Сокол

43

Вместе с Вадимом, попросив Галину присмотреть за девочками, Лия поднялась в кабинет, накинув на себя пушистый халат. Судя по голосу Свена — разговор обещал быть серьезным.

Он ответил сразу же, окинув женщину беглым взглядом. Немного уставший, с добрыми, но серьезными глазами.

— Помешал? — спросил, кивнув на халат.

— Нет, — улыбнулась Лия, бросив быстрый взгляд на Вадима, который устроился на диване. — Прохожу реабилитацию. Есть новости?

Фергюссон вздохнул.

— В общем, Алия, задала ты мне задачу…. — он поморщился. — Лучше бы и правда разговор шел про контрабанду.

— Не томи, Свен… — попросила Лия, глядя как Вадим закусил губу.

— Ладно. Начал я работу стандартно — решил посмотреть вашу леди по базам данных полиции — благо знакомых там много. И в общем-то, никаких странностей не обнаружил, все ровно то, о чем ты мне и говорила. Алиса Шульц, родилась в Гамбурге в 1987 году. Мать — Марта Шульц, работала учительницей немецкого и истории в одной из местных школ, но с рождением дочери ушла в декрет и больше на работу не вернулась — стала домохозяйкой. Умерла в 2006-м, рак. Отец — Витольд Шульц, поляк по происхождению, водитель-дальнобойщик, умер в 1998-м — авария на трассе. В том же году мать с дочерью переезжают из Гамбурга в Берлин. Пока всё предельно понятно, классическая история.

А вот дальше начались странности.

Свен сделал паузу, перелистнул страницу в своих записях.

— Царапнуло меня в первую очередь то, что молодая, по всем параметрам здоровая женщина после рождения ребёнка остаётся дома, а не выходит на работу. Ну ладно, такое бывает, ничего страшного… Хоть семья и не богатая. Но вот беда, Лия: по приезду в Берлин она тоже не выходит на работу, продолжая заниматься только дочерью. Смею предположить, что Витольд не мог оставить им столько денег, чтобы матери вообще не нужно было работать. Кстати, семья ещё и пособие по потере кормильца получала, плюс социалку. Учительница в Германии работу себе найдёт всегда — у нас с этим проблем нет. Школы, репетиторство, курсы… Но Марта Шульц нигде не числится. Ни официально, ни по налогам.

Он развёл руками и почесал нос — привычка, которая появлялась у него, когда он подходил к главному.

Лия не торопила, ожидая дальнейших слов, Громов встал с дивана и подошел к окнам.

— Все это меня смутило, я начал искать не только вашу Алису, но и следы ее матери. Поехал в Гамбург, в ту школу, где она работала до замужества и до рождения дочери. Поспрашивал сторожил. И вот тут действительно начались чудеса. Шульц, урожденная Штаймер, действительно работала в школе, преподавала в младших классах. Ее вспомнили пара коллег, и даже нашли мне общие снимки. Сравни, Лия, — он открыл на ноутбуке файл, где были приложены две фотографии: одну он получил от Алии — девочка и женщина на фоне Бранденбургских ворот, а вторая — сделана в школе — две женщины около кучки детей.

— По указанию фрау Мёллер, — прокомментировал Свен, — та женщина, что справа — фройляйн Штаймер…. То есть будущая Марта Шульц.

Лия ощутила, как Вадим в два шага оказался у неё за спиной и наклонился через неё к экрану ноутбука. Его дыхание коснулось её влажных волос, рука опёрлась о спинку кресла рядом с её плечом — не касаясь, но так близко, что тепло его тела ощущалось даже сквозь халат. Она замерла, не поворачиваясь.

Обе женщины были в чем-то похожи — темноволосые, тонкие, среднего роста, но на этом сходство и заканчивалось. Разные черты лица, разная улыбка. Около уха заматерился Громов.

На экране снова возникло лицо Свена — он явно собирался продолжить, но вдруг замер, увидев Вадима.

— Эээ… — Свен замолчал на полуслове, приподняв бровь. — Простите…

— Свен, это — Вадим Громов, — тут же, вздохнув про себя, представила мужчин Лия, — он, — на секунду она замялась — муж…. Бывший муж Алисы.

— Соболезную, — суховато отозвался немец, окидывая Громова оценивающим взглядом. Тот выпрямился и ответила так же сухо:

— Спасибо. Похоже я знал о своей жене меньше, чем хотел бы…. — взял кресло и подвинул к Лие, садясь почти в плотную и уже не таясь, положив свою руку на подлокотник ее кресла.

— Бывает… — Свен вопросительно посмотрел на Алию, та поморщилась, как от зубной боли, и попросила продолжать.

— Как видишь…. Видите, — поправился немец, — эти женщины хоть и слегка похожи — но точно два разных человека.

— Не могло быть ошибки, Свен? — тихо спросила Лия. — Фото старые, качество…

— Лия, мне дали несколько фотографий, — терпеливо ответил он. — они все есть отсканированными, я их тебе отправлю, но там явно видно, что две Марты — два разных человека. Разные черты лица, разрез глаз, даже форма ушей отличается. Я наложил фото друг на друга в программе — совпадений по ключевым точкам меньше шестидесяти процентов. И знаешь, что самое интересное? Следы настоящей Марты Штаймер обрываются в 1987 году. Её нигде нет после этого. Она просто пропала. А поскольку была одинокой сиротой — родители погибли в автокатастрофе в 1965-м, — никто особо не удивился и не искал. Близких подруг не было, в школе только приятельствовала с коллегами. Фрау Мёллер сказала, что Марта очень хотела переехать в Берлин, поэтому, когда подала заявление об уходе — никто не держал, не расспрашивал. А про Витольда Шульца они вообще впервые услышали от меня, Лия. Ни свадьбы, ни праздника, ни слухов — ничего. В местной больнице и роддоме никто не помнит о рождении Алисы в те годы. Хотя, конечно, столько лет прошло… записи могли потеряться.

Свен сделал паузу, отхлебнул из кружки.

— Но вот что точно странно: с 1987 по 1998 год Марты словно не существовало в природе. Ни налогов, ни медицинских карт, ни регистраций, ни путешествий, ни выездов за границу. Алиса не ходила в садик и в школу — её нет в базах детских учреждений ни Гамбурга, ни Берлина того периода. Её не помнят в органах опеки, хотя по закону они должны были проходить проверки, если ребенок не ходит в детский сад. Полная пустота. Понятно, что Алиса могла находиться на домашнем обучении, это не запрещено, но в больницы-то она должна обращаться! И да, по документам она проходила мед осмотры раз в год, но в реальности девочку никто из врачей не помнит. То есть по документам — она есть, а в реалии — ее нет. Ни ее, ни ее матери.

Вадим наклонился ближе к экрану — его плечо теперь твёрдо прижималось к плечу Лии. Она почувствовала, как он сжал челюсти.

Фергюссон покачал головой. Лия чуть отстранилась от Вадима, сверкнув на того глазами.

— Я пытался найти хоть что-то по Витольду, — продолжил немец, — но там совсем глухо как в танке. Работал, якобы, по всей Европе — возил продукты от польской компании. Прости, родная, — он подчеркнул обращение, — в Польшу времени съездить не было. Да и сдается мне — не будет, или с тем же успехом, что и с Мартой. Как ты понимаешь, провернуть такое под силам только или очень высокопоставленным людям или… спецслужбам Германии. Или, Сокол, высокоорганизованной преступной группировке.

— Твою мать…. — прошептала женщина, откидываясь на спинку кресла и с размаху налетая на руку Громова, который тут же приобнял ее за плечи. Она посмотрела на него — он был белее мела, только синие глаза жили на восковом лице.

— Это… все, Свен?

— Нет, — ответил он и вдруг ухмыльнулся — криво, без радости, но с каким-то мрачным удовлетворением. — Эти сведения я раздобыл довольно быстро — стоило только сопоставить факты и покопать в открытых архивах. Но вот обращаться к нашим… службам… на это нужно много времени, Лия. Даже с моими связями и знакомствами в BfV* и полиции. Я запустил к ним щупальца — тихо, через старых друзей, — но параллельно, Сокол, полагаясь только на твою интуицию, я связался с нашими организациями, которые занимаются проблематикой ближнего Востока. Помогают беженцам, организуют обучение и т. д. Лия, действовал просто, чтобы не сидеть без дела. И утром от одной из них пришел ответ. Они узнали женщину на фото.

— Алису?

— Марту. Но настояли на личной встрече, поскольку сведения…. Скажем так… Лия, я не уверен в них. Но шар будет уже на вашей стороне, потому что Марта Шульц — Штаймер, вовсе не Марта. А некая Мадина Юсупова. Жена чеченского полевого командира Рустама Юсупова, воевавшего в первую чеченскую на стороне боевиков.

Кружка с кофе выскользнула из рук Лии, с треском упала на пол и разбилась на мелкие кусочки. Она видела, как расширяются глаза Вадима, как по виску катиться капелька пота, как резко стискивает он свое горло и во все глаза смотрит на фотографию своей жены. Алисы… или не Алисы.

Свен помолчал некоторое время, давая возможность обоим выдохнуть.

— Они отдали мне старые фотографии, сделанные сотрудниками НКО, работавшими в Чечне в тот период, — продолжил он тихо. — На одну из них случайно попала и Мадина. 1995 год, после штурма Грозного. На её руках — девочка, которую, по словам очевидцев, спас от огня кто-то из ваших — он тоже есть на фото, в гражданском, возможно, переговорщик или журналист… Да у вас там тогда такая мясорубка творилась, что сейчас и не понять, что там было на самом деле.

Если хочешь моё мнение — я думаю, что это всё правда. Тогда, в 1998—99 годах, многие полевые командиры переправляли семьи в Европу под видом беженцев. Получали политическое убежище, новые документы, полную защиту по программе переселения. Этим и объясняется лакуна в одиннадцать лет: настоящая Марта — одинокая женщина без родных — либо умерла, либо исчезла, либо… её убрали. А её личность передали той, которую хотели спрятать и защитить. Мадина с девочкой въехали по легенде «Марта и Алиса Шульц», и с тех пор жили тихо, под прикрытием.

Вадим наконец выдохнул — резко, прерывисто. Рука его, всё ещё лежавшая на плече Лии, соскользнула вниз и сжала её ладонь — сильно, до боли. Пальцы у него были ледяные.

— То есть… — голос его сорвался, — Алиса… с детства из той семьи? Из Чечни? И всё это время…

— Не просто из семьи, — тихо сказал Свен. — Если это правда, то она — дочь или приёмная дочь одного из командиров. Смотрите сами, если мне не верите….

Он раскрыл фото. На фоне полуразрушенных зданий стояла женщина — Мадина. Осколки, тела, руины. Ей подавал воду молодой мужчина, молодой парень в гражданской одежде, держа на руках девочку 8–9 лет. Руки Мадины тянулись к дочери — маленькому, чумазому, насмерть перепуганному эльфику.

Глаза Лии в упор смотрели только на мужчину с фото. В голове билась кровь, в ушах шумело, пол ходил ходуном под ногами. Она видела и не могла поверить.

Рядом хрипло ругался Вадим.

Она медленно встала, не слыша слов Свена, не видя удивленного взгляда Вадима, медленно пошла из кабинета, не замечая куда идет. Ее колотило как в лихорадке, зуб не попадал на зуб. В голове разливалась дикая, непереносимая боль — от затылка ко лбу.

Дошла до туалета, и ее начало рвать. Долго и мучительно. Из глаз катились слезы — она хохотала.

— Лия, открой! Открой сейчас же! — в двери колотил Вадим, а ей было все равно.

Там, на фотографии 95 года, на руках Алису или не Алису, держал Андрей.

Андрей Резник.

* Федеральное ведомство по охране конституции Германии (нем. Bundesamt für Verfassungsschutz, BfV) — спецслужба внутреннего назначения в Германии, подчиняющаяся министерству внутренних дел.