Сокол

51

Вадим вернулся ближе к утру. Лия лежала в своей комнате, глядя в белый потолок, наблюдая за игрой света в углах комнаты, прислушиваясь к малейшему звуку.

Марго и Ади разместились на её кровати и ни за что не пошли по своим комнатам — упрямо, как маленькие котята, забравшиеся в чужую коробку и решившие, что это теперь их место. Марго понимала больше, чем говорила: большие глаза её были серьёзными, когда Лия, не скрывая, рассказала правду — мягко, но честно, без страшных деталей, — потому что девочка отчаянно нуждалась в этой правде после двух лет лжи, которой её кормили тихо, по капле, под видом заботы. Лия лишь заверила, что отцу ничего не угрожает — его не станут подвергать опасности, он сильный и умный, и всё будет хорошо. Ади просто хотела быть рядом — обнимала Лию за талию и шептала: «Не уходи, пожалуйста». Обе свернулись клубочком на широкой кровати, прижавшись с двух сторон, и ни за что не захотели вылезать — даже когда Лия предложила перейти в их комнаты.

Алия не возражала — наоборот, это тепло двух маленьких тел успокаивало её саму. Они спокойно смотрели мультфильмы на планшете — тихие, старые, про дружбу и приключения, — пока обе малышки не засопели в унисон: Ади первой, уткнувшись носом в плечо Лии, Марго — чуть позже, обняв сестру за талию. Женщина встала осторожно, поправила одеяло — подоткнула края, чтобы не дуло, принесла из их комнат дополнительные подушки и любимого плюшевого медведя Ади, устроила обеих удобнее, поцеловала каждую в лоб — тихо, чтобы не разбудить. Но ей спать не хотелось — глаза были широко открыты, мысли кружили, как мотыльки вокруг лампы.

Она слышала, как ходит внизу охрана, как тихо говорит Артем с кем-то из силовиков, обсуждая вопросы безопасности. Слышала, как бьют часы в прихожей — за полтора месяца этот звук стал привычным и даже успокаивающим.

Когда комната озарилась ярким светом от фар въехавшей машины, она тут же поднялась с кровати. Накинула на себя вязаный плед, и осторожно вышла из комнаты, тихо прикрыв двери.

Вадим поднялся по лестнице и сразу же заглянул в комнату Марго, а потом — резко — к появившейся в коридоре Лие.

— Они у меня, — шёпотом сразу же сказала Лия, предотвращая вопросы. — Они все чувствуют…. остались со мной...

Громов подошел к ней и обнял — холодный и мокрый с улицы. Нашёл губами её губы — ничего не говоря сначала, просто поцеловал: глубоко, долго, наполненный, что не выразить словами — усталости дня, страха за детей, облегчения от того, что всё кончилось хорошо. Целовал жадно и сильно — не спрашивая разрешения.

— Вадим… — она слегка задохнулась от напора.

— Потом по морде врежешь… — чуть отстраняясь, ответил он тихо, с лёгкой, усталой усмешкой, дыхание его обжигало её губы, а потом снова поцеловал — уже медленнее, но не менее жадно, рукой скользнув по её спине под плед, прижимая ближе, так что она почувствовала биение его сердца — быстрое и сильное. — Как же я тебя… — он запнулся, слова застряли в горле, и вместо них он снова покрывал поцелуями её лицо — щёку, висок, уголок губ, — хочу…

— Вадим… подожди….

— Я сейчас уйду…. — он прижался лбом к ее лбу, — забираю Волкова и уезжаю, — снова поцеловал. — Накрыли всю их московскую ячейку, Лия. Пять баб и одного урода. Они в Дагестане, оба. И Алиев, и Юсупов. И это охеренная удача. Наш самолет вылетает через полтора часа…. Пока не поняли, что к чему, пока не сбежали снова — гнид надо раздавить, — прижал к себе, не давая пошевелиться. — Раздавить, чтобы девочки жили спокойно, чтобы ты жила без оглядки и без страха. Лия… — он не давал даже шанса ускользнуть, — знаю, что не любишь, но… дождись меня…

— Неужели ты думаешь, что я их брошу? — разозлилась Лия. Не на него — на себя, что не может подавить острой паники.

— Нет… — заглянул в глаза, — нет… не бросишь. Ты же для этого слишком… благородная, Резник, — сколько злости было в его словах, сколько горечи.

— Вадим….

— Да плевать... — он снова впился губами в её губы — резко, жадно, как будто хотел заглушить все слова, все страхи, все «потом». Поцелуй был яростным — зубы коснулись губы, язык требовал ответа, руки сжимали сильнее, прижимая её к стене коридора. Лия ответила — не сразу, но ответила: пальцы её запутались в его волосах, потянули ближе, тело выгнулось навстречу, дыхание смешалось в одно.

А потом он отпустил.

— Иди…. Лия. Иди… к ним. Мне нужно собраться…

— Вадим… — он остановился на пороге своей спальни, — будь осторожен!

— Буду, — усмехнулся он. — У меня еще много дел осталось.

Днем Лия старалась максимальное количество времени проводить с девочками. Они все время оставались около нее, втягивая в свою жизнь. Рисовала Адриана, читала Марго — в мастерской пока толком не провели ремонта, работать было невозможно. Лия же вообще максимально постаралась убрать из дома посторонних, оставив Галю, которой стало немного лучше, Ларису, которая наотрез отказалась оставлять семью и охрану, которую поставил Артем и оставил Метов. Двух горничных, помогающих с уборкой она на время отправила в отпуск, посчитав, что несколько дней они справятся и сами, минимизируя всякие возможные риски — теперь она не доверяла никому.

Одна из женщин недовольно вскинула было голову, но Лия осадила ее одним движением головы и взглядом.

— Вы идёте в отпуск с сохранением заработной платы. Чем-то недовольны? — голос её был холодным и деловым — таким она обычно отдавала приказы в кризисах: без повышения тона, но с такой сталью, что спорить не хотелось.

Женщина замялась и тут же, отведя глаза, кивнула.

— Ловко вы с ними, — заметила бледноватая Галина, спустившаяся в кухню.

— Зачем вы встали, Галя? — Лия тут же поднялась, заботливо подхватив женщину под локоть и усаживая за стол на мягкий стул у окна. Налила ей чаю — крепкого, с мятой и лимоном, как Галина любила, — поставила чашку аккуратно. — Лежали бы. Я же просила.

— Может, помочь смогу… — ответила та слабым голосом, потирая виски пальцами — медленно, круговыми движениями, как будто пыталась разогнать боль вручную. — Лара, слушай, может кетанов есть у тебя? Ну совсем ничего не помогает… да что ж такое…

— Галя… — закусила губу Лия, — вы сказали, что голова стала болеть в день, когда срыв у Марго был, так?

— Да, — та закинула в рот сразу две таблетки.

— В тот день в доме была Диана….. — задумчиво продолжила Лия. — Она к вам не заходила?

Галина вдруг обреченно закрыла глаза.

— Нет. Но она воспользовалась моей ванной…. А там стоит моя аптечка… она ведь прекрасно знала, что я пью и как…

— Да твою ж налево…. — выругалась Лия, поднимаясь из-за стола. — Могла она поменять таблетки?

— Могла… — Галина терла ноющий лоб.

— Невероятно… — прошептала Лариса, стоя у плиты с половником в руке, лицо её побелело от шока. Она поставила кастрюлю, вытерла руки о фартук. — Это сколько подлости иметь надо, сколько наглости… Почему? Что ей не хватало? Образование есть, работа — мечта, перспективы, карьера… Что, Алия, что их на это толкает? На что они способны? И главное — ради чего?

Лия не ответила. Она стояла у окна, глядя во двор — на охрану, на машины, на серое небо. Внутри всё кипело: злость, страх, отвращение.