Сокол

50

Перед Лией опустилась изящная фарфоровая чашечка с ароматным и очень горячим кофе, от которого тянуло нежным запахом амаретто. Женщина подняла воспаленные глаза и легким кивком поблагодарила Воронова, который принес ей напиток.

Он сел напротив, помешивая свой кофе, а Всеволод устало отпил чай из стеклянного стакана в медном подстаканнике — старом, ещё советской чеканки, с потемневшим от времени узором. Чай был крепким, с бергамотом — запах разносился по кабинету, смешиваясь с кофе и лёгким ароматом табака от недавней сигареты кого-то из охранников в коридоре. Метова и Громова в кабинете не было — оба уехали к детскому саду.

На прощание Вадим крепко сжал плечи Лии.

— Я ее привезу, — тихо сказал он, не стесняясь и целуя женщину в холодный, влажный от пота лоб. — Привезу нашу малышку, Лия.

— Вадим, я поеду с вами….

— Нет, — отрезал он. — Куда тебе с такой ногой? Лия, послушай, — крепко зажал лицо в ладонях, — ты сильная. Но я… я не смогу разорваться между дочкой и тобой. Просто не смогу… не заставляй меня разрываться… Ты любишь ее… я знаю, я вижу… — судорожно подбирал слова, — но…

— Лия, — на плечо Алии легла тяжелая рука Всеволода, — Адриана и Марго стали тебе не просто подопечными. Ты привязалась всем сердцем, а это — опасно сейчас. Твои эмоции могут испортить все, и ты это знаешь.

Она кивнула, понимая, что оба мужчины правы. Ни в подвалах ЦАР, ни в пустыне Судана, ни под обстрелами в Сирии она не чувствовала такого ужаса, липкого, ледяного комка в животе от которого ее подташнивало, а мысли путались. Но она заставила себя отпустить Вадима.

— Они уже на месте, — Воронов посмотрел на наручные часы. — Машина с водителем и этой вашей Дианой отъехала от медицинского центра пятнадцать минут назад. Через семь-десять минут будут у садика.

Он откинулся в кресле, поморщившись от боли в скуле — синяк уже наливался тёмным.

— Какие планы на будущее, Алия? — спросил он внезапно, меняя тему так резко, что женщина на секунду растерялась. Вопрос повис в воздухе, как будто они сидели не в кабинете ФСБ, а в обычной кофейне.

— Ну, — холодно обронила она, — сначала, видимо, отсидеть, за то, что разбила вам бровь.

Воронов невольно ухмыльнулся и задел лицо.

— Никогда не сводил счеты с женщинами.

— То есть готовиться надо Громову?

— И с ревнивыми мужиками — тоже, — ответил тот, — вообще давно по чафке не получал — бодрит, однако.

— Зовите, когда скучно станет, — проронила Лия, отпивая божественно приготовленный напиток. Только руки у нее дрожали. — Набить морду представителю администрации президента — да всегда пожалуйста.

— Я подумаю, Алия, — внезапно абсолютно мягким тоном ответил он. Голос потерял сталь, стал почти тёплым — тем, каким, наверное, он говорил с близкими, если у него такие были.

Лия удивленно повернулась к нему. Мужчина улыбался ей.

— Вообще, — продолжил как ни в чем не бывало, — на рабочем месте у меня есть и спортзал и ринг, но редко пользуюсь — нет хороших партнеров. Боятся все руку на начальство поднять. А вы боятся не станете, так?

Алия очень внимательно посмотрела в колючие серые глаза.

— Это цена или предложение? — наконец, спросила она. Всеволод довольно фыркнул. Воронов, улыбаясь, покачал головой.

— Благодаря этому вопросу, Алия, это предложение. На подумать. Без обязательств с вашей стороны, — он покрутил часы на запястье. — Я могу вас заставить, но толку от этого не будет. Такие как вы можете работать в полную силу, только если сами этого хотите. Иначе будет не работа, а диверсия. Оно мне надо?

— Я в принципе не очень понимаю, зачем вам надо… — призналась Лия, снова отпивая кофе.

— Не разочаровывайте меня, Алия, — по лицу Воронова было понятно, что он лукавит. — Надрессировать можно даже таракана, при должном терпении. А вот интуицию, смелость, наглость…. Жестокость… при необходимости, — серые глаза сверкнули льдом, — умение убивать… — Лие стало не по себе, а Воронов продолжал. — Увы, этого если нет, то и не будет. А у вас, Алия, полный комплект. Сейчас вы — камушек в ботинке, маленький, но раздражающий. Но если вас огранить…. Мне бы очень хотелось посмотреть, что скрывается под слоем грязи.

— Вы мне льстите, Сергей Юрьевич, — не опуская головы ответила Лия.

— Я льщу только президенту — работа такая, — усмехнулся Воронов. — Вас я дипломатично склоняю к сотрудничеству. Но, — он поднял руку, — решение будет только за вами. Подумайте. Давить не буду, да и мстить — тоже. Отсюда вы выйдете свободной женщиной без обязательств. Дело это от следаков, естественно, заберут — Метов не даст им такой козырь. Обвинения с вас еще до вечера будут сняты полностью, хотя вы и так в статусе свидетеля. Да и Вадима никто не тронет — как ни крути, у него золотые руки и голова, которые всем нам еще нужны — мы не молодеем с годами. Правда, Всеволод Михайлович?

Всеволод грустно улыбнулся.

— Эх, Ворон, Ворон, мало я тебя гонял в свое время….

— Хм… — хмыкнул тот, сплетая пальцы у себя на груди, — ну если это мало….. да вы зверь, Всеволод….

В коридоре послышался звук шагов, голоса, шум.

Лия вскочила с места, и застыла, когда в распахнутую дверь зашел Громов, с Адрианой на руках. Девочка тут же спрыгнула с него и подскочила к Лие, привычно едва не сбив ее с ног.

— Лия! — она с разбегу запрыгнула на руки женщины, — ты не представляешь, что было!

Алия судорожно обхватила малышку за плечи и прижала к себе.

— Ади… — уткнулась лицом в тонкую, хрупкую шейку, жадно вдыхая запах крохи.

— Лия! Ты меня задушишь! — та вертелась у нее на руках, готовая выложить все, что накопилось у нее за день. Не замечая, что женщина не в силах говорить. Не замечая, как отец смотрит на них двоих, как улыбаются все холодные, циничные, повидавшие все в своей жизни, опасные мужчины в комнате, стараясь ни одним своим словом или жестом не нарушить хрупкость ее чудесного, мирного, веселого детства.

— Ты такая красивая сегодня! — продолжала кроха, осматривая женщину, и Лия невольно улыбнулась, сдерживая навернувшиеся слезы — она впервые за последний месяц надела не привычные джинсы и футболки — удобные и функциональные, а дорогой брючный костюм. — Лия, я запомнила твой жест! Смотри! — она положила большой палец на ладонь, и быстро сжала его оставшимися, повторив движение несколько раз. — Когда меня эта ведьма из садика потащила, я всем его показывала! И на выходе тетя-уборщица нас остановила! И потом меня от нее забрали! Вот этот дядя! — она указала на одного из молчаливых мужчин, который невольно улыбнулся ей. — И папе отдали!

Лия молча кивала, слушая быструю трескотню Адрианы. А потом посмотрела на Вадима — сосредоточенного, но все равно улыбающегося.

— Она пыталась выйти через черный ход, — едва слышно сообщил она. — Взяли. И ее. И водителя такси, который ее ждал у выхода с задней калитки.

— Лия! Папа сказал, мы сейчас домой едем!

— Да, — подтвердил Громов, — вы сейчас едете домой.

— Вадим? — Лия перехватила малышку удобнее, перенося вес на другую ногу.

— Лия, ради бога — не спорь, — он подошёл к ним вплотную и коснулся её лица — ладонью к щеке, большим пальцем провёл по скуле. Глаза его были серьёзными, но тёплыми. — На кого ещё я могу оставить девочек? Кому ещё могу доверять полностью?

— А ты? — прошептала она, понимая всё заранее, но всё равно спрашивая.

— Останусь…

Лия глубоко вздохнула, понимая, что он прав — она вряд ли чем-то могла сейчас помочь здесь.

— Артема я вызвал, — продолжил Вадим, переместив руку ей на плечо, поглаживая тонкую шею, — он вас увезет домой и будет там с вами…

— Я еще отправлю пару своих ребят, — с кресла заметил Метов, — Громов, не возмущайся. Волков хороший оперативник и силовик, но с нашими чертями он дела не имел. Все-таки он экономист больше.

— Да я в общем и не собирался спорить, — устало отозвался Вадим. — Езжайте, Лия… — он поцеловал дочь в макушку и едва заметно задел губами щеку Алии. Прижался свой щекой на миг, не позволяя большего.

А после — отпустил.

Лия не стала ничего спрашивать, просто спустила Ади с рук, крепко взяла за руку и медленно пошла за сопровождающими по темным лестницам, понимая, что сейчас основная задача — быть рядом с девочками, за которыми могут прийти крысы, зажатые в угол.