Арийский простор

Глава восьмая

Колесница Раджа неспешно катилась по дороге, силы коней нужно беречь, они уже достаточно далеко отъехали от Дакшина, пока на встречу попадалось лишь несколько медлительных бычьих упряжек. Не было на шляхе не следов узкой колеи недавно проезжавших боевых повозок, ни свежего конского навоза.

Но уже к вечеру наткнулись на разъезд, в облаке пыли к ним навстречу подъехала колесница незнакомого марья в кожаном красном шлеме, сдвинутом по жаре на затылок; его возница перегородил дорогу.

— Кто такие? — грозно прокричал воин, топорща густые усы.

«По говору судя, степняк» — подумал юноша. Поправив шлем, дерзко ответил.

— Сначала сам назовись.

Пользуясь остановкой, с повозки спрыгнул Суслик, пристраиваясь в очередной раз пометить колесо. Увидев гепарда, усач сразу же схватился за лук, Радж резко рванул со спины чакру, мгновенно метнув её одним слитным движением. Отточенная бронза со свистом вонзилась в горло колесничного бойца, чуть выше золотой гривны.

Тело марья ещё падало, а его возница по-разбойничьи свистнув, уже гнал лошадей на прорыв, едва не задев колесницу друзей.

— Давай, разворачивай — азартно крикнул Вяхирю воранг, набрасывая тетиву на лук. Но развернуться на узкой дороге оказалось не так-то просто, ни Вяхирь, не жеребцы Раджа ещё не обладали нужным навыком.

Пометавшись туда-сюда, первым в погоню бросился Суслик, быстро настигая убегавшую повозку, завидев преследователя, её лошади добавили хода.

Наконец-то повернувшая колесница друзей стала сокращать дистанцию, кони Раджа оказались резвее, или меньше устали, кузов преследуемых с болтающейся наружу головой сраженного бойца приближался, колесничий, не оглядываясь, хлестал лошадей.

Щурясь от пыли и приноравливаясь к качающейся повозке, Радж до упора натягивал лук. Тетива привычно пропела, ударив по кожаному наручу, стрела, просвистев глубоко воткнулась в спину возницы. «Надо же, с первого раза попал» удивившись, подумал юноша, внезапно ставший полноценным мужчиной в понимании ворангов.

Усталые лошади постепенно останавливались, Вяхирь также прекратил погонять жеребцов.

В обшитом кожей коробе лежали два трупа, убедившись, что враги мертвы, подбежавший Радж первым делом выдернул чакру, машинально вытерев её об кожаный наплечник степняка. Адреналин схлынул, руки начали мелко подрагивать.

Высунув язык, устало приплелся отставший Суслик, подозрительно обнюхав тело марья, лизнул окровавленную шею.

Подъехал Вяхирь, негромко сказал другу.

— Колесницы нужно отогнать с дороги.

Радж кивнул, ухватив за подмышки, перебросил тело возницы в свою колесницу, затем догнал уже отъезжающую чужую и взялся за поводья. Не разворачиваясь, поехали на запад, Вяхирь обеспокоенно мотал головой по сторонам.

Завидев сбоку небольшую рощу, направили уморившихся лошадей туда, при их приближении с деревьев, пронзительно крича, сорвалась стая чернобрюхих рябков.

Малла хорошо собрал их в дальнюю дорогу — среди припасов был и медный котелок, и бронзовый топор. Этим — то топором и отрубил Радж головы, с шеи марья снял и тщательно протерев, надел на себя золотую гривну. «Что с бою взято — то свято». Гривна ратэштара — не простое украшение — это символ доблести и высокого ранга. Голову возницы — приняв за игрушку, принялся катать по траве Суслик, громко и зло шикнул на него, обиженный гепард отошел прочь. Сняв с пояса и вынув из чехла дорожную серебряную чашку, юноша нацедил в неё уже загустевшей человеческой крови. Скривившись, сдерживая рвоту, выпил — ритуал Посвящения необходимо исполнить. Густая жидкость залипла в горле, закашлявшись, торопливо запил её водой прямо из бурдюка.

Посмотрев на восторженно наблюдавшего за ним Вяхиря, спросил — Тоже хочешь?

Тот отрицательно замахал рукой. Положив головы в найденный специальный кожаный мешок, Радж устало присел, прислонившись спиною к колесу, не чуя прилива сил от выпитой вражеской крови.

Посмотрел на запад. Солнце садилось в морок, постепенно угасая великолепным багрянцем, окрашивая красными и розовыми тонами серые облака.

Тяжело вздохнув, обратился к другу.

— Давай разбираться с добычей.

Ехали теперь на двух колесницах, был риск наткнуться на знакомых убитых, но и соблазн слишком велик, жаль оставлять столь богатую добычу, а лошади и повозка её главная часть. Радж успокаивал себя тем, что если не дай дэвы, что-то случится с конями или колымагой — есть замена. Да и скрываться бегством на менее загруженной колеснице сподручнее. Суслик гордо занял своё прежнее командное место — правее возницы.

Помимо золотой гривны, Радж обзавелся бордовым боевым поясом, украшенным серебряными и бронзовыми бляхами, на центральной пластине грозно скалилась волчья голова. Надел и новый шлем, тот, хотя и тоже кожаный, но укреплен костяными накладками с красивой резьбой. Свой прежний он отдал Вяхирю, парень также получил лук и кинжал усатого марья. Кроме оружия разжились и серебром. Оказывается война — выгодное дело.

По лицам и спинам обильно стекал пот — они ехали в доспехах, а духота стояла как перед грозой. Радж оглянулся — вот и она, горизонт на западе наливался темной синевой, тучи закрыли полнеба, временами по ним пробегали сполохи, но звуки грома пока не доносились. Нехай, пусть лучше преследуют тучи, чем вражеские колесницы. Принялся оглядываться по сторонам в поисках укрытия, но, как назло кругом простиралась ровная степь.

И гроза нагнала, черная мгла накрыла и поглотила их вместе с окрестностями, залив степную долину густой тенью, грозно загремела колесница Индры. Ощутимо похолодало, шквалистый ветер закрутил и погнал по шляху столбы пыли, швыряя в спину ещё и мелкие камни, потом, прибивая её, забарабанили первые — тяжелые и крупные капли, и вот проливной дождь грохотал уже в полную силу. Белесая дорога мгновенно потемнела, и струи ливня вскоре взбивали на ней фонтанчики грязи, разлетавшиеся мелкими брызгами. Потоки воды быстро охладили разгоряченные тела людей и коней, гепард недовольно заверещал. Радж закрепил поводья на поясе, сдернул со спины щит и прикрыл им голову питомца, они то с Вяхирем ехали в шлемах.

С правой стороны показался колок, поросший березняком и осиной, по-быстрому свернули в него, загнав колесницы в заросли. Спешно, под струями дождя, распрягли лошадей, коней чужой повозки стреножили, испуганный гепард сразу же забился под днище. Сдвинув колесницы, накрыли их кожаным пологом, прикрываясь от ливня, с трудом развели огонь, вскоре запылал костер, сухостой округи ещё не успел напитаться влагой. Бивуак обустроили вовремя, рассекаемые молниями, со страшным громовым грохотом трескались небеса, по навесу застучал град, тревожно заржали Аруша с Хеманом, с визгом вскидывались на дыбы, мотая мокрыми гривами, выкатывая в страхе белки глаз; прорываясь сквозь кусты, кони забились поглубже в рощу. Озаряя тьму, вспышки стрел Индры слепили даже сквозь сомкнутые веки.

Отгремев, гроза удалилась на восток. Заночевать решили на месте, под убаюкивающий шелест дождя, не обращая внимания на гнусавое гудение комаров. Стражу не выставляли, понадеявшись на чуткий сон гепарда и жеребцов.

Ливень прибил пыль, после грозы легко дышалось, но мелкий дождь продолжал накрапывать из рыхлых туч, нудно и монотонно, в лужах на обочине пулькались пестрогрудые дрозды. Несчастный, вымокший и забрызганный грязью гепард, сердито сопя, свернулся у ног, тяжелый хвост недовольно стучал по днищу. Радж поднял голову к небу, глотая заструившиеся по лицу прозрачные капли — ни просвета, друзья продолжали ехать по скользкой дороге, в ненастье меньше шансов наткнуться на патрули. Колеса проваливаясь, оставляли глубокую колею, наматывая и разбрасывая липкую грязь, мелкие пузыри в придорожных лужах сулили долгую непогоду. Ничего, соскучившаяся по дождям раскаленная земля быстро выпьет влагу.

Пограничные земли, хотя война на них отгорела уже с десяток лет, в основном пустовали. Несмотря на это старались объезжать редкие селища, благо степь широка, не подъезжали близко и к стадам скота.

Во время одного из таких объездов дорогу на восток перекрыла глубокая балка — ржавый глинистый овраг, лишь местами поросший терновником, как кровавая рана разрезал тело степи на много поприщ. Недавний ливень и здесь натворил дел, к краям подходить было опасно, намокая, они обваливались на дно, ещё недавно по нему бурлила, сбегая вода, сейчас же лишь булькала вязкая жижа. Пришлось поворачивать обратно.

На стоянках продолжали тренировки древковым оружием, Радж натаскивал возницу, попутно оттачивая и комбинируя перенятые у Такема приёмы. У обоих за спинами висели боевые шесты, Вяхирь, по примеру друга, также много времени проводил, вращая данду.

Жеребцы Раджа поначалу гоняли чужих меринов, хотя те пытались подружиться. Зло вскинув голову, прижимали уши и били передними копытами, недовольно визжа, или взбрыкивая задом, дергали ногой — «Держитесь от нас подальше». Но постепенно страсти улеглись, да и силы на раздоры не оставалось и теперь животные мирно паслись рядом под присмотром Суслика.

Полдня занимались ремонтом колеса, поломка была пустяковая — треснул обод, и переломилась спица трофейной повозки, но пришлось варить клей и вытесывать деталь из крепкого, хотя и сырого дерева, а в степи его найти не просто.

Заодно решили поохотиться на берегах степной речушки. Вспугнув в камышах кабанов, взяли двух крупных поросят, одного из них добыл гепард, визгу было — на всю округу.

Поутру промокший Радж, пригибаясь, поднялся на холм, поросший розово цветным кипреем, вытянувшемся на старой гари. Раздвинув стебли, стал оглядывать берега, зябко ежась под порывами холодного ветра, искал, где удобно и безопасно переправится. Заметив его, из соседних зарослей узколистного краснотала подала голос, тоненько прощебетав, горихвостка.

Напоенная недавним ливнем мелкая речка поднялась и бурлила, мутный поток вихрился пеной вокруг торчащих гнилых растрескавшихся бревен — давних опор моста.

Пошел на тот берег первым, ещё раз обведя взглядом потемневшие от влаги холмы, моросящий дождь холодил плечи. Пробравшись через мокрый бурьян, скользнул по глинистому спуску и без всплеска вошел в воду, пузырившуюся от дождя, преодолевая течение, быстро пошел вперед, высоко держа перед собой данду, местами погружаясь по пояс; Вяхирь наблюдал за окрестностями с пригорка, держа снаряженный лук.

Размесив копытами и ногами вязкий берег брода за несколько раз перебрались с конями через речушку, колесницы, сняв оглобли, перетащили на плечах, заодно отмыв потом заляпанные летевшей от копыт глиной короба. Поглядев на мнущегося перед водой в грязной пене гепарда, Радж подхватил на руки и его.

Дождавшись темноты в укромном распадке, развели костер, расщепив топором поваленный бурей ствол сосны и добравшись до его сухой сердцевины, подсушили одежду и поели горячей похлебки. Суслик блаженно жмурился, лежа у огня. Трещал козодой, вдалеке глухо ухала сова, над головами надоедливо зудели комары.

Поодаль чутко дремали уставшие за день кони.

Радж, отряхнув древесную труху и сухие иголки с лица и рук, подбросил в костер сучья; усевшись на комель, задумался, он понимал, что как они не таятся, а домой удастся попасть, только миновав узкое горлышко пограничного перевала. Крепостцу они тогда сожгли, но без пригляда ишкузи рубеж не оставляли. Надежда была на то, что последние мирные годы расслабили стражей.

Пробиваться на родину решили следующей ночью.

Поутру небо опять хмурилось, готовое вновь разродиться дождем. Выбравшись из распадка, друзья наткнулись на две лениво ехавших колесницы. Радж мгновенно ухватился за лук, отработанным движением натягивая тетиву. В себе он был уверен, у него были очень хорошие учителя, да, что там — лучшие! И парень надеялся их не посрамить. Но вот Вяхирь — ему не выстоять не в единоборстве, ни в перестрелке с опытным марья.

Глядя на приближающиеся повозки, мелькнула мысль: «Войны нет, может удастся разъехаться миром. Если не получится, нужно свести дело к поединку. Благородные воины обычно соблюдают кодекс чести, прописанный в законах первопредка Ману».

Стоящий в ближней колеснице ратэштар был огромен, что то знакомое чудилось в его облике. Густая борода бойца раздвинулась в широкой улыбке, и Радж облегченно рассмеялся — он узнал Гора Мушику. Успокаивающе махнул рукой встревоженному Вяхирю. На соседней повозке ехал ещё один знакомец — широкогрудый Мара Марут.

Спрыгнув с колесниц, старые знакомые обнялись, Мышонок хлопнул Раджа по плечу, парень ответил тем же. Три года назад могучий воранг таким ударом сломал бы подростку плечо.

Мушика раскатисто захохотал, обращаясь к Ветру Смерти.

— Говорил я тебе, что этот мальчишка не пропадет, весь в отца!

Марут в это время разглядывал спрыгнувшего с колесницы гепарда.

— Как он? — спросил Радж.

— Послал нас к тебе на выручку, ещё одного — Айяма Хемана, мы в Дакшин на разведку с купцами отправили, не встречал?

Юноша отрицательно мотнул головой.

— Вот сидим — его ждем. Кто это с тобой?

— Друг, Вяхирем кличут.

Парень вежливо поклонился двум могучим ратэштарам. Мушика протянул руку к подобравшемуся и уставившему на него Суслику.

— Красивая животинка.

Гепард оскалился — не замай, недовольно прошипел, пригнувшись, рычать они не умеют.

— Ладно, поехали, праздновать дома будем, о делах в дороге поговорим.

Радж расслабился, седмицу копившееся напряжение отпустило — с такими бойцами им ничего не страшно.

— Впереди застава?

Гор пренебрежительно махнул рукой.

— Видели мы ту заставу. Ни хера они нам не сделают, коли жизнь дорога. У нас тут отряд целый, люди убитого Ястреба прибились, что после ночного боя уцелели.

Благополучно миновав золотившиеся свежесрубленным деревом новые стены крепости, вскоре подъехали к временному лагерю с измученными, покрытыми липкой грязью, людьми и конями, у половины беглецов не было луков и доспехов. Радж узнал знакомые по пиру угрюмые лица шести ворангов Шиены. От них разило немытым телом, конским потом и памятным парню запахом крови. Ни самого Ястреба, ни страшного соседа он не увидел, двое были тяжело ранены, один видимо смертельно.

Лежащему на траве, хрипло, с натугой дышащему, крупному мужчине перевязывали живот, отмахиваясь от мушиного роя, когда отрывали от плоти заскорузлые в крови и гное повязки, он лишь кривил рот. Открылась запущенная воспаленная рана — по обонянию окружающих ударил резкий смрад разложения, прижигание не помогло.

Радж с Вяхирем впервые так близко столкнулись с изнанкой смерти — не быстрой и славной в лихом бою, а в долгих страданиях и муках.

Воины молча переглянулись. Среди них не было стариков и слишком юных, в основном ровесники Ястреба, сплоченное братство с детских игр — суровые мужчины в самом расцвете лет, украшенные шрамами лица выдублены солнцем, морозом и ветром; они понимали друг друга без слов.

К раненому подошел скуластый мужчина с запавшими карими глазами, повязка на голове краснела свежей кровью. Обменялись взглядами, лежащий молча кивнул, по стиснутым зубам, каплям пота на искривленном болью, побелевшем лице было видно, как сильно он страдает.

Скуластый зашел сзади с уже обнаженным клинком, помог раненому приподняться, его голова бессильно склонялась на грудь.

— Лети в Сваргу, брат!

Нанес резкий удар за левую ключицу, мгновенно пробив сердце.

Мушика в стороне негромко рассказывал Раджу, как было дело.

Тогда, на следующий день, ближе к вечеру, уцелевшие воранги вернулись на место ночного боя, чтобы отдать последние почести павшим. Рисковали, но по-другому не могли, они давно связаны узами братства. Хорошо, что враги не послали погони, конными от колесниц бы не ушли.

Большинство тел были оскальпированы по обычаю степняков, но у некоторых, в том числе и у Ястреба, отсутствовала голова. Содрав дерн, долго копали кинжалами общую могилу. Белую суку, сидевшую у тела вождя и отгонявшую падальщиков, пытались подманить и закопать вместе с хозяином, но та убежала прочь.

Через день Радж встретился с отцом, лагерь его небольшого отряда располагался в укромной пади неподалеку от границы племен. С трех сторон её окружали невысокие скалистые выступы, кое-где поросшие гнутым ветрами вереском, через каменную осыпь протекал ручей, питавший два изрядно усохших к лету озерца. На зеленых берегах паслось около трех десятков лошадей, несколько волов, и стояли четыре шатра, вощеное полотно самого большого выкрашено родовым синим цветом, уже изрядно полинявшим от солнца.

Их отряд приветствовал ратэштар из боевого охранения в колеснице запряженной серыми, с темными гривами и хвостами кобылами, жеребцы Раджа радостно заржали, притормозив, принялись горделиво перебирать копытами. Пришлось призвать их к порядку, прикрикнув и хлестнув вожжами, своих любимцев он никогда не бил кнутом, обычно они понимали друг друга с полуслова. Недовольный Суслик бежал рядом, его опять согнали с любимого места — пятерку оставшихся людей Ястреба, рассадили по повозкам.

Справа от Раджа стоял Кандар, воин, оказавший последнюю почесть своему товарищу; теперь он был у заречных ворангов за старшего. Всю дорогу ратэштар большей частью молчал.

Первой ехала колесница Мышонка, его возница был невысокого роста и худой, как щепка, что не удивительно, если бы его сложение было под стать Гору, они бы не поместились в повозке.

Юноша издали заметил могучую фигуру отца, ветер раздувал его сильно поседевшие пряди.

Люди вышли навстречу их отряду, на скалах наверняка были наблюдатели.

Рядом с Симхой стоял высокий стройный парнишка, что-то знакомое проглядывало в чертах его красивого лица. Радж с любопытством окинул взглядом младшего сына Жеребху, тот с волнением смотрел на его отца, пытаясь заглянуть в глаза. За эти годы они сильно сблизились, чтобы выжить среди чужих, заложнику, почти ребенку, приходилось приспосабливаться к жестким условиям, а Симха оказался чуть ли не единственным, кто оказывал ему реальную поддержку.

Первые два года пати держал его при себе — лично готовя к воинской стезе. Незаметно они привязались друг другу, что и не мудрено — Симха проводил с заложником времени намного больше, чем с родными детьми. Парень, звали его Яром, рос крепким и сообразительным, последние годы он проходил обучение в ближней стае, там, где прежде были Пирва и Радж.

Поскольку вокруг стояло много народу, юноша сойдя с повозки, церемонно поклонился широко улыбающемуся вождю, вывалив из мешка две головы, окружающих окатило смрадом полуразложившейся мертвечины, но никто и не поморщился; горделиво выпрямился, демонстрируя блестящую на солнце гривну ратэштара. Подумал о Карви — видела бы она его сейчас.

Симха нахмурился, даже к головам врагов нужно относиться с уважением. Сын вырос без него, какие правила и мысли вложили в его голову чужаки?

Вождь привычно сдерживал эмоции, но сердце переполняла гордость, его прошедший Посвящение мальчик выглядел, как юный бог, старше своих лет — шестнадцать зим ему исполнится этим летом, но после солнцестояния. И уже не так напоминал покойную мать потвердевшим лицом, разве что глазами и волосами.

Праздновать возвращение сына решили в поле, Симха с друзьями удачно поохотились — завалили степного тура. С телегами, чтобы доставить тушу в лагерь возиться не стали, решили ехать сами

к месту охотничьей удачи, благо не так далеко. Когда подобрались к добыче, больше всех радовался Суслик — он никогда не видел такую гору мяса. Черная туша быка лежала в редкой траве, зарывшись одним из огромных рогов при падении в землю, две стрелы почти по оперенье торчали из правого бока — наверняка работа могучего отца. Пара оставленных людей подтаскивала топливо для костра, за разделку они толком не брались, только с трудом выпотрошили зверя, вырезали вывалившийся язык и начали обдирать шкуру с одной стороны. Совместными усилиями перевернули тушу, что тяжелее веса десяти мужчин и закончили разделку.

За это время никто не мешал общению отца с сыном.

Люди по-походному — на корточках располагались у костра. Радж сидел по правую руку от вождя, заложник по левую, держась настороженно и отчужденно. Достали сбереженный бочонок пива, торжественный Симха высоко поднял чашу.

— Сегодня у меня великий день. Испокон веков пращурами завещаны нам священные законы, главный из которых — верность роду. А его опора и защита — мы, люди силы. И я рад и горд, что мой сын вступает в ряды ратэштаров — защитников племени и стражей границы, делом доказав, что достоин этого.

Под восторженные вопли воинов опустошил чашу до дна, перевернув, показывая, что на дне не осталось ни капли. Окружающие последовали его примеру.

Растроганный торжеством момента юноша выпил пива из своей чашки, в серебре которой совсем недавно густела человеческая кровь. Он предпочел бы вместо теплой кислятины, если уж не вина — его ему доводилось отведать редко, то привычного за жизнь в степи кумыса, но пил что дают не кривясь. Нашел глазами в дальнем конце Вяхиря, но хорошо, что вообще посадили с заслуженными воинами, тот, улыбнувшись, поднял чашу.

Суслик, испуганный суетой и повышенным вниманием множества народа, попрыгав вокруг поверженного степного исполина, забрался в свою повозку и наблюдал за пасущимися неподалеку Хеманом с Арушей.

Вообще гепард держался с достоинством, не позволяя приближаться посторонним, одного парня даже цапнул за руку. Исключение сделал лишь для Мушики — он с интересом присматривался к этому великану, наверное, ощущая исходящую от него добрую силу, и даже позволил пару раз недолго погладить.

Воранги Ястреба как то странно поглядывали на Раджа с гепардом, в их племени ходило древнее предание о приходе сына бога — героя с пятнистым хищником.

Спиртного было маловато, зато мяса можно было есть вволю, воины жевали полусырую жесткую говядину крепкими, привычными к грубой пище зубами, отрезая куски ножами перед самыми губами и носом. Позже принесли котел с варевом из бычьего языка, печени и кусками очищенного от кожи хвоста вместе с черемшой, корнями лопуха, молодыми побегами репейника и другой съедобной или пахучей травкой. Раджу, как главному герою торжества, с шутками и прибаутками по поводу скорой женитьбы, положили деликатес — вареные бычьи яйца.

Малый бочонок быстро опустошили, но заслуженные воины успели поздравить нового товарища с самым главным днем в его жизни, сказав много добрых слов сыну и отцу. Потом ратэштары захотели услышать подробности того, как он добыл головы и гривну. Юноша смущаясь, развел руками и сказал — «Повезло», а потом коротко поведал про быструю стычку и преследование.

Бойцы захотели посмотреть чакру — сорвал с ремня и пустил по кругу. Тут поднялся Вяхирь и, с поклоном, попросил разрешить ему поделиться подробностями того, что видел лично. Рассказывать он любил и умел, ратэштары с интересом слушали, давненько никто не мог припомнить, чтобы новичок сумел пройти Посвящение, сразив не такого же, как он сам, а опытного воина, да ещё и марья. Для начала поведал историю их знакомства, как светловолосый парень приехал в их крепость в сопровождении темнокожего телохранителя самого ванаки, непревзойденного мастера единоборств и своего учителя — непобедимого Скорпиона. Как выиграл соревнование по стрельбе из лука, получив награду из рук красавицы — дочери архонта. Вяхирю поднесли чашу вина из чьей-то фляжки, чтобы смочил горло. Вдохновленный допингом и успехом рассказа у слушателей, стал в лицах показывать, как Радж победил в учебном поединке на копьях одного из самых лучших и сильных бойцов, а затем обезоружил новиков, только не трех, а одновременно семерых! Потом нагнал жути, повествуя про появление в степи страшного демона, пожиравшего женщин и детей, наводящего ужас на всю округу. История про Ламасты через Маллу достигла крепости, тут уже фантазия рассказчика совсем потеряла меру, размахивая руками, Вяхирь показывал размеры пасти чудовища, сраженного отважным героем. Радж недовольно мотал головой, но не прерывал друга, как говорится, «не хочешь, не слушай, а врать не мешай». Жаль, говорил тот, что не может показать шкуру гигантской волчицы, которую победитель подарил великому колдуну из племени дарков, помогавшему ему в этом подвиге. «Но — ткнул пальцем в сторону героя рассказа — в благодарность за избавление дарки смастерили ему доспех и шлем, который теперь ношу я».

— Да что там демон, он в Дакшине — разошедшийся Вяхирь хотел рассказать, как его друг прикончил побратима Жеребху, но взглянув в глаза Раджа опустил руку и сел на место.

Зато поднялся Симха.

— Ты позабавил своим рассказом друзей и порадовал моё сердце гордостью за сына. Прими подарок.

И передал ему серебряную чашу, из которой пил.