Сокол

30

Вещи, собранные в большие коробки хранились в подвале дома. Лия церемониться не стала, высыпала содержимое коробок прямо на пол, внимательно осматривая каждую вещь: одежду, обувь, недорогую косметику, небольшие сувениры. Вадим, которого она использовала в качестве тяжелой силы, внимательно наблюдал за ее действиями, но старался не комментировать. Видел, как внимательно она ощупывает каждую вещь, каждый предмет гардероба, выворачивает наизнанку, осматривает швы.

— Лия, — не удержался он через пару часов, — что ты ищешь?

— Знать бы еще, — отозвалась женщина, жестом указывая перевернуть следующую коробку. — Понятия не имею, Вадим, — с глухим шелестом и стуком из коробки на пол посыпались книжки в ярких, кричащих обложках, в мягких, давно замятых переплётах, среди которых мелькали женские лица, обнажённые плечи, напряжённые мужские силуэты.

— Макулатура, — не удержавшись, буркнула Лия и раздражённо подпнула одну из книг носком ноги.

— Хм… — Громов, напротив, остановился с неожиданным интересом, вертя в пальцах тонкий роман и разглядывая его так, словно держал в руках улику особой важности. — Это вы, женщины, читаете? «Роза пустыни», — прочитал он вслух, растягивая слова.

На обложке был изображён полуголый мужчина, властно обнимающий рыжеволосую женщину с формами, настолько утрированно пышными, что позавидовали бы и античные статуи.

— Это что, вид порнографии для женщин? — с нескрываемым изумлением уточнил он.

— Это утешение неокрепших умов, — буркнула Лия, выхватывая у него книгу и быстро пролистывая страницы, машинально выискивая пометки, подчёркнутые строки или хоть что-то выбивающееся из общего фона.

Громов тем временем уже поднял вторую.

— Он вошёл в неё… — прочитал он вслух, раскрыв книгу наугад, и запнулся. — Это… что? Инструкция?

В ту же секунду Алия вспыхнула до корней волос, резко выпрямилась, чувствуя, как жар заливает щёки.

— И вы это читаете? — продолжал он, с живым интересом пробегая глазами страницу. — Ого… вот сейчас у меня начнёт формироваться комплекс неполноценности…

— Громов, брось бяку, — не выдержала Лия, резко дернув книгу у него из рук. — Твоя нежная психика этого не выдержит.

— Ой, да ладно! — он все-таки успел заглянуть ещё раз в текст. — Он прижал меня к своему громадному орудию… Лия, а это точно про людей, а не про лошадей? «Одержимость Шаха»…. Да твою мать….

— Громов, — у неё горели щёки так, что, казалось, даже полумрак подвала не мог этого скрыть, — если тебе вдруг приспичило приобщиться к этому пласту мировой литературы, возьми пару книг и сделай это вечером, в одиночестве. И избавь меня, пожалуйста, от подробного литературного анализа подобных… произведений.

— Боюсь, — он уже едва сдерживал хохот, и смех срывался хриплыми, неконтролируемыми выдохами, — если я это сделаю, мне придётся вызывать проститутку, как дурному пацану, иначе психика не выдержит такого накала страстей.

Ответом ему стала книга, с размаху брошенная прямо в грудь.

— Ручками, Громов, ручками! — рявкнула Лия, раздражённая и смущённая одновременно.

— «Повелитель пустыни»! — он поднял другой том с пола, искренне поражённый фантазией авторов. — Лия, ну я же серьёзный бизнесмен, уважаемый человек! Прошло то время, когда всё решалось ручками. Ты что, имеешь что-то против честной профессии путан? Или, — он хитро прищурился, уже откровенно веселясь, — это ревность?

Алия не выдержала и сама — нервное напряжение последних дней прорвалось короткими, сдавленными смешками, в которых было больше усталости, чем веселья. Она сидела прямо в груде женских романов, потрёпанных, зачитанных до мягкости страниц, и со всех сторон на неё уставились нарисованные брутальные мачо и потасканные жизнью дамы с одинаково беззащитным, умоляющим взглядом. Серьёзности всей картине это не добавляло ни капли.

— «Его раскалённый член…» Ай! — Вадим инстинктивно вскинул руку, прикрывая лицо от очередного летящего в него томика. — Лия, я это растащу на цитаты! К чёрту анатомию! Нашим студенткам это надо давать читать в разделе «строение мужских половых органов» — для расширения кругозора! Тебе дальше цитировать? Нет это правда круть!

— Громов…. — она закрыла смеющееся лицо ладонями.

— И что, нам теперь все эти книжки нужно просматривать? — он внезапно сел рядом с ней на пол. — К концу этого процесса я начну подумывать об уходе в монастырь. Женский.

— О боже… — она смеялась и не могла остановиться. — Мы сидим в груде порнографии, вместо того, чтобы….

— Мне всегда было интересно… — Вадим успокоился и сейчас трепал одну из книг, — вот у меня огромная библиотека. Там собраны шедевры мировой литературы — я люблю читать в бумаге. А ведь кому-то…. хватает вот этого… «Его восточные ночи»…. — он швырнул ее на остальные.

Лия вздохнула, вытирая слезы, выступившие от смеха.

— Ну, может потому что от Достоевского на романтику не тянет? — пожала она плечами.

— А это — романтика? — с сомнением протянул он, уже открывая очередной том наугад и пробегая глазами по строкам. — «Он резко схватил ее за волосы и вошел одним рывком. От боли потемнело в глазах, но внутри уже рождалось невольное чувство блаженства….

Лия резко выхватила у него книгу, не дав договорить, и с силой швырнула её в стену так, что тонкий переплёт ударился о бетон, а страницы разлетелись веером, осыпая пол белыми, беспомощными клочьями чужой фантазии.

— Ублюдки, — прошипела она, и голос её сорвался на глухое, сдавленное шипение. — Конченные ублюдки. Всем, кто пишет это, я бы пожелала оказаться на месте тех, про кого они так легко и сладострастно сочиняют. Хоть один раз пусть поймут, что это такое на самом деле… Драные суки!

— Лия, — Вадим схватил ее за запястья. — Лия… успокойся. Если хочешь, сейчас вытащим все это убожество в сад и спалим раз и навсегда! Прости меня…. Прости…

— Да не в тебе дело… — горько покачала она головой. — Я столько видела насилия. Столько боли. Столько горя. Изнасилованных детей, изуродованных женщин… столько сломанных судеб. А это… — кивнула в сторону книг, — романтика, мать ее. «Заложница страсти»…. — от горечи во рту захотелось сплюнуть.

— Пошли отсюда, — Громов помог подняться. — Завтра продолжим. Хотя нет… — он ногой пошевелил кучу, — завтра нам надо с тобой кое-куда съездить…. А когда все осмотришь — спалим весь этот хлам. Врановой он уже точно не понадобится.