, ведь она со мной была. Моя горячая Мирьям! Моя изящная Марго. Мы прожили с ней долгую жизнь, Лия, и меня ни разу не тянуло на других женщин. Ни разу. Она могла быть взрывной, горячей, разъяренной, ласковой, доброй, но она всегда была моей женщиной. Понимаешь? Никакая Есения, Таня, Маня, Анжелика не заменили бы Андрюше тебя. Он тоже это сразу понял, как увидел твое фото. Так что не вини, никогда не вини себя, Лия! Перестань, дочка!

Он зло хлопнул ладонью по скамье.

— Марго просила меня принять Федора — сына Есении. Словно чувствовала, моя Мирьям, что скоро уйдет. И я пообещал ей это. Ему шесть, Лия, и я по-прежнему к нему ничего не чувствую. Но ради Марго не стану не отказываться от этого ребенка и его матери. Но, Алия, помимо завещания Маргариты, есть и мое. И я прошу тебя выполнить мою просьбу.

Алия насупилась, хотела возразить, но не стала.

— Лия, после моей смерти все зарубежные активы перейдут к тебе на сто процентов. Это: шале в Целль-ам-Зе, квартира на Рингштрассе, счёт в Raiffeisen, портфель в UBS, доля в BioNTech. Всего стоимость зарубежных активов примерно на девятнадцать миллионов двести тысяч евро. Всё чисто, через траст в Лихтенштейне, без налоговых хвостов. Все активы здесь в России будут поделены 50 на 50 между тобой и Федором, интересы которого сейчас представляет Роман. Это так же недвижимость, счета, а так же доли в компаниях, в том числе и юридической фирме Андрея, где у меня сейчас 30 %. Так же я хочу, чтобы ты вошла в совет попечителей благотворительного фонда, который был основан Андреем, но которым последние годы занимался я и Роман.

— Господи, Всеволод, — женщина закрыла лицо рукой, — что вы сейчас несете?

— Лия, я могу умереть в любой момент, дочка. Ты это хоть понимаешь? Просто не проснусь утром, а все то, что я так долго создавал, все, что было дорого Андрюше отойдет этому мелкому шалопаю? Даже не его сыну, Алия! Не знаю уж с кем случалась эта сучка, его мать, но от моего сына там только имя!

Лия втянула прохладный вечерний воздух.

— Да и тебе хватит шарахаться по миру, как побитой бамбуком панде, — ворчливо заключил Всеволод. — Твоя мать уже все сердце себе извела, думая, вернешься ты из очередной горячей точки или нет. Лия, — он порывисто взял ее за руку. — Знаешь, о чем я сожалею? Только об одном, что ослепленный собственной ненавистью дал тебе возможность… — он замолчал.

Их глаза встретились и оба без слов поняли друг друга. И ту тайну, что связала их навсегда.

— Я рада, Всеволод, что у меня была такая возможность, — сухо призналась Лия. — Легче не стало, но стало… спокойнее.

Старик молча кивнул.

— Роман будет недоволен, — заметила женщина, поежившись.

— А он и так всегда и всем недоволен, — отмахнулся Всеволод. — Мужику сорок с лихуем, а ведет себя на все 60. Но да, ты права, палки в колеса тебе он повставлять может. Наверное, до сих пор не простил….

— Андрей был его другом, а Есения — сестрой, — пожала плечами Лия.

— Не отнять, — согласился Всеволод. — Эти двое всегда, с детства были не разлей вода. Но он — не моя семья, Лия. А ты — моя дочь. И Роману придется с этим смириться.

Он поднялся с лавочки и протянул женщине руку.

— А тебе, Лия, придется принять наследие Андрея. Потому что кем бы я был, если бы плюнул на жену моего сына? Если станет легче — можешь поорать на меня. А потом — все-таки смириться.

Алия молча вздохнула, понимая, что, не смотря на всю браваду старик далеко не уверен в ее решении. И она все равно может отказаться от его предложения.

Но в одном он прав, она не видела своего будущего, вообще никакого. Так какая разница, где жить и чем заниматься? Может и он и Лея правы? Может пора сменить поле деятельности?