Арийский простор

Глава третья

Нежданные гости появились после праздника Солнца — Сурьи, приехали на двух колесницах со стороны запада, перебравшись через брод. Мальчишки с наставником и рыскающими неподалеку собаками как раз возвращались с похода, неся на самодельных поясах увесистые тушки зайцев. Сначала они учуяли запах дыма и жареного мяса, затем увидели стоящие у загона колесницы с возницами и стреноженных лошадей.

Из-за бортов торчали метательные копья и большие овальные щиты, обтянутые коровьими шкурами. У горящего очага с насаженной на вертел тушей косули стоял подросток, под навесом сидели двое мужчин. У одного на доспехи была наброшена полосатая шкура, снятая так, что над лицом нависала оскаленная тигриная морда, завязанные передние лапы свисали на широкую грудь, вставленные вместо глаз обсидианы сверкали недобрым огнем. Радж впервые увидел своего дядю — в последнее время братья не очень ладили, и тот несколько зим не заезжал в отцовскую крепость. Но сразу понял кто этот могучий воин в самом расцвете сил, одетый как на битву. Даже сидя он излучал уверенность и мощь, глубоко посаженные серые глаза внимательно разглядывали пришедших. Радж отметил змеящийся по левой скуле рваный шрам; прямой, крупный, как у отца, нос, высокий лоб, массивный подбородок с густой щетиной цвета меди. Длинные рыжие волосы были завязаны в узел на макушке под бронзовый шлем, лежащий неподалеку. Рядом с дядей сидел такой же огромный горбоносый брюнет, в отличие от бритого, по моде среди арийской знати, Магха, тот носил кучерявую бороду, на мощных волосатых руках блестело несколько серебряных браслетов. Рыжий мальчишка, на пару лет старше, крутил деревянный вертел. Радж поклонился старшему родичу, тот, кивнув, внимательно оглядел племянника. Его четко очерченные губы с жесткой линией рта скривились в усмешке, когда вперед вышел отшельник.

— Здрав будь Девдас — слуга богов, когда то я знавал тебя под другим, более достойным именем. В нашем роду даже богам прислуживать зазорно — пророкотал воин.

Ведун ухмыльнулся в ответ: — Здрав будь и ты, кого прежде и я звал просто Рыжим, и тебе здоровья Ашар.

В ответ поклонившемуся черноголовому бородачу, прозванному Сайгаком за массивный нос.

— Ты, Магх, никак на войну собрался?

Тот хищно осклабился, сверкнув белыми зубами с заметными клыками.

— Мои люди лесовиков доспешных видели, ты бы тоже поостерегся. Но я приехал за другим. Пока дожидались, похозяйничали у тебя, зато угостить сможем. Раздели с нами трапезу.

Магх хлопнул в ладони, один из возниц принес стопку серебряных чаш и бурдюк.

— Пирва, нарезай мясо.

Рыжий мальчишка вскоре притащил большое блюдо с дымящейся олениной. За стол сели только взрослые, Девдас дал воспитанникам по куску горячего мяса и отправил нести добычу в ледник.

— Постой ка, ведь ты сын моего брата, я узнал тебя по цвету материнских волос, единственному в племени.

Радж ещё раз молча склонил голову. Девдас кивнул: «Ответь дяде».

— Да, аво, я сын Симхи и Ситы.

— Вижу, ты подрос и уже носишь родовую татуировку.

Мальчик встретил и несколько мгновений выдерживал взгляд Магха, затем перевел глаза на золотую нашейную гривну и необычный браслет, украшавший левое предплечье. Воин заметил это и рассмеялся.

— Это нижние челюсти людей, которых в поединке убил. А ведь это я, подражая тебе Аджит (Непобедимый), стал так делать, мы в детстве все похожими на твоего Учителя хотели стать.

Радж разглядел, что это действительно обработанные и связанные внахлест через просверленные отверстия части нижних челюстей с зубами, местами щербатых. А затем изумленно поднял взор на Девдаса. Тот недовольно поморщился.

— Идите, потом верши в заводи проверьте.

— Сына моего с собой возьмите.

Девдас согласно кивнул. Подняли чаши с пивом, не забыв приношения богам. После обычных приветствий и пожеланий, Магх перешел к главному:

— Когда узнал, что ты учеников берешь, сразу сына привез. Говори, что в оплату хочешь? Скот? Золото?

— Я в лесу живу, среди волков, зачем мне золото и скот, когда и собак то от них едва уберегаю. Ты знаешь наши обычаи, детей воинов-кшатриев с десяти зим забирают в стаи, через пять зим они проходят Посвящение кровью. Я уже старик, теперь ты один из лучших воинов племени, не хочешь сам, поручи воспитание сына побратиму.

Магх повернулся к Ашару:

— Я навсегда запомнил день, когда мы в засаду попали, а отец получил смертельную рану. Если бы не Аджит, наши головы торчали бы на кольях, а из отцовской сделали чашу-габалу. Брат Симха раненного отца на себе к уцелевшей колеснице тащил, я тоже стрелу в грудь поймал, а он наш отход прикрывая, от десятка умелых врагов отбился, в одиночку двух убил и трех ранил. Я не знаю другого воина, кто бы это сделал и остался жив. Я сам за его колесницей в бой ходил, с таким вождём ничего не страшно. Черные кони в неё были запряжены, колесничего твоего Ульфа Одноглазого помню, что в горло стрелу тогда получил. Аджит на битву в шкуре горного ирбиса ходил, враги наши его Кровавым Барсом звали, ловкий и стремительный, по оглобле и спинам лошадей на ходу бегал, оттуда во вражеские колесницы, в прыжке чакры бросая! И потому хочу, чтобы моего первенца он учил.

Ашар уважительно покачал головой. Отшельник же повысил голос.

— Называй меня Девдасом. По закону ариев, для воина бесчестье из битвы живым выйти, если вождь погиб, а с твоим отцом мы побратимами были, с двенадцати зим кровь смешали.

— Я помню, что ты с ним хотел в могильный курган лечь, мы не дали, всем родом молили. А после того, как помог Симхе к власти прийти, на несколько зим со слепым сказителем поводырем на Запад ушел, в земли врагов наших, мы думали, что на смерть.

— Они по крови братья наши — арии, от одного предка пошли, от него и одни законы гостеприимства и чести чтят.

Воин изумленно уставился на отшельника.

— Они же твою жену с детьми сожгли, неужто простил?!

Старец раздраженно мотнул седыми волосами.

— Послушай меня, Магх, я много зим прожил и много вражьей крови пролил и одно твердо понял, не дает она облегченья… Своей жестокостью ты не границу прикрываешь, ты беду для нашего рода зовешь. Не мешай Симхе мир с соседями крепить. Чую я, времена приближаются страшные, без единства не выжить.

Магх зло ощерился.

— Как резал их, так и резать буду! Хотел сына тебе в учение отдать, да видно ты из ума, старик, выжил. Как баба, о мире мечтаешь … Собирайтесь, хватит гостевать — сказал, под неодобрительное молчание, своим людям.

Мальчишки по-быстрому съели мясо, ободрали добычу, забросили её на ледник и пошли с новым знакомым к заводи проверить плетеные ловушки для рыбы, рядом с ними неторопливо трусил Бхерг. Спускаясь к реке, Радж искоса разглядывал нового родича. Одетый в красивую, богато вышитую одежду, с бронзовым кинжалом на поясе, обутый в мягкие синие сапожки Пирва с высокомерием поглядывал на двух оборванных босяков, с самодельными кремниевыми ножами и обмотанными пращой головами. Через плечо у обоих висели связанные из лыка сумки с камнями.

— Ты, кроме цвета волос, ничем от своего дасы не отличаешься.

Радж посмотрел на обиженно засопевшего Рыбу и ответил:

— Рыба не даса, он свободный, такой же воспитанник Учителя, как и я.

— А что, он за себя ответить не может? Немой, что ли?

Рыба сбросил котомку с камнями и с ревом бросился на обидчика вперед головой. Пирва с легкостью отклонился от броска, попутно заехав тому кулаком по затылку и улыбаясь, встретил атаку Раджа. Тот не колеблясь, напал на более взрослого и крупного противника, похоже ещё и опытного в драке. Сразу же получил удар по носу, потекла кровь, и тут волна ярости захлестнула сознание. Тело, подчиняясь животному инстинкту, совершив обманное движение, пригнулось и толчком метнулось навстречу врагу, опрокинув того на землю. Радж рыча, вцепился руками в горло брату и, если бы тот не прикрылся левой рукой, разорвал бы зубами лицо. Через мгновение схватку разметал Бхерг, Пирва вскочил на ноги, в правой руке — зажатый кинжал. Сверху по тропинке спускался посланный за сыном Магха возница, в кожаных доспехах и в шлеме, усиленном кабаньими клыками.

— Стоять!

Рычавший волкодав выдвинулся вперед, прижимаясь к земле; воин приготовился принять его на копьё.

— Стой Бхерг — опомнившийся Радж подскочил к собаке и схватил её за шею.

Пирва вложил кинжал в ножны, посмотрел на прокушенный рукав, плюнул под ноги и начал подниматься вверх.

На привале Магх заметил следы крови на рукаве сына.

— Что произошло?

— Да ерунда, поцапался с мальчишками.

— Что ты видел? — спросил у колесничего.

— Конец мальчишечьей драки. Чёрный стоял на коленях, белый с разбитым носом душил Пирву. Совсем озверелый был, руку ему погрыз. Но если бы собака их не разметала, твой сын бы ему под ребра кинжал сунул.

Пирва вскочил на ноги.

— Они сами первыми начали!

Магх без замаха ударил сына открытой левой рукой по уху, тот пошатнулся, с трудом удерживая равновесие.

— Это за то, что с щенками справиться не мог.

И сразу же, резко — правой. Мальчишка полетел кувырком, с трудом поднялся, из ноздрей текла кровь.

— Это за то, что в драке с родичем за оружие схватился.

— Я виноват, тата, но он, … как будто в зверя лютого обратился, если бы рукой не прикрылся, он бы мне нос отгрыз.

— У меня и без того с братом разлад. Если бы ты его сына убил, в племени кровавая распря началась. Чтоб род не губить, мне бы пришлось тебя, дурня, выдать. Вместе с братом бы в могильный курган пошел, и хорошо, если б не живым закопали. Прочь с глаз, пешком до селения дойдешь… Копьё дайте ему.

— Мальчишка то не прост — тихо заметил Ашар — С таких зим в боевое безумие впадает, что дальше будет?

— То дар и проклятье рода нашего, если им управлять не можешь, долго не живешь … Индра таких героев быстро в свою дружину прибирает.

Разбор происходил и у пещеры; заметив разбитый нос Раджа, Девдас поучал:

— Я тебя не драке учу, а бою. На родичей бросаться последнее дело. Умей словами, шуткой спор решить.

— Я за Рыбу вступился.

— С ним отдельный разговор будет. Если на ариев кидаться продолжит, долго не проживет. Он для них «пиштра» (пёстрый) — недочеловек из низшей варны.

— Он ведь не раб-даса?

— Нет, но у нас многие чистоту крови чтят и чужаков не любят. Отец твой мудр и справедлив, да и Магх на это внимания не обращает, видел его побратима Ашара? А в стае дрались за первенство до полусмерти. Равные были по силе, твой отец их помирил. Ашар сын чужака, беглеца из южного царства, знатный был боец, хоть и чужой по крови, но тоже Ратэштар.

После привычной утренней пробежки, переводя дыхание у лиственницы, Радж спросил у Рыбы:

— Не могу понять, когда мы с Пирвой дрались, ты же на него с ревом бросился. Если звуки издаешь, значит, и говорить можешь?

Рыба отрицательно помотал головой.

— Да ладно, молви что-нибудь. Скажи "Дед Девдас", вот у него борода отвиснет!

И пихнул приятеля в плечо, Рыба отмахнулся и бросился к лиственнице, быстро с помощью рук рывками поднимаясь к вершине, Радж рванул в догонку.