Арийский простор

Глава вторая

Радж проснулся от прикосновения, его тормошил за плечо вчерашний узкоглазый мальчишка. Раскалывалась голова, нестерпимо ныла распухшая левая половина груди. Мучила жажда.

— Ты кто? Чего тебе?

Но тот ничего не отвечал, жестами зовя за собой. С трудом поднялся с вонючих, плохо выделанных шкур, в одних штанах, рядом не было ни нарядных красных сапожек, ни расшитой рубахи. Лучик очень гордился новой одеждой, всего зиму назад он, как и все малыши, без разницы пола, бегал в одной длинной сорочке.

Пошел к входу, вошедшее светило ударило по глазам. Сколько же я спал? Внизу отец с Девдасом беседовали у запряженной колесницы, телятину уже стаскали в ледник, подготовленный ещё зимой, в отнорок уходящий вглубь пещеры. Отец передал отшельнику небольшой мешок с пшеном — остатками прошлогоднего урожая и завёрнутую в войлок початую головку сыра. Перед отъездом Симха подозвал волкодава, внимательно посмотрел в глаза, и, показав рукой на сына, сказал лишь одно слово «Охраняй!». Бхерг заскулил в след отъезжающей колеснице.

Подошел Девдас, на вопрос мальчика: «Где моя одежда и обувь?» старик покачал головой.

— Обращайся ко мне Учитель и говори, только получив разрешение. Бери пример с Рыбы, когда я его впервые встретил, он орал, как резанный, зато сейчас молчит, как и положено рыбе. Одежду будешь носить, какую изготовишь себе сам, а обувь до зимы не понадобится. Пойдем, покажу тебе расщелину, куда нужду будешь справлять.

И пошла у Раджа новая жизнь. Утро начиналось с пробежки вниз по склону к протекавшей неподалеку горной речке, с ледяной, ломящей зубы водой, в которой приходилось купаться в любую погоду. Затем, подобрав камень, выбранный Учителем, бежать уже по склону вверх. От непривычных усилий ходуном ходила грудь, глаза разъедал пот. Всё это он проделывал вместе с Рыбой, мальчишкой на год старше, хотя и меньше ростом. Несмотря на старания и гордость ему никогда не удавалось его перегнать. Неподалеку от пещеры стояла лиственница с хитро обрубленными ветками. Рыба на одних руках прыгал по ним снизу до верхушки и обратно как белка. Надо же, рыба-белка. Радж же висел, как сопля, по выражению деда, и мог подниматься к вершине, лишь используя ноги, тот заставлял повторять упражнение по нескольку раз каждый день. Поначалу болело всё, особенно страдали без привычной обуви ноги, хотя старик вечерами обрабатывал их дурно пахнущей мазью. Но вскоре кожа огрубела.

Разумеется, никто не отменял и занятий по хозяйству, мальчишки таскали воду в кожаном ведре, наполняя огромную кадку, деду нравилось сидеть в горячей воде с пихтовыми ветками, бросая в неё раскаленные камни. Любящий чистоту отшельник и их заставлял следить за собой; помимо ежедневных купаний, каждую седмицу они мылили головы приготовленным из золы щёлоком, промывая затем волосы отваром ромашки или крапивы. По настоянию Девдаса отец увёз красивую одежду, но оставил дорогой гребень, выточенный из золотистого самшита, и теперь мальчик расчесывал им свои отрастающие локоны.

Воспитанники собирали ягоду в лубяные туеса, хворост и черемшу на пологих лесных склонах, отмахиваясь от слепней; пробирались через буреломы, отдирая прилипшую к лицам паутину. Особенно пугал непривычный для Раджа своим безмолвием и мраком ельник. Густые кроны тесно смыкались наверху колючими ветвями, почти не пропуская света, а нижние, полу отмершие, покрытые свисающими космами лишайников, тянули к мальчику свои кривые облезлые лапы.

Дед заставлял всё делать шустро, бегом. Готовили они сами, под присмотром Девдаса. Он обучал Раджа разводить огонь с помощью камней, а также трута и палок. Нашептывая при этом строки гимна:

«О, Агни, озаряющий тьму, Как отец сыну, о Агни.

Будь доступен нам. Сопровождай нас ради блага».

И огонь послушно разгорался и вскидывался вверх. Учил варить кашу и похлебки из мяса и рыбы, добавляя съедобные растения и корешки. Рыба всё это уже давно умел. Как то дед рассказал историю его находки.

— Почему зовут Рыба? Потому что в воде нашел. Семь зим назад, в трех днях ходьбы отсюда на север, услышал пронзительный писк младенца, гляжу — а он в озере, за камыш цепляется. Двое его братьев уже утонули. Когда протянул свой посох, тот уже не кричал, а лишь сипел. Найда, — он показал на старшую суку, — его выкормила, как раз ощенилась, потому и подобрал. Наш род богатый, мы даже в годы джуза лишних детей в степь или в чащу не выносим. У других не так, когда кормить нечем, часто новорожденных бросают; по обычаю, коли мать грудь не дала, то и не человек он вовсе, особенно с девчонками так. Если баба при родах померла, живого младенца с ней хоронят. А у лесовиков голод частый гость, где же матери троих сразу прокормить.

Раджу приходилось тяжело, особенно угнетало, что он — арий, сын вождя не может ни в чем превзойти узкоглазого коротышку, безродного найденыша. И только упрямство заставляло его вновь и вновь лезть на склон, карабкаться на дерево, сдаться и опозорить род он не мог. И постепенно жизнь начала налаживаться. Сначала он, благодаря длинным ногам, обогнал Рыбу на спуске склона, а через несколько дней и на подъёме. На лиственнице конечно хваткого пацана не достать, но Радж научился подниматься к верхушке, используя только руки, пару раз срывался, но боль падения лишь добавляла злости.

С каждым днем прогулки становились всё более дальними и продолжительными, с собой они не брали ни припасов, ни оружия, кроме неизменного посоха старика. Девдас учил их делать ножи, раскалывая желваки кремня, и несколькими ударами камня о камень, создавать режущую поверхность. Так Радж собственноручно обзавёлся своим первым, ещё корявым, ножом.

— Учитесь работать с камнем, медь мягкая, бронза дорога и не острее кремня и обсидиана, единственный их изъян — хрупкость.

Старик учил наблюдать за повадками животных, ставить силки на птиц и зайцев, мгновенно обдирать шкурку, а затем правильно обрабатывать её; находить съедобные растения и коренья. Ловить рыбу с помощью костяных крючков, их они сами делали вечерами в пещере, выскребая из мягкой свежей кости, как и плетенные из ивняка рыбные ловушки-верши, чтобы ставить их в протоке. Еда была сытной и разнообразной, Раджу только не хватало молока, к обилию которого он привык в крепости. Но жирок с такими нагрузками накопить было невозможно.

Теперь утром, сбежав на берег речки, они бросали друг в друга сначала обкатанной галькой, а со временем и камнями. Чтобы не получить болезненный удар, приходилось изворачиваться, но без синяков редко обходилось.

Затем к ежедневным занятиям добавились упражнения с пращой. Девдас принес им два куска веревки из прочной конопляной нити длиною в два с половиной локтя, с петлей на одном конце и утолщением в середине. Подобрал на берегу увесистую обкатанную гальку, вложил в гнездовину, раскрутил над головой, и, отпустив конец, направил заряд в иву, стоящую на другом берегу узкой речушки. Праща распрямилась с хлестким звуком, камень глухо врезался в ствол. Повторив упражнение пару раз, оставил мальчишек тренироваться до обеда. Сказав напоследок: — Только не поубивайте друг друга.

Поначалу камни летели куда угодно, но со временем начало получаться. В этом непростом искусстве Радж добивался больших успехов, по сравнению с короткоруким тугодумом Рыбой, как и в стрельбе. Дед учил их делать простенькие луки из древесины упругого вереска, хотя в пещере у него был мощный составной лук, с роговыми накладками из желтоватой необычной кости, наверно стоящий целого стада или табуна коней. Вообще в пещере было много интересного, любопытные мальчишки облазили её в отсутствии хозяина, и нашли там, помимо обычного оружия и утвари, разнообразных припасов в горшках и сушеных трав, ещё и каменный ящик с отодвигающейся крышкой. А в нём — широкий боевой пояс с золотыми и серебряными бляхами, золотую гривну и старое ожерелье из клыков и когтей, а также кинжал и бронзовый топорик. Хотя дерево старик всегда рубил каменным.

Как то утром отшельник принес им плохо выделанный кусок бычьей шкуры, заскорузлый и дурно пахнущий.

— Обдерите мездру и остатки сухожилий, будем вам из неё ремни резать.

Мальчишки взяли в руки скребки из кремня и мелкозернистого песчаника и принялись за работу. Острый, слегка зубчатый край скребка срезал тёмно-серую мездру, превращая её в белую, тонко волнистую стружку. Скребки быстро тупились, приходилось постоянно подправлять режущий край. Но результат был на лицо — жесткая, плохо гнущаяся шкура становилась мягкой и гибкой.

Для удаления шерсти волосяную сторону шкуры обильно полили раствором золы, свернули в рулон и на два дня убрали в пещеру. Когда достали, волосы уже легко сдирались тупиком из оленей челюсти.

Девдас с сомнением осмотрел результат их работы.

— Ладно, пойдет. Промойте и жиром смажьте.

Резку ремня он им не доверил. Блестящую, эластичную шкуру он начал резать с середины обсидиановой пластиной. Уверенными движениями по спирали, стараясь не обломить хрупкое вулканическое стекло. Получилось два грубых ремня шириной в три пальца и длиной в два локтя.

— Это вам на вырост. Теперь их размягчить надо и растянуть.

Показал на закрепленное в расщелине ошкуренное бревно, полированное от частого применения.

— Перебрасывайте через него и тягайте туда-сюда.

В середине лета ходили на несколько дней походом к озеру Сарас, но с другой стороны, там, где в него впадала лениво текущая извилистая река, с поросшими осокой и камышом заиленными берегами. По пути наткнулись сначала на разворошенные муравейники, а затем увидели некрупного медведя, переворачивающего на склоне камни в поисках жуков. Заметив путников, тот приподнялся на задних лапах, недовольно что-то пробурчал и косолапо направился прочь. Рыжий Коротышка победно залаял вслед, Девдас улыбнулся:

— Сосед наш, зиму назад объявился, ещё меньше тогда был. Я думал, волки его порвут. Но теперь заматерел, вряд ли стая с ним связываться будет. После спячки в долине кормился, там раньше снег сходит, теперь вот на гольцы поднимается.

Учеба продолжалась, старик показал, как ловить здоровенных, похожих на зависшие коряги, щук; подведя им под жабры петлю из конского волоса на конце длинной палки или резким ударом зазубренной остроги с плота, во время ночной рыбалки, приманивая рыбу светом факела. Из чешуи и хвостов варили рыбий клей.

— Лучший из пузырей осетров получается.

На озере показывали навыки владения пращой, Девдас запретил воспитанникам охотиться на красавцев лебедей. Они разглядывали их с берега, полого спускающегося в заросли камыша, в парящей дымке над ним висели стайки грациозных большеглазых стрекоз.

— Это птица благородная, без крайней нужды её не берите, бейте гусей — и мясо вкусное, и перья на стрелы пойдут.

Здесь пригодился Коротышка, в отличие от других собак, он с удовольствием кидался в воду за подбитой дичью. При разделке птицы старик давал советы:

— Берите только маховые перья с края крыльев, ты бери с левых (Рыбе), а ты — с правых (Раджу). На каждую стрелу идут перья с одного крыла.

Отшельник учил их плавать, беззвучно разгребая теплые воды озера широкими взмахами рук, запрещая расшалившимся детям пулькаться и бить ногами, поднимая брызги на мелководье.

Здесь Радж впервые подробно рассмотрел худое и жилистое тело отшельника, покрытое многочисленными шрамами и ожогами, помимо родовых и обрядовых татуировок на груди и правой руке, он заметил крупное изображение тигра с закрученным хвостом на лопатке, рыбы на ноге и множество рифленых полосок на левом предплечье.

В пелэ, тогда ещё Лучик, слышал, как десятник Кнут хвалился перед пухлой служанкой пятью такими татуированными полосками — столько голов он принес вождю.

После возвращения прибавилось работы и по вечерам, теперь при свете костра они мастерили черешковые наконечники для стрел из камня и кости. И опять у Раджа получалось лучше и быстрей, помогали длинные пальцы и хороший глазомер. В походах по лесу старик учил их выбирать заготовки под древки стрел, дротиков и копий. Их вязали лыком и таскали для сушки в пещеру. В походе нарезали и побеги тростника, теперь из них готовили легкие охотничьи стрелы. Для начала определились с длиной, отшельник пояснил:

— Длина стрелы для каждого лучника отдельно подбирается — от подбородка до кончика большого пальца.

К готовым древкам крепили разогретым рыбьим клеем по три гусиных пера, тонкими полосками бересты обматывали вставленные в расщепы наконечники, а также участок за опереньем, перед вырезанным пазом для лучшего прилегания тетивы.

В первые смены лун мальчишки, особенно Радж, сильно уставали и засыпали мгновенно. Теперь же, пока они сосредоточено работали, Девдас рассказывал об устройстве мира, старые легенды о богах и героях, о Варуне — хранителе мирового порядка и справедливости, про бога солнечного света Митру — стража и охранителя всего благого мира, о покровителе дружин боге грозы Индре; историю рода, иногда негромко пел гимны. Рыба тогда доставал флейту, подаренную ему отшельником, тот смастерил её из бедренной кости медведя и сопровождал декламации негромкой переливчатой мелодией, которой его тоже научил Девдас.

«Над Харою высокой, многоотрогой, светлой.

Где нет ни тьмы, ни ночи.

Ни холода, ни зноя,

Болезней смертоносных.

С высокой Хары Митра

Весь плотский видит мир.

На этой священной горе стоит Мировое дерево, у его корней бьёт незамутненный источник богини плодородия Ардвисури-Анахиты, дающий начало великой реки Сарасвати, текущей на закат через семь арийских земель».

Это время было лучшим для Раджа, и не только для него, все слушали старика внимательно, даже собаки. И вот, в один из таких вечеров всех взбаламутил громкий стрекот, на площадку молнией ворвался горностай, прыгнул на Коротышку, который сразу же разразился возмущенным лаем, оттолкнулся от его головы и мигом оказался на руках деда. Невозмутимый Бхерг с удивлением смотрел на сумасшедшего зверька, сидящий рядом с Найдой Рыба радостно улыбался. — Вернулся, негодник, нагулялся! Я уж думал, совсем пропал, как лед на реке прошел, так сразу ускакал к своим подружкам. Худой то какой! Горностай, в летней бурой шкурке, вертел своей треугольной головой, тараща любопытные глаза-бусинки. Неожиданно прыгнул к Раджу, тот попытался схватить зверька, но получив порцию вонючей жидкости из подхвостья, побежал мыться. Когда вернулся, переполох подошел к концу, схавав большой кусок рыбы, зверек угомонился и сейчас обустраивался на своем старом месте в нише пещеры.

— Вот, берите пример. Маленький боец, а никого не боится, берет добычу в несколько раз себя тяжелее — зайца, глухаря. Быстро бегает, высоко прыгает, плавает хорошо.

На следующее утро под навесом лежали три мыши с отгрызенными головами и полевая крыса. Дед смеялся. — Ну, теперь заживем. Без мяса не останемся.

Иногда Девдас беседовал с Раджем наедине.

— Знаешь, почему наш род родом Льва зовется, хотя у всего племени тотем Лошадь? Потому что пращур давно, поколений десять назад, когда мы кочевали у берегов моря Воургукаша (Каспий), этого хищника голыми руками задавил. Тоже, как ты, третьим сыном был, Траитаной звали, как великого героя, что трехголового змея Дахаку убил. Радж вспомнил побитую молью львиную шкуру из крепости, её дважды в год, во время праздника воинов надевал на себя отец, тогда приносился в жертву скот, мужчины пили хаому, громко пели и плясали воинский танец с оружием, сходясь в дружеских поединках. Они часто заканчивались пролитием крови, а иногда и гибелью участников, становящихся жертвами бога грозы и войны Индры. Огромную шкуру, снятую вместе с верхней частью головы с клыками и когтями, и содрогнулся, не веря, что безоружный человек может справиться с таким зверем.

— С тех пор, по обычаю, вождь племени должен льва в единоборстве одолеть, правда, не голыми руками, а с копьем и ножом каменным. Теперь мы далеко на восток откочевали, не водятся в нашей земле львы, только барсы и тигры. Аво (дядя) твой Магх, в тигровой шкуре ездит, говорят на копьё зверя взял. Но теперь вожди в основном на медведя ходят… Я это к чему речь веду, мужчины в нашем роду силой немереной славятся. Вспомни, руки отца, какой они толщины? Радж представил покрытые рыжеватым волосом, с очень широким запястьем и напоенные чудовищной мощью руки.

— Такие и у аво твоего, что больше всех вражеских голов добыл, и у старшего брата Тура, разве, что у среднего тонковаты, но если, боги дадут, Посвящение переживет, такие же будут, — продолжал старик. — А у тебя кость не так широка, в материнскую породу пошел. Хоть и рост высокий и ноги длинные. На силу не надейся, сломают, найдутся более мощные. Бери ловкостью, умением и выносливостью. Я тоже не силачом рос.

Показал свои руки, жилистые, тонкие в запястье. — Больше бегай по холмам, прыгай в длину и высоту, в сторону. Пробуй кувыркаться, у животных учись — волков, собак, у того же горностая. На лиственницу не забывай лазать, на другие деревья. Любой навык времени и работы требует, с пращой у тебя уже неплохо получается. Скоро копьем, боевым луком займемся, а лук — это главное оружие Ратэштара, недаром нам в колыбель вместо игрушки наконечник стрелы кладут.

Радж вошел в ритм лесной жизни и начал получать удовольствие от новых возможностей своего тела, а особенно от приобретения новых знаний. По совету Учителя он много бегал по холмам и днем. Вот и сейчас он несся сверху вниз, срывая на бегу красные ягоды переспелой земляники, а затем пробивал тропку сквозь высокие заросли цветущего кипрея, сгоняя пчел с бледно-розовых соцветий, напевая при этом вслух строки полюбившегося гимна Индре.

Словно могучий бык стада,

С силой гонит он народы.

Властный, ломающий преграды,

Да будет он только наш.

При твоей поддержке,

Мы отразим врагов, Пешими и на коне.

Рядом бежал, высунув по жаре язык, Бхерг, неодобрительно косясь на мальчишку, далеко отставший Рыба, тем не менее, продолжал упорно перебирать короткими ногами, не желая уступать приятелю.