Сокол

8

Дверь кафе открылась, и внутрь вошли трое мужчин. Все примерно одного роста, плотного телосложения, в тёмных куртках из плотной ткани и тёмных брюках. На двоих из них были костюмы под куртками, на третьем — тёмный свитер. Лица чисто выбриты, волосы коротко острижены. Они не оглядывались по сторонам, сразу направились к столику Лии.

Двое остановились у стола, третий остался в двух шагах позади, скрестив руки на груди. Женщина заставила себя даже не дернуться, даже когда двое подошли к ней.

— Откуда куртка? — один из подошедших, тот, что стоял ближе, опёрся ладонью о спинку свободного стула и наклонился чуть вперёд.

— Из магазина, — вежливо отозвалась она. — Понравилась? Могу адрес подсказать, где брала.

Люди в кафе настороженно смотрели на разыгрывающуюся сцену.

— У вас какие-то проблемы? — Лия даже не поднялась, продолжая крутить в руках пустую кружку.

— Женщина и двое детей, — ледяным тоном отозвался допрашивающий, его холодные глаза смотрели пусто, не выражая никаких эмоций.

— Вы здесь детей видите? — все так же невозмутимо ответила Лия. — Почему у меня спрашиваете?

— На тебе ее куртка.

— Она эксклюзивная? — Лия приподняла бровь. — Во всей России одна такая?

Мужчина сжал челюсти и кивнул двум другим, которые встали по обе стороны от женщины. Дверь открылась, и в зал вошёл ещё один человек. Высокий, выше всех троих, широкоплечий. Волосы абсолютно белые, коротко стриженные, кожа бледная до синевы, глаза светло-голубые, почти прозрачные. Ресницы и брови такого же белого цвета, из-за чего лицо выглядело лишённым выразительности. На нём была чёрная кожаная куртка и тёмные джинсы.

Он прошёл между столиками быстрым, уверенным шагом и остановился прямо перед Лией. Не говоря ни слова, схватил её за предплечье и рывком поднял на ноги.

— Пошли, — сказал он коротко.

— Руки убери, — голос Лии остался спокойным, но в нём появилась сталь.

Мужчина не ответил. Пальцы сжались сильнее, и он потащил её к выходу. Стул с грохотом отъехал назад, кружка упала на пол и разбилась. Но никто из посетителей не пошевелился. Женщина за стойкой открыла рот, но тут же закрыла его и отступила к кофемашине. Лия не сопротивлялась открыто — только упёрлась ногами, замедляя движение, пока её буквально вытаскивали на улицу через порог.

Дверь кафе захлопнулась, и в тот же момент Лия резко развернула кисть наружу, одновременно шагнув назад и вниз. Приём сработал: белобрысый на долю секунды потерял рычаг, хватка ослабла, и она выскользнула из его руки. Пальцы мужчины лишь царапнули рукав куртки.

Тот, что шёл сзади, сразу бросился к ней. Лия сделала полшага в сторону, пропуская его руку мимо, и одновременно ударила каблуком ботинка сверху вниз по подъёму его стопы. Удар пришёлся точно по косточкам. Мужчина коротко выругался сквозь зубы и согнулся, хватаясь за ногу.

Лия не стала смотреть результат. Она уже развернулась и побежала вдоль стены кафе к заднему двору. Асфальт закончился через пять метров, под ногами захрустел гравий. Дальше начиналась утоптанная тропинка между мусорными контейнерами, ведущая к пустырю. За кафе тянулся неровный участок, заросший высокой травой и редкими кустами. Метрах в ста виднелась тёмная полоса перелеска. Лия бежала прямо туда, не оглядываясь. Дыхание держала ровным, короткие вдохи через нос, выдохи через рот.

Сзади послышались крики и топот. Она не тратила время на то, чтобы разбирать слова, только ускорилась, входя в ритм, который знала ещё давних времен — это была ее стихия. Трава хлестала по джинсам, ботинки уверенно цеплялись за неровности почвы. Перелесок приближался.

Один из преследователей схватил ее за капюшон злополучной куртки, рванул назад. Алия потеряла равновесие: ноги продолжали бежать вперёд, а тело уже тянуло назад. Она инстинктивно вскинула руки, чтобы не дать петле затянуться, и одновременно упала на колени, перенося вес вниз. Приём сработал частично: хватка ослабла на долю секунды, но мужчина успел перехватить капюшон второй рукой и рванул ещё сильнее. В этот момент она резко выбросила правую ногу назад и вбок, носком ботинка зацепив его голень чуть выше ботинка. Удар пришёлся по внутренней стороне ноги, прямо под колено.

Мужчина потерял опору: его правая нога поехала вперёд, левая осталась на месте. Тело развернуло, хватка на капюшоне ослабла. Лия тут же подалась всем весом вперёд и вниз, вырываясь из куртки. Рукава соскользнули с плеч, молния затрещала, и куртка осталась в руках преследователя. Он рухнул на одно колено, выругавшись громко и отчётливо.

Лия не поднималась полностью: перекатилась в грязи через боковое плечо, вскочила на ноги уже без куртки и рванула дальше. Теперь на ней была только тонкий кашемировый джемпер, холодный воздух ударил по коже, но бежать стало легче. До перелеска оставалось меньше пятидесяти метров. Сзади раздался новый крик и топот: двое остальных уже почти догнали первого.

К топоту ног прибавился гул мотора — ее догоняли на джипах.

Лия ускорилась, понимая, что машинам в лесу будет сложнее.

И не успела.

Одна из машин перегородила ей путь. Альбинос выпрыгнул на землю, когда машина ещё катилась по инерции. Три быстрых шага, и он оказался прямо перед ней.

Лия попыталась уйти влево, но он уже был рядом. Кулак вышел коротко, без замаха, прямо в лицо — профессионально и четко. Удар пришёлся в скулу, чуть ниже виска. Голова мотнулась вбок, во рту мгновенно появился вкус крови. Ноги подкосились, земля ушла из-под них. Она рухнула на колени, потом на бок, ладони вцепились в сухую траву.

Ее тут же подняли на ноги, и альбинос нанес еще удар — в солнечное сплетение. Алия моментально задохнулась, покраснела, глотая воздух ртом. В голове вспыхнул фейерверк боли, всколыхнув старые, казалось бы глубоко запрятанные воспоминания.

— Где они? — голос альбиноса звучал ровно, холодно и отстраненно.

— Кто? — прохрипела Лия.

— Дети, — ответил он.

— Да откуда ж мне з….

Он не дал договорить. Новый удар пришёлся в правую скулу, костяшки твёрдо вошли в кость. Голова резко мотнулась влево, из разбитой губы брызнула кровь. Мир качнулся, в ушах зазвенело. Лия почувствовала, как щека мгновенно опухает, но не издала ни звука. Только зубы стиснула сильнее, до хруста в челюсти.

Руки, державшие её за локти, не ослабили хватку. Она висела на них, ноги едва касались земли, кровь стекала по подбородку и капала на траву.

Чёрный «Мерседес» GLE на высокой подвеске вырулил из-за кафе и остановился в десяти метрах от группы. Двигатель ещё не успел заглохнуть, когда дверь с пассажирской стороны распахнулась. Из машины буквально выпрыгнул мужчина: высокий, но ниже альбиноса на полголовы, плечистый, в тёмно-синей куртке и дорогих джинсах. Светлые волосы промокли под моросящим дождём и прилипли ко лбу, под глазами лежали тёмные круги, резкие морщины у уголков рта и между бровями добавляли лицу жёсткости. Он выглядел так, будто не спал двое суток.

Он быстро подошёл, не обращая внимания на грязь, налипшую на ботинки.

— Артём? — голос хриплый, напряжённый.

— Посмотрите куртку, Вадим Евгеньевич, — Артём кивнул одному из охранников.

Тот молча протянул серую куртку, уже измятую и с разорванным швом у воротника. Мужчина взял её обеими руками, поднёс ближе к лицу. Пальцы сжались на ткани, костяшки побелели. Он провёл большим пальцем по внутренней стороне воротника, нашёл что-то, чего не видели другие, и губы его плотно сжались в прямую линию. Глаза сузились, зрачки стали точками.

— Да, — выдохнул он сквозь зубы. — Она где?

— Куртка была на этой, — Артём кивнул на Лию, которую всё ещё держали за локти. — Детей с ней не было.

Вадим перевёл взгляд на Лию. Лицо его на мгновение исказилось от ненависти и бешенства: челюсти заходили, ноздри раздулись.

— Где мои дети? — прошипел он, отбрасывая куртку прямо в грязь, перемешанную ботинками людей.

— Понятия не... — прохрипела Лия, ожидая нового удара, который последовал тут же и пришёлся в правый бок, чуть ниже рёбер: короткий, точный, всей массой тела. Воздух вышел из лёгких одним рваным хрипом. Второй кулак вошёл в то же место, но выше, прямо по нижнему ребру. Раздался сухой, отчётливый хруст. Боль пронзила до позвоночника, будто внутри что-то лопнуло и разлилось кипятком.

Лия невольно согнулась, насколько позволяли руки, державшие её за локти. Из горла вырвался тихий, сдавленный вой, больше похожий на стон. Она почувствовала, как ребро подалось внутрь, каждый вдох теперь отдавался острой вспышкой в боку. Ноги подкосились окончательно; её удерживали только чужие пальцы, впивающиеся в кожу.

Вадим отступил на полшага, тяжело дыша через нос. Кулаки оставались сжатыми, костяшки белели. Глаза его не отрывались от лица Лии, в них не было ни капли сомнения, только холодная, сосредоточенная ярость.

— Где мои дети, тварь? — Вадим наклонился так близко, что Лия почувствовала запах его одеколона, смешанный с потом и дождём. — Я от тебя живого места не оставлю, слышишь?

Он не ждал ответа. Короткий замах, и тяжёлый ботинок с металлическим подноском врезался ей в правое колено спереди. Удар пришёлся точно по чашечке. Раздался глухой хруст, будто ломается толстая ветка.

Нога Лии подогнулась мгновенно. Колено вывернулось внутрь, связки натянулись и порвались с резким щелчком. Боль была такой, что мир сузился до одной точки: горячая, распирающая, не дающая даже вдохнуть. Она рухнула всем весом вниз; державшие её мужчины не успели среагировать и отпустили локти. Лия упала на бок, прямо в грязь, прижимая здоровой рукой повреждённое колено. Пальцы тут же стали мокрыми, кровь просочилась сквозь ткань джинсов.

Из горла вырвался короткий, сиплый крик, который тут же оборвался: воздуха не хватало. Она застыла, дрожа мелкой дрожью, пытаясь дышать через боль, которая пульсировала в ноге и в боку одновременно. Глаза заволокло красной пеленой.

Она вдруг отчетливо поняла, что не уйдет отсюда живой. Они будут бить дальше. Сначала по тому, что ещё цело, потом по тому, что уже сломано. Будут спрашивать про Алису и детей, пока она не начнёт выплёвывать слова вместе с кровью. А когда поймут, что она действительно ничего не знает или решат, что сказала достаточно, закончат быстро. Один выстрел в затылок или нож под ребро, и всё. Не оставят свидетельницу их зверств в живых.

На секунду закрыла глаза, чувствуя под щекой холодную вонючую жижу, напитавшейся дождем земли. Вот и конец, похоже.

Только перетерпеть боль и все.

Молчать. Дать шанс женщине и ее крохам уйти как можно дальше.

Двое мужчин схватили Лию под мышки и рывком подняли. Нога с повреждённым коленом не держала веса совсем; она повисла на ней, как мёртвая, и каждый раз, когда ступня касалась земли, в глазах вспыхивало белое марево. Они потащили её к ближайшему джипу. Дверь заднего ряда уже была открыта.

Один из охранников прижал её правую руку к внутренней стороне двери, ладонью вверх, распрямив пальцы. Лия пыталась вырваться, но сил не осталось: рука дрожала и не слушалась. Пальцы второго мужчины впились ей в плечо, фиксируя корпус.

Вадим Евгеньевич подошёл сам. Лицо его было спокойным, только желваки ходили под кожей. Он взялся за внешнюю ручку двери обеими руками, чуть приподнял её, чтобы ход был шире, и с размаху захлопнул.

Металл ударил по костям с тяжёлым, глухим стуком. Пальцы Лии хрустнули сразу в нескольких местах: средний и безымянный согнулись под неестественным углом, кожа на суставах лопнула, кровь брызнула на обивку. Боль была такой резкой, что на миг заглушила всё остальное: колено, ребро, лицо. Лия открыла рот, но крика не получилось, только короткий выдох, похожий на всхлип.

Дверь отскочила и осталась приоткрытой; рука Лии повисла бесформенной кистью, пальцы уже начали синеть. Её отпустили, и она рухнула на колени прямо у порога машины, прижимая изуродованную руку к груди. Кровь текла по запястью, капала на землю быстрыми тёмными каплями. По лицу потекли слезы, смешиваясь с кровью из разбитых бровей и носа.

Вадим присел на корточки перед ней, чтобы глаза оказались на одном уровне. Голос садиста прозвучал глухо, ровно, без повышения, будто он сообщал прогноз погоды:

— Я сейчас сделаю тоже самое со второй рукой.

Алия вдруг подумала, что мужчина даже слишком красив для психопата — его не портили даже несколько оспинок на правой щеке. Посмотрела прямо в его лицо и вдруг узнала. Не его конкретно, а тип. Тот же холодный блеск в глазах, та же уверенность, что всё вокруг принадлежит ему, включая чужую боль.

И синие-синие глаза.

Как Ахмат — ее первый муж.

Глухо расхохоталась в лицо.

Вадим просто кивнул охранникам, чтобы те снова подхватили женщину под мышки.

— Вадим Евгеньевич, — остановил его альбинос, в это время потрошивший сумочку Лии.

— Смотрите, — в руках он держал визитку, с названием фонда Резника и должностью самой Алии.

Вадим взял визитку двумя пальцами, поднёс к глазам. Прочитал имя, потом должность. Губы медленно растянулись в тонкой, нехорошей улыбке.

— Алия, значит, — прошипел он, впервые называя её по имени. — Из правозащитников переквалифицировалась в киднепперы? Много заплатили?

— Пошел в жопу... — прохрипела женщина, закрывая глаза — пережить, перетерпеть, скоро все закончится.

— Давайте ее к машине, — приказал Вадим. — Терпеливая, тварь... видимо много заплатили...

Мужчины снова потащили её к заднему борту «Мерседеса». Правая рука болталась, левая прижата к сломанному ребру. Колено не сгибалось, ступня волочилась по грязи, оставляя борозду. Лия не сопротивлялась; сил не осталось. Только дышала коротко, через боль, считая каждый вдох.

Андрей, скоро буду с тобой... Осталось немного.... совсем немного... скоро снова проснусь в твоих объятиях...

Слезы сами бежали из глаз.

Лия вспоминала всех коллег, убитых при выполнении своего долга. Она не первая и она не последняя. Они все молчали, они не выдавали тех, кого пообещали защищать.

— Вадим, подожди, — остановил альбинос своего начальника. — Не сходится. Фонд Резника — это тебе не шарашкина кантора. Алия, зачем ты влезла в это? Что пообещала тебе Мария? Денег? Судя по вещам, ты не бедствуешь...

Женщина моргнула, пытаясь не потерять сознание.

— Ма…? — она точно не расслышала имя.

— Мария? — переспросил Артем, подходя ближе. — Да, Мария. Женщина, которая тебе куртку отдала.

— А... Алиса.... — выдохнула Лия. — Дети с ма. терью… вы их не...

Вадим взревел, как раненый зверь, и занёс кулак. Артём перехватил его запястье стальной хваткой.

— Их похитила не Алиса, — он четко выговаривал каждое слово, чтобы до Алии дошли его слова. — Их похитила Мария — их няня. Вадим — их отец. Их родной отец, Алиса — его жена, умерла два года назад.

Лия никак не могла уловить того, что ей говорят. Боль врезалась в голову, вкручивалась в виски тонким, острым шилом. Алиса... они врут, она видела документы и фото.

— Я тебя убью, сука, — Вадим рванулся вперёд, но Артём удержал, — если с моими малышками хоть что-то... — он не договорил — завыл.

— Вот свидетельство о смерти Алисы, — Артем протянул Лие телефон с фотографией документа. — Вот их последние фото вместе — Ади, Адриана — еще совсем кроха, а Марго — уже большая.

Когда смысл сказанного дошел до женщины, из горла вырвался не крик, а вой, низкий, рваный, полный боли и ужаса.

Она защищала не мать.

Она помогла похитительнице.