Сокол

33

— Лия! — голос Вадима вырвал ее из воспоминаний.

— Что? — она тряхнула головой, перекладывая вилку в левую руку — от правой все еще толку было не много. Адриана, поцеловав отца умчалась в свою комнату, а вот Маргарита сидела тихая, как всегда.

И только сейчас Лия вдруг ясно осознала, что вот уже несколько дней подряд завтракает, обедает и ужинает вместе со всей семьёй, а не отдельно, на кухне, как это было раньше, словно граница, когда-то чётко проведённая, стерлась сама собой, без слов и решений. Она даже не могла точно вспомнить, в какой именно момент это произошло — не было ни приглашения, ни объяснения, ни внутреннего сопротивления, всё случилось так, словно её просто незаметно включили в этот уклад, и она, к собственному удивлению, приняла это как данность.

Теперь она сидела за общим столом и исподволь, не привлекая внимания, наблюдала, как Громов разговаривает с дочерями, как меняется его голос, когда он обращается к ним, как суровость привычно отступает на второй план, уступая место мягкости. Как смеется над лопотанием Адрианы, как прекращает назревающие конфликты. Как снова и снова пытается говорить с Маргаритой, хоть и по-прежнему натыкается на односложные, скупые ответы. Видела, как его это задевает, но он отступает, отходит, не проламывая стену. Иногда Лия перехватывала взгляды девочки, обращенные на нее и едва заметно улыбалась ей в ответ — бережно охраняя их тайну. В глубине души понимала, что рано или поздно Вадим узнает о их побегах в мастерскую Алисы, знала, что будет сложный и тяжелый разговор, но оттягивала его, прикрывая спину маленькой, хрупкой Маргаритке.

И все больше удивлялась таланту девочки, явно унаследованному от матери. Они почти не разговаривали, только сидели рядом и молчали. И удивительно тепло было от этого молчания. А сегодня впервые Маргарита, устав от работы, позволила себе положить голову на плечо Лие.

Та не дернулась, не вздрогнула. Только осторожно приобняла девочку за плечи, укрывая пледом, который стащила из своей комнаты. Марго прикрыла большие карие глаза, а Лия прислушивалась к стуку дождя по металлической крыше мастерской, понимая, что совсем скоро станет настолько холодно, что без растопленной печки работать здесь Марго будет невозможно.

Как же ей хотелось понять, узнать, что именно тяготит эту девочку, что скрывают её большие, слишком умные для детского возраста глаза, почему она иногда замирает, словно собираясь сказать что-то важное, выстраданное, и вдруг обрывает себя на полуслове, так и не выдавив из горла ни единого звука, будто между мыслью и речью у неё стоит невидимая, непреодолимая преграда.

А ночью иногда Марго вдруг начинала ходить по своей комнате пока Вадим не заходил к ней, не укладывал ее обратно, что-то едва слышно напевая на ухо. И она успокаивалась, затихала, заворачивалась в одеяло и засыпала снова.

Знал ли Громов, что Алия слышит эти ночные приступы? Даже если и знал — ничего не говорил, не комментировал и не объяснял. Их отношения за эти дни вообще стали ровными, но почти безликими. Обещание свое он сдержал, больше вечером и близко не подходил к дверям ее комнаты. А если случайно пересекались в бассейне — мог улыбнуться, мог осмотреть ногу и уходил, давая ей возможность спокойно плавать и отдыхать.

За столом тоже разговаривали мало, даже когда девочки оставляли их наедине. Новостей не было ни у него, ни у нее. После возвращения из больницы, в машине, Лия сделала все, чтобы полностью оградить себя от него. Слова Всеволода въелись в кожу, вызывая смутную неприязнь и желание как можно скорее закончить со всем этим делом. Видела, что Громову неприятно ее отношение, видела, что он иногда останавливает на ней взгляд, но, уважая ее решение, больше не навязывался. И даже его редкие шутки казались натянутыми и очень осторожными, не переходящими черту, которую Лия провела между ними.

И тем необычнее было то, что он позвал ее сейчас.

Дождался пока Маргарита выйдет из столовой, едва задев его за руку.

— Что-то не так? — переспросила Алия.

Вадим положил на стол салфетку.

— Завтра… мне придется задержаться на работе… — сказал медленно, точно подбирая слова. — Отмечаем день основания больницы. Нужно быть.

Лия медленно кивнула, не очень понимая, что он от нее хочет.

— Я… сможешь присмотреть за Марго? — он выдохнул и посмотрел ей прямо в глаза. — Мне кажется, вы с ней нашли общий язык и…. даже что-то от меня скрываете, — Алия слегка покраснела. — Да и бог с этим. Ты же знаешь, слышишь, что она иногда встает по ночам….

— Да, — женщина не стала отпираться, — знаю.

— В общем-то, ее нужно только уложить обратно, Лия. Она быстро засыпает и потом уже не ходит. Только не трогай ее одежду, даже если она вся мокрая от пота….

Лия подняла на него глаза, вопросительно нахмурившись.

— Она… — он снова запнулся, — как-то я попытался ее переодеть и… она закричала. Вцепилась мне зубами в руку… Лия, — он сглотнул, — это очень… плохой признак… да?

Женщина закусила нижнюю губу до крови. И не знала, что ему ответить. Не знала, что сказать. Никто из них не знал, что произошло в те два дня, пока Мария скрывалась в Москве. Она выдала адрес квартиры, которую сняла, но как оказалось, отдав деньги хозяйке, там больше ни разу не появилась. Ее не видели и не слышали соседи, не засекла камера в магазине, она вообще, точно растворилась на эти два дня.

— Ее проверяли? — едва слышно спросила Алия, глядя на руки Громова, которыми он выбивал дробь по столу.

Он отрицательно покачал головой.

— Осмотрели только внешне, — губы у него, как заметила женщина, враз стали сухими. — Она была в шоке… не давала к себе прикоснуться никому, кроме меня. И так почти десять дней. Но я… сначала и не думал… — он закрыл глаза рукой, — не думал, что надо… только когда с пижамой понял…. В общем….

— Я поняла, — Алия прервала его слова. — Я присмотрю за ней, Вадим. Даже не дергайся, хорошо?

— Спасибо, — кивнул он, улыбнувшись через силу, а после просто встал и ушел из-за стола, оставляя Алию в одиночестве доедать свой ужин, когда кусок в горло не лез.