Сокол

52

— Она все еще дает показания… — Всеволод откинулся на спинку кресла в гостиной и с нежностью посмотрел на играющих с Галиной в монополию девочек. Играли в основном Галя и Марго, Ади скорее мешала, постоянно выспрашивая правила, пытаясь понять, но не понимала и начинала злиться.

Лия зажала в руках горячую кружку. Руки ее были ледяными — пошли третьи сутки, когда хозяина не было дома. Он не звонил ей, не писал сообщений — да она этого и не ждала — не подразумевает оперативная работа общения.

Только по старой привычке ободрала себе все ногти и пальцы. И была чертовски рада визиту Резника.

— Не бойся за Вадима, — мягко заметил он. — Не мальчик. Во-первых, никто гражданского, даже такого как Громов, на передовую не пустит. А во-вторых, он пять лет военным хирургом-травматологом проработал и в армии отслужить успел.

Лия подняла на старика глаза.

— Вадим из семьи врачей, — продолжил Всеволод тихо, но твёрдо, откинувшись в кресле и глядя на девочек с той старой, отеческой нежностью, что не угасла даже после всего. — Да, тоже, как и мой Андрей, из «золотой молодёжи» — отец его, Евгений Петрович, известный кардиохирург, сначала своя практика, потом уже и клиника своя, мать — профессор в Первом меде, кафедра анестезиологии. Квартиры, дачи, машины — всё было. Но Вадим, как и Андрей, не хернёй страдал, не за счёт родителей вылезал, а сам работал — с третьего курса подрабатывал в реанимации санитаром, потом ординатуру проходил в лучшей травматологии, ночи напролёт в операционных стоял. Наперекор отцу пошёл на практику в военный госпиталь — в 2004-м, когда ещё горячие точки не остыли полностью. В Чечне он, конечно, не работал, но парней оттуда многих на ноги ставил... Потом в 2009, когда уже женился, после смерти отца, стал развивать свою клинику. Был у него старт, Лия, но инвесторов сам искал, договаривался, закупал самое лучшее оборудование, переманивал специалистов. Его в медицинских кругах бульдогом зовут: за хватку и умение выгрызать свое. Он жестокий и жесткий, но и человечности в нем хватает… Поверь мне…. Я его досье вдоль и поперек изучил…

— Зачем? — устало спросила Алия, глядя на свои руки. Громко и возмущенно запищала Ади, у которой явно не клеилось понимание игры.

— Хотел понять, у кого ты в руках оказалась.

— Скоро все закончится, — она тускло улыбнулась. — И я снова буду в своих собственных руках…

— Если он отпустит, — покачал головой Всеволод.

— Думаете, я буду спрашивать?

Старик только тяжело вздохнул, качая головой.

— Что Диана? — перевела разговор женщина в более безопасное русло.

— Поет. Я, — Резник откашлялся, — вообще-то против некоторых методов… но в данной ситуации — у самого бы рука не дрогнула. Лия…. — он прикрыл рот рукой, — она ведь у них координатором была. Понимаешь? Девке едва 25 лет исполнилось, а столько гнили внутри…. Ее завербовали 4 года назад. Классическая схема — через интернет. Вербовал лично Алиев — похоже, твой братец на эту шалаву сам виды имел: переписка личная, деньги ей давал, обещал «настоящую семью» и «защиту». Она, в отличие от других фанатичек, оказалась не слепой верующей, а довольно разумной тварью — всё понимала, но деньги не пахнут. Считала Алиева своим будущим мужем. Деньги от него получала и не малые, всегда через курьеров наличные, прямая связь была, еще с Кирова. И активно ему помогала во всем.

— У нее же там мать… семья….

— Да, — кивнул Всеволод. — Она и мать втянула. Та одинокая, на заводе в отеле кадров работала. В 2017 году три бабы из Кирова пропали. Все трое, по словам родственников, которые их в розыск объявили, стали странными, изменились. И все трое работали на том же предприятии, что и мать этой твари. У одной из них, Лия, дочь была, 12 лет… Так с матерью и исчезла… поехала на отдых в Турцию — и с концами.

Алия только поморщилась, как от зубной боли.

— И в Кирове не чухнули что к чему?

— Не нашли связи… одна, как уже говорил, в Турции исчезла, вторая вообще официально границы не пересекала, третья в Армению полетела и с концами. Лия, мало ли женщин по всей России пропадает? Или на отдыхе… Тем более их и в розыск то не сразу объявили… — Всеволод устало покачал головой.

— Алису старик Юсупов опознал, когда по телевизору увидел. Опознал по родинке на виске — характерной. У него такая же. А вот Марию он нашел значительно раньше — она ведь удивительно на Алису похожа. И всю жизнь о семье мечтала: тихая, скромная, умненькая, мечтательная девочка. О любви грезила, потому что сама ее не получала. А тут он, похоже, дядей ей представился. Сказал, что потерял ее давно, во время войны. С ней стали переписываться 6 лет назад… мелкие поручения давали, но в грязь не тянули. Старик явно к ней свою слабость имел. А когда дочь увидел, так и понял, как можно Марию использовать.

Всеволод допил одним глотком остывший чай, и Лия налила ему новый.

— Алиса сначала ничего не поняла. Рекомендации у Марии были отменные, сама она — тихая и вежливая, и Маргаритке сразу по душе пришлась. Возраст Алису смущал, конечно, но она, видимо, себя вспомнила. Поэтому и взяла девушку. А потом догадываться начала.

Внутри Лии стало холодно.

— Ее убили?

— Она была обречена. Когда поняла и поехала к Вадиму на работу. Ее вела другая машина, должны были устранить. Но она была настолько на взводе, да еще и слежку обнаружила, испугалась, и решила проскочить на красный свет. И… — он не договорил.

Тихим смехом над сестрой рассмеялась Марго.

— После смерти Алисы, — продолжал Всеволод, — решено было ждать, пока Ади три года исполнится. Мария стала своей в семье. И детей, Лия, она любила, искренне верила, что девочки — ее племянницы. Это и объясняет ее защиту их, там… в этой квартире.

— Всех повязали? — сквозь зубы процедила женщина.

Старик кивнул.

— Там старуха уже шесть лет такие операции проводила. В Москве, Лия! В Москве к ней ебанутые бабы своих дочерей приводили! Уму, сука, не постижимо! Что с ними не так? Что у них в головах? И записи ее тоже все нашли — теперь эти ненормальные многие под раздачу попадут.

— Но не все, так? — Лия сразу уловила суть. — Там есть…. Неприкасаемые, верно?

Резник только тяжело вздохнул.

— Диану, как я уже и говорил, внедрили как координатора. Она успела своим профессиональным отношением завоевать доверие Вадима, знала его передвижения и передвижения всей службы безопасности, имела доступ к почте, к многим личным вещам. Это она, Лия, обнаружила в сейфе на работе Громова не сданный паспорт Алисы и отдала Марии на той квартире. Вадим напрочь про него забыл — не до того ему было. Это она нашла доступ к схеме камер в Москве, знала, как Марии максимально остаться невидимой. Она отправила Вадима на конференцию в день похищения — не думала, что у него сердце, интуиция сработают. И Артему работенку подкинула, удалив из Москвы. Когда Волков тебя из СИЗО вытащил, она не знала куда тебя повезли, поэтому и случилось на следующий день нападение на твою соседку. Однако уже через день она сама встречала тебя в клинике, и поняла, что ты живешь у Вадима. Ох и испугались они тогда. Ты единственная могла распознать всю схему, но была для них недосягаема. И действовать нужно было быстро. Убили Люду — она тоже имела выход на Адама, и похоже, была в него влюблена. Гаджиева сама умерла в больнице. А Диана, воспользовавшись корпоративом, проникла в ваш дом. Расчет был прост — Громов не оставит помощницу в таком состоянии, а она — подменит таблетки Гали, выведя ту из игры. В идеале было… возможно, Лия, но не точно, соблазнить Вадима. Да только он оказался устойчивее. И умнее. Ну, — Всеволод усмехнулся, — или просто уже был влюблен.

Лия слегка порозовела, но комментировать ничего не стала.

— После срыва Марго Диана поняла, что времени у них вообще нет. Ты все поняла, ты все раскусила. Поэтому она, мотивируя своим стыдом и усталостью, попросила Громова об отпуске, который тот ей, понятное дело, дал. И вдруг — манна небесная — план с Галиной сработал. И буквально в последний момент Вадим поручает ей забрать девочку из развивайки. Пусть не обеих — с Марго возникли бы большие сложности теперь, но с младшей, с той, которая подверглась большему воздействию, которая мягкая и послушная, как пластилин. И Диана идет на риск… дальнейшее ты знаешь… — Резник откинулся в кресле и допил чай.

Оба молчали, наблюдая как Ади и Марго сели играть в ладушки — Адриана обожала эту игру. Марго была ловкой, но Адриана на этот раз умудрялась подлавливать сестру.

— Они прекрасны, дочка, — заметил Резник. — Всю жизнь хотел внучку…. И дочку. К сожалению, моя Марго так больше и не смогла подарить мне ребенка — сила духа была огромной, а вот тело — подводило.

Алия вздрогнула всем телом, в сердце острыми когтями вонзилась тоска.

— Я вижу, о чем ты думаешь, Лия, — продолжил старик. — Прошу тебя, одумайся. Ты нужна этим крохам. А они нужны тебе.

Женщина поморщилась от боли.

— Предлагаете мне устроится к Громову няней? — сухо спросила она.

— Не пори херни, — отрезал Всеволод. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты же подумываешь принять предложения Воронова, так?

— Не знаю… — Лия замялась, глядя на свои руки.

— Если примешь — распрощайся с девочками и Вадимом, Лия, — без обидняков посмотрел на нее старик. — Ворон не потерпит рядом с собой соперников.

— Господи, Всеволод! Да о чем вы вообще?

— Ты нравилась Воронову еще девчонкой. Иначе он бы тебя размазал и не заметил. Думаешь по доброте душевной семь лет назад он принял такое решение? Да, политически это было выгодно, но…. чашу весов качнула ты. Не я, не Андрей — ты. Твой огромный потенциал. А сейчас он это даже скрывать не стал. Пойдешь к нему работать — Вадиму конец. Громов просто так тебя не отпустит, начнет бороться за тебя. Ты видела его глаза? Он за тебя горло перегрызёт, а Воронов этого не потерпит. Сейчас он готов уступить — он игрок по жизни, ему даже не ты нужна, не льсти себе, а твоя сила. Отступишь, отвергнешь предложение — станешь ему не интересна — он посчитает это слабостью. Примешь, бросишь вызов — будешь законной добычей, ради этого он остальных разорвет. Ахмат по сравнению с ним — щенок против крокодила. Вадим будет до последнего сопротивляться, не в его характере сдаваться, но шансов у него — ноль. Против лома — нет приема, Лия.

— С чего вы это все взяли?

— Ворон был моим ассистентом. Когда меня уже из ссылки вернули, после улаживания пары очень деликатных дел… Он был выходцем из ФСБ, уже тогда я поражался его уму и умению просчитывать ситуации с точностью машины. Но он и в остальном, Лия, почти машина. У него почти нет привязанностей, как нет и семьи в человеческом понимании этого слова. Есть жена — выгодная и удобная, в меру полезная, но легко заменимая. Женившись на ней, он поднялся еще на ступень, теперь она без надобности. Он ее не бросает, и не бросит, потому что она проверенный соратник. Но с чувствами там…. — старик покачал головой. — Как ни странно, дружить он тоже умеет, но не со всеми. Я знаю только троих людей, к кому у него есть… скажем так, слабость. Меня он держит за учителя, поэтому тоже многое позволяет, хотя… — вздохнул старик, — кого я обманываю — захочет, перемелет и меня. Ты на моей памяти, первая женщина к которой он позволил себе теплоту. Возможно, действительно восхищен, но допускаю, что его до сих пор раздражает и бесит то, что он семь лет назад слово дал, а сдержать не смог. Думаешь Ахмат из России просто так уехал? Неет, поняла кошка, чье сало съела. Если Ворон слово дал — он его держит, а тут…. Не получилось. Понимаешь теперь? Скажешь "да" — в его понимание станешь его. Отсечешь от себя всех, кто будет отвлекать. Или он это за тебя сделает.

У Лии по спине пробежал мороз — она поежилась.

— Он и тебя переломает, — вздохнул Резник. — Будет бросать в самое дерьмо и смотреть, как вылазишь, пачкая руки все сильнее, Лия. Это не ООН и не Красный Крест. Работая с ним ты чистой не останешься. Никаких компромиссов, никаких сделок с совестью. Ты либо с ним, либо против него. Твой характер выдержит, а душа?

— Нет, — ответила Алия, — я на самом деле не планировала говорить ему — да…. — она встала и подошла к окну, глядя на мокрый, холодный серый сад. — Им всем, Всеволод, на самом деле только моя сила и нужна… Воронову…. Свену…. Громову…. Только Андрей знал и мою слабость. И… — она запнулась, — немного Ахмат…

— Вот, что тебя гложет…. — старик покачал головой. — Ох, Лия, на опасную дорожку ты встала…. Тебе семья нужна, дети….

— А вы сами так бы смогли? — она резко повернулась к нему. — Сами ради детей остались бы с…. Женщиной? Да, не плохой, да, подходящей…. Согласились бы на…. Такое соседство? Андрей этого не сделал! Вы сами мне говорили, что ради вашей Маргариты землю срыли. Так почему сейчас от меня хотите, чтобы я согласилась на компромисс? Который мне, — пробурчала она, — к слову, еще никто и не предлагал.

— Не ври себе и мне. Ты отлично знаешь, что когда Вадим вернется, он не откажется от тебя!

— И удобно будет всем. У девочек будет мама, у Громова — женщина, которую не стыдно людям показать, у вас — внучки, у мамы — спокойствие, что я больше не в горячих точках. А у меня — мужик, который боготворил первую жену, видит во мне лишь ее замену, да и я к нему не много чувств питаю. Я люблю этих девочек, Всеволод, — глаза были сухими, а вот слова рвались наружу. — Люблю их! Но как жить, ничего не чувствуя к партнеру? Как строить семья на компромиссе?

— Лия… Громов не замену ищет….

— А что? Это не любовь, Всеволод! Мы с ним оказались в сложной и стрессовой ситуации — она всегда сближает людей. Я видела это сама не один и не два раза. Ему нужна моя сила, мои мозги и знания. Мои умения понимать его детей. А сама я?

Старик зло прищурился, но ничего не сказал, только губы плотно сжал. Видел, что все слова сейчас бесполезны, а сердце ныло. Ныло от понимания того, что потеряв сына, он теряет и дочь. Медленно, но верно она идет по самой опасной из возможных троп, приближая себя к беспросветной тьме. И впервые старик чувствовал, что ничего не может изменить, что не может схватить ее за руку, остановить, заставить увидеть то, что видит он. Умная и сильная, она сама загнала себя в ловушку, в которой бьется раненым соколом, все больше и больше нанося себе ран, каждая из которых могла стать фатальной.

— Через десять дней, — он заставил себя говорить, — отчет Романа о работе компании.

— Я буду, — кивнула Лия, немного успокаиваясь и наливая себе чая.

— Я тоже, — согласился Резник. — Лия… я говорил с юристами…

— М? — она подняла голову.

— На совещании я сообщу Роману и Есении о том, что подаю в суд. На оспаривание отцовства Андрея.

Лия едва не подавилась чаем.

— Что?

— Хватит жить во лжи, — старик сжал губы. — Я достаточно насмотрелся на извивание червей эти дни. Шилов — не тот человек, которого я бы хотел видеть во главе компании. Ты тоже не доросла, — поднял он руку, — но в компании достаточно и младших партнеров, кто сможет продолжить дело моего сына. Это первая причина. Вторая — я хочу, чтобы мое наследие и наследие Андрея было в руках моей дочери и его жены, а не нагулянного на стороне щенка. Чтоб мои внучки… унаследовали все мое. И вчера я изменил завещание в полном объеме — ты моя единственная наследница. У Есении и Федора останется только то, что отдала им Марго — это я оспаривать не стану.

Лия не могла поверить, не могла переварить информацию.

— Шилов… так просто не отступит…

— И что он сделает? Поменяет ДНК племянника, Лия? У меня не будет внуков по крови, но у меня есть ты — дочь во всем. И внучки! — он с нежностью посмотрел на девочек. — Как бы там ни было с Вадимом, их ты уже не отдашь и не бросишь. Вы — моя семья, а не Еська и не ее сын. Если примете старика, конечно….

Лия обняла Всеволода.

— Не надо…. Я и так люблю вас….

— Знаю, — он прижал ее голову к груди, — знаю. И решение принял, дочка. Так что готовься к большому взрыву. Он последует очень скоро.