Глава 12. "Времена меняются"

Аннотация: кто бы когда-нибудь мог подумать, что Георг Хокберг, отпетый мошенник и алчный разбойник, займётся полезными для общества и Империума делами? Однако так всё и произошло. Надолго ли хватит терпения? Поддастся ли Георг искушению вернуться к прежнему образу жизни? Поживём — увидим.


1

— Агнец, поднимайся скорее! Такое зрелище нельзя пропустить! — воскликнул Георг.


— Лечу как ветер, капитан.


На самом деле я едва ковылял, но в любом случае спасибо капитану. Он подарил мне — барабанная дробь — экзоскелет! Пусть совсем простенький и собранный явно не магосом Децимосом, но эта штука работала, и она куда лучше кресла-коляски. Даже аугметики не потребовалось, — механические руки и ноги отзывались на малейшее движение моих собственных рук и ног. Теперь подъёмы по лестнице больше не будут сниться мне в кошмарах.


Шаг за шагом я всё-таки поднялся на площадку, нависающую над рабочей зоной капитанского мостика. Там, кроме капитана, я встретил ещё Ласа, Авраама и Котара. Кто сотворил знамение аквилы, кто просто кивнул, я же помахал рукой.


В этот миг створки бронированного щита, закрывающего иллюминатор, начали расходиться.


Не сказать, чтобы меня сильно впечатлило зрелище — видел такое и не раз — но звёздную систему Лусканиата можно было без обиняков назвать кладбищем.


— Прекрасный вид, — проговорил Георг тихо.


Хороший враг — мёртвый враг.


На всём протяжении видимого пространства, от крайней, восьмой планеты и до огненного светила в космосе парили безжизненные туши пустотных хищников, останки биокораблей флота тиранидов. Одни походили на креветок, — разумеется, креветок размером с многоэтажный дом, — другие на головоногих морских созданий. Не перечесть всех тварей на службе Великого Пожирателя. Увидел я здесь и летающие панцири с гроздьями щупалец, и чудовищ, которые словно бы состояли из одной лишь пасти, способной перекусить крейсер, и трёхрогих пронзателей, и громадные корабли-ульи с многокилометровыми бивнями. Ничего подобного Левиафану с Мордвиги, ну и слава Богу-Императору. Такое пусть больше не рождается.


Каждый организм уникален, но конкретно эти биокорабли объединяло одно — они все были мертвы.


Разорванные в клочья торпедами, изрешечённые макроснарядами, обожжённые излучателями, поджаренные до хрустящей корочки плазмой, — твари встретили свой конец в системе Лусканиата. Если Великий Пожиратель и рассчитывал на роскошный пир, то теперь ему оставалось только затянуть метафорический пояс и уйти несолоно хлебавши. Защитники Тангиры-III и имперский флот оказались крепкими орешками.


Местами ихора из широких ран пролилось столько, что образовывались настоящие плёнки, покровы, не дай Бог угодить в такое на полном ходу. Пусть в ближнем бою уже не увязнуть, но освободиться от подобного балласта — непростая задача.


— Был бы прекрасный вид, — ответил Лас, — если бы столько наших не полегло.


— "Наших"?


— Ну… людей.


Грустно, но факт. Точнее подсчитают военные аналитики, чтобы позднее об этом написали историки, я же прикину следующим образом: если на каждую дюжину биокораблей погиб лишь один корабль техножрецов, лишь один корабль отчаянных офицеров и моряков адмирала дель Мархиоса, то… хорошо.


То есть как "хорошо"?!


Погибли сотни тысяч, может быть, даже миллионы лучших людей Империума, от подобного масштаба кружится голова… Но! Я тешу себя надеждой, что Великий Пожиратель потерял многократно больше, и эта чужацкая гадина не сможет прислать сюда в скором времени ещё несколько тысяч пустотных хищников, наполненных и переполненных сонмом тварей, вроде генокрадов. Место им в холодной пустоте, не рвать плоть и пить тёплую кровь, а превратиться в лёд в безвоздушном пространстве.


У повреждённых кораблей — неважно, человеческих или тиранидских — на самом деле кружились тучи замёрзших членов экипажей. При жизни ни те, ни другие не могли даже подумать ни о чём, кроме ненависти и звериной, бешеной жажды убивать непохожих на себя.


Смерть примирила.


Теперь абордажник в посечённом осколками скафандре "танцевал" в пустоте рядом с гаунтом, свернувшимся в позе эмбриона в отчаянной попытке выжить при абсолютном нуле.


И не сказать, что у гаунта не было шансов. Каждый новый выводок Великого Пожирателя быстрее, выше и сильнее предыдущего. Я слышал много историй о том, как генокрады впадали в спячку и годами дожидались своих жертв внутри космических скитальцев без еды, воды и воздуха.


А уж чего-чего, но если не заняться уборкой, то в системе Лусканиата появятся десятки космических скитальцев. На то, чтобы вычистить обломки имперского флота, уйдут годы.


— Эх, жаль, меня здесь не было… — проговорил Котар.


— Хотелось бы почувствовать себя песчинкой? — спросил Авраам.


— Хотелось бы почувствовать себя героем легенд.


Авраам только хмыкнул.


— Так, ну и самый важный вопрос, — проговорил Георг. — Есть кто живой?


— Все идентификационные сигналы разосланы, наши зонды в пути, капитан, — ответил Лас. — Но без ретрансляторов соединение займёт некоторое время. У них тут вообще ничего не осталось. Спутники и станции связи — лёгкая мишень.


— Ага, ты и сам вроде не дурак пострелять по мишеням. — Георг подмигнул Ласу, на что тот ответил:


— Ну… на Вайстали времени не было всё сделать по уму. Здесь же… похоже, тираниды сожрали всё, что меньше линкоров.


Один из адъютантов Ласа воскликнул:


— Пришли данные предварительного сканирования!


— Выведи изображение на гололитический стол, — приказал Лас.


Перед нашими глазами появилось объёмное изображение мира-кузни Тангира-III.


Бреши в цепи орбитальных крепостей, превращённые в обломки доки, призраки исследовательских станций и фабрик. Однако на страже планеты до сих пор стояла пара Ковчегов Механикус, на мой дилетантский взгляд, лучших кораблей во всём Империуме.


Чтобы представить возможности такого судна, нужно взять "Tibi gratias ago Deus Mechanicus" магоса Аурума, помножить огневую мощь на десять и убрать недостатки.


— Что ж… живые есть, Георг, — проговорил Лас. — Как видишь, один Ковчег даже меняет позицию.


— Не дай Бог-Император, за рулём какой-нибудь заражённый, — проговорил Георг. — Попробовать "Нову" на собственной шкуре ой как не хочется.


В этот миг из носа объёмной модели Ковчега на самом деле что-то вылетело.


— Тоже выслали зонд, — объяснил Лас. — А были бы там заражённые или ещё какие гибриды, то сразу бы пальнули из всех стволов.


Георг махнул рукой и проговорил:


— Ничего ты не понимаешь. Эти уроды — те ещё хитрецы.


Снова подал голос старпом:


— Господа, вам должно это понравиться.


Над гололитическим столом появилась модель боевой баржи космического десанта: мощный нос, мощная корма, обманчиво тонкий корпус с батареями макроорудий. Красотка, а не корабль. И всё бы ничего, баржа как баржа, отличный выбор для того, чтобы прорвать оборону и высадить опасный груз прямо на голову вражескому главнокомандующему, но Георг выругался, Лас вздрогнул, а Авраам проскрежетал зубами. Честно говоря, и у меня по спине поползли мурашки.


"Центромакс".


— Так… и? — Котар развёл руками.


— Корабль Стальных Исповедников. С этими ублюдками мы закусились на Скутуме, — объяснил Авраам. — Ну… я тебе рассказывал, помнишь? Ты только привыкал к новым доспехам с тела убитого Исповедника.


— А… Тогда, надеюсь, они поймут, что сейчас не время сводить счёты.


— А даже если и не поймут, то вряд ли успеют что-то сделать, — отозвался Лас.


Он поколдовал с панелью управления, и изображение масштабировалось, отдалилось. Боевая баржа участвовала в бою и бомбардировала неизвестную цель макроснарядами.


— Это где-то… приблизительно… в десяти тысячах лиг от нас, так что выдыхайте, — добавил Лас. — Наверняка выразят своё возмущение, но нас уже и след простыл.


— В бездну этих Исповедников, — проговорил Георг, поморщившись. — Если на Скутуме не поняли, что с нами лучше не связываться, то можно и освежить воспоминания.


— Ха, — усмехнулся Авраам. — Какой ты смелый издалека!


Георг прищурился и проговорил:


— Не решатся. А даже если и решатся, то как, по-твоему, это будет выглядеть? Нападение на гуманитарный конвой? Да брось…


— Лучше бы нам пока не тягаться с боевой баржей, Георг, — проговорил Авраам. — Ни при каких обстоятельствах.


— Кстати, ты обещал помощь. — Георг развёл руками и продолжил: — И где она?


— Будет, — ответил Авраам. — Всему своё время.


— Как бы поздно не было.


Авраам не стал отвечать. Георг отвернулся, завёл руки за спину, подошёл к краю площадки и после небольшой паузы сказал:


— А пока старые враги не начали бросаться перчатками, предлагаю как можно быстрее завершить наши дела на Тангире. Порой правильные знакомства и связи защищают лучше адамантия.


2

Вилхелм нашёл Нере в баре "Рыжая Бестия". Вилхелм кивнул Марио, который протирал бокалы за стойкой, а потом подошёл ближе к шумной компании.


— …а она мне протягивает стакан с какой-то мутной жижей и говорит: "Я слышала, что во время полового акта мужчина и женщина обмениваются жидкостями".


В ответ раздался дружный гогот. Один слушатель не сдержал слёз, другой пролил пиво на брюки и поспешил поставить стакан на стол.


— Всем привет.


Вилхелм поздоровался за руку с каждым человеком за столом, хотя далеко не всех знал. Всё-таки он уже довольно давно отдалился от народа и стал тыловой крысой.


— Нере, на пару слов, — попросил Вилхелм.


Не прекращая посмеиваться, Нере выбрался из-за стола, обнялся с Вилхелмом, проговорив "дружище", потом взял его за рукав, отвёл в сторону и спросил:


— Что стряслось?


— Я женюсь.


— Да ты сдурел, брат!


Вилхелм ничего не ответил. Нере посмотрел на свою компанию, посмотрел на Марио, а потом снова схватил Вилхелма за рукав, на что тот сказал:


— Да ладно тебе! Что с того?! Ну, женюсь.


Не принимая никаких возражений, Нере отвёл Вилхелма к барной стойке и окликнул Марио:


— Плесни-ка нам что-нибудь огненного!


Нере снова перевёл взгляд на Вилхелма и выпалил:


— Ты с ума сошёл! И что в ней такого?! Сисек нет, жопа, наверное, железная, разве что личико смазливое! Да я тебе таких пучок за трон соберу!


Марио разлил амасек по рюмкам, а потом протянул Вилхелму руку и сказал:


— Женишься? Поздравляю, серьёзный поступок. Обо всех достоинствах и недостатках ты предупреждён, так что давай вздрогнем.


Мужчины выпили. Марио налил ещё по одной. Вилхелм сказал:


— Я и тебя на свадьбу приглашаю, Марио.


Нере проговорил, обхватив голову:


— Никогда вас не пойму.


Марио ухмыльнулся и произнёс:


— Ты — животное, Нере. Только выглядишь, как человек. Ещё бы у тебя не было проблем с нормальными человеческими отношениями.


— И что?! И когда? — спросил Нере у Вилхелма.


— Ну… для начала нужно стать членом культа, потом получить одобрение на брак…


— Погоди, погоди… — Нере закрыл глаза, потряс головой, потом снова поглядел на Вилхелма и спросил: — Чего?!


— Думаю, за месяц справлюсь. Пока вот хожу, выбираю место, где провести мероприятие…


Нере оборвал его:


— Я не о том спрашиваю. Я о блядском культе!


— Не блядский, а культ Бога-Машины, — отозвался Вилхелм.


В этот миг Марио зажёг спичку и подпалил сигарету. Нере обратился к нему:


— Не угостишь? Надо успокоиться, по полкам разложить.


Марио выложил на стойку пачку сигарет, и Нере тоже задымил. Марио спросил:


— Что вообще нужно, чтобы вступить в культ?


Вилхелм ответил:


— Да в принципе, только желание. Зачитаю ритуальную речь перед главами общины, получу новое имя, — сразу предупреждаю, старым пользоваться никто не запрещает, — и принесу жертву своему новому Богу.


— Еретик, — бросил Нере, ухмыляясь.


Марио развёл руками и проговорил:


— Да из тебя клещами приходится тянуть. Что за жертва-то? Давай сразу всё выкладывай!


— Плоть и кровь, — ответил Вилхелм. — Плоть и кровь в обмен на металл и схемы. Я посоветовался с Серой. Она мне сказала отдать оставшуюся почку и лёгкое. Всё равно, говорит, пара искусственных органов работает лучше, синхроннее что ли, чем один орган искусственный, а второй родной.


— Ну, вроде здорово, да? — сказал Марио. — Мне бы не помешала новая печень. — Марио затушил сигарету в пепельнице, прокашлялся и проговорил: — Да и лёгкие бы пригодились. Подыскать себе что ли новую жену из этих жриц? Вон, похоже, Нере уже ищет. — Марио усмехнулся.


Вилхелм повернулся к Нере и сказал:


— Теперь моя очередь удивляться. Прибор износился? Думаешь о пневмопихе?


— Пошёл ты, — отозвался Нере под смех Марио. — Просто интересно стало, что вы все в этих шестерёнках находите.


— Все?


— Да один из моих, — Винченцо, ты его не знаешь, — как-то проговорился, когда я ему о тебе и твоей девчонке рассказывал. Он сказал, что уже несколько лет живёт с техножрицей. Сам понимаешь, как я охренел.


— Ага… — произнёс Вилхелм, — кажется, я начинаю понимать, чем ты так всех рассмешил.


Нере отмахнулся и проговорил:


— Не перебивай! Короче, я тоже решил попробовать. Искал вариант посложнее, чтобы ни лица человеческого, ни рук, чисто утюг на ножках.


Вилхелм не сдержался и тихонько усмехнулся. Нере продолжал:


— Зовут её Медь-29, в миру Мими де ла Медина. Ты мои приёмы знаешь, я ей сразу о своих намерениях рассказал.


— Можно в морду получить, а можно и… — предположил Вилхелм.


— Ага-ага, именно так. Её это, мягко говоря, не устроило, и пришлось всё-таки некоторое время поухаживать. Чего только не сделаешь ради любви?


— И? — произнёс Марио. — Я как-то за работой отвлёкся и не расслышал, чем всё закончилось.


— Ну… не совсем то, о чём я думал… — проговорил Нере. — Точнее, совсем не то, о чём я думал, но опыт интересный. Большой плюс — баба с юмором, скучно не было.


— Ничто человеческое шестерёнкам не чуждо, — произнёс Марио. — Ну и хорошо. Один народ всё-таки. Давайте выпьем за это.


Мужчины выпили. Вилхелм занюхал рукавом, а потом сказал:


— В общем, как станет ясно с датой, жду вас, ребята. Приходите с жёнами, с подружками, но обязательно приходите.


— Принято. — Марио кивнул.


Нере же спросил:


— А сколько подружек можно привести?


Вилхелм улыбнулся и ответил:


— Сколько хочешь. Главное, чтобы никто не подрался.


3

Из всех миров, которые Жерар Лабранш посетил за три года на службе Георгу Хокбергу, Тангира-III запоминалась сильнее всего. Не каждый день увидишь мир, переживший нашествие поганой галактической саранчи.


Человечество снова доказало, что звезды и планеты принадлежат ему. Свидетельство могущества Бога-Императора. Услада для глаз.


Так думал Жерар Лабранш. Остальные солдаты в его отделении постоянно переглядывались и вздрагивали при каждом непривычном звуке, доносящемся из инородных джунглей.


Вообще-то Тангира-III — планета земного типа, но чужаки внесли некоторые изменения.


Флора сдавливала космопорт в тисках: крошила скалобетон, выгибала пласталь. Деревья с гнилостно-розовой или пунцовой корой стояли на собственных корнях. Могло показаться, что во время порывов ветра они двигаются, отвоёвывают у людей ещё несколько миллиметров. Цветки на ветвях раскрыты — лепестки белоснежные, а щедро опадающая пыльца мерзкого болотного оттенка. Даже мысли не возникало снять или поправить респиратор, — кто знает, какие болезни можно подхватить, попытавшись оценить аромат. Тоже касалось и пульсирующих плодов коричневого цвета. Кое-какие уже сорвались и разбились среди переплетения ног-корней неведомых деревьев.


Жерар пригляделся, — в сочной мякоти копошились белесые черви. Какая прелесть.


Компанию "гуляющим деревьям" составляло нечто, напоминающее кораллы. Эти растения или создания разрастались так густо, что местами возникали скалы или даже пещеры, в которых можно было спастись от дождя. А дождь шёл постоянно, разъедая краску на бортах "Химер".


Оружие спрятано в чехлы, люди спрятаны в специальные комбинезоны для работ в агрессивных средах, и только технике негде спрятаться, и оставалось только страдать в едкой атмосфере.


Жерар посмотрел наверх, — по панорамному стеклу противогаза пробежало несколько струек, способных оставить болезненный ожог, — за раскидистые кроны тиранидской флоры. Где-то там, среди туч, освещаемых время от времени зеленоватыми молниями, виднелись полуразвалившиеся трубки капиллярных башен, — гигантских строений, проще говоря, пищеводов, по которым биомасса достигала орбиты и питала пустотных хищников.


Хищников перебили, трубки не выдержали агонии, ныне весь инородный организм, паразит в теле Тангиры-III, бился в судорогах, напоследок терзая некогда прекрасную планету.


И как последний страж Тангиры-III за медленной смертью инопланетного захватчика наблюдал такой же мёртвый титан типа "Владыка Войны". Оба манипулятора оторваны, голова расколота, корпус оплавлен биоплазмой и кислотами так, что видны охваченные ржавчиной механизмы. Однако всё-таки "Владыка" стоял, не склонился перед своим убийцей и держался до последнего. В пусковых установках на плечах гиганта не осталось ни одной ракеты, все пошли в ход. Можно не сомневаться, титан заслужил вечную память, даже перерождение, испепелив орды тиранидов и повергнув их собственных гигантов.


Вот ещё одно олицетворение Императора — разбитый, но непобеждённый.


— Славься, Бог-Император, — прошептал Жерар.


Пусть склизкие лианы и инопланетная лоза обвили металлические ноги, почти добрались до пояса, но Жерар не сомневался, что наступит тот день, когда "Владыка" оживёт, сбросит оковы и станет служить как прежде: без жалости к врагу, с отвагой в термоядерном сердце и с мыслью о самопожертвовании в кремниевых мозгах.


Полюбовавшись некоторое время на монумент величия, Жерар опустил взгляд к грешной земле.


Рота Козыря, если её ещё можно было называть "ротой", вместе с ротой Билла Ридда обеспечивала охрану грузовых челноков. Товаров много, — не успели разгрузить один, как на посадку заходил следующий транспорт.


С первого взгляда рутинная работа, вызывающая сонливость, но на инструктаже перед высадкой предупредили о том, что до очищения Тангиры, как до Терры ползком. Даже в относительно безопасных зонах, например, в районе космопорта, можно нарваться на чужака.


Жерар оглядел подчинённых и покачал головой.


На Вайстали погибло слишком много воинов культа Святого Свежевателя. Конечно, во время короткой передышки на Нагаре появились новые, но их было недостаточно, чтобы создать полноценное подразделение. Братьев и сестёр культа перевели кого куда, поддерживать боевой дух других солдат Хокберга.


И, Боже правый, на то были причины.


Основная масса рекрутов оказалась не готова к тому, что можно встретить за пределами родного мира. Бледные лица, судорожно сжатое оружие, тщетные попытки вспомнить молитвы. Им недоставало веры в Бога-Императора, не хватало ощущения собственной силы.


Жерар обратился к командиру по вокс-связи:


— Лейтенант Романо, наблюдаю движение в лесу на одиннадцать часов от моей позиции.


Ответом был вздох и слова:


— Не сидится что ли?


— Позвольте проверить, господин лейтенант.


— Я сейчас сам подойду и посмотрю.


Из тумана показалась небольшая — относительно иных громил — фигура Козыря. Похвастать широкими плечами он не мог, но этот солдат пережил десятилетия на службе Георгу Хокбергу, приближал победы, терпел поражения, выживал там, где гибли многие другие воины, куда сильнее и здоровее.


Козырь махнул рукой и подозвал Жерара. Жерар спрыгнул с брони, приблизился, и Козырь проговорил тихо:


— Приключений захотелось?


— Нет, лейтенант.


— Ну тогда в чём же дело?! Сидел бы себе спокойно и меня не выдёргивал! В такую погоду хороший хозяин и собаку из дома не выгонит.


— Посмотрите на них, лейтенант. — Жерар кивнул в сторону наёмников.


— Ну и? Трусы у нас, за редким исключением, не задерживаются. А эти ребята пока что со своей ролью справляются.


Жерар помолчал немного, а потом всё-таки сказал:


— Господин лейтенант. Нужно смотреть страху в лицо. Смотреть до тех пор, пока он не потеряет над тобой власть.


Козырь усмехнулся, хлопнул Жерара по плечу и добавил:


— Тебя послушать… Ладно, так уж и быть. Нужно поощрять лучших. Возьми отделение и проведи разведку. Но если связь пропадёт, тут же возвращайся.


— Благодарю, господин лейтенант.


— Должен будешь.


Жерар вернулся к "Химере" и окликнул бойцов:


— Стройся!


У Жерара кулак тяжёлый. Пусть офицер со стороны, но он быстро завоевал авторитет среди солдат, его до этого не знавших, — построились с завидной резвостью.


— Равняйсь! — гаркнул Жерар. — Смирно! Слушай мою команду! Господин лейтенант поручил нам провести разведку местности, поэтому оружие к бою! Двигаемся цепочкой, один за другим. Не шумим, общаемся жестами. Чужацкую флору не трогаем, фауну уничтожаем, но стрелять только по команде. Ясно?


Отделение отозвалось дружно:


— Да, господин сержант!


— Приступить!


— Есть, господин сержант!


Жерар первым направился к широкому пролому в ограждении космопорта. Вообще-то толстая каменная стена, усиленная арматурой, но у тиранидов к каждой двери найдётся ключ или же они эту дверь просто-напросто высадят, как здесь и произошло. За периметром раскинулось выжженное поле, сплошь покрытое трупами разнообразных тиранидов. Гнили здесь и большие, и маленькие, убитые сравнительно недавно или же сохранившиеся лишь в форме опустевших хитиновых панцирей, заросших мхом. Смерть питала жизнь. На удобренной трупами земле флора чужаков росла куда лучше, чем где-либо ещё.


Уже через пять минут солдаты ступили под сень леса. Жерар обернулся, указал второму в цепи вести, а сам осмотрел бойцов. Он искал тех, кто покрывается испариной, отводит взгляд, кусает губы. Нужно быть готовым к тому, что кто-то начнёт чудить или вообще задумает преступление.


Каждый второй не в своей тарелке, но тех, кто бросит гранату под ноги, Жерар не увидел.


Он прибавил ходу и вновь возглавил цепочку, орудуя широким клинком, чтобы убрать с пути зазубренные стебли, которые грозили порвать комбинезон. В месте сруба выступала лиловая жижа, точно ихор в жилах тиранидов. А ещё Жерар понял, что совет "не трогать чужацкую флору" — неправильный. Чужацкая флора сама могла кого хочешь потрогать.


Лианы превращались в удавки, ноги путались в корнях, время от времени на пути попадались огромные мясистые цветки. В сердцевине находились похожие на фрукты алые плоды, а вот по краям лепестков и листьев росли иглы, каждая как штык-нож.


Жерар взял отсечённую ветвь и забросил внутрь цветка. Ловушка тут же сработала. Цветок захлопнулся до тех пор, пока не переварит жертву.


Жерар оглядел подчиненных. Не у всех под маской заметны лица, но те, что заметны, побледнели ещё сильнее.


Через пару минут пути корней и мха попадалось меньше, зато почва стала более влажной. Ещё не болото, но грязь липла к подошвам.


Жерар срубил себе жердь, с помощью которой проверял, можно ли делать следующий шаг или нет.


Так отряд вышел к обмелевшему пруду, наполненному чем-то похожим на розоватый кисель. На дне угадывались очертания труб, каналов. Жерар обернулся к группе и нарушил молчание:


— Сам вижу впервые, но, похоже, — это пруд зарождения. Встретите такое во время нашествия тиранидов, не пожалейте гранаты. А лучше даже связку гранат бросьте.


— А кто рождается-то? — спросили из задних рядов.


— Не карнифексы, конечно, но тоже ничего приятного, — ответил Жерар.


В этот миг на поверхность пруда поднялся и лопнул пузырь воздуха, но за ним больше ничего не последовало.


Зато через несколько мгновений до слуха Жерара донеслись уже знакомые звуки, не имеющие к чужакам никакого отношения: рёв цепной пилы, шипение огнемёта, свист излучателя.


Солдаты вышли на поляну, очищенную от инопланетной растительности и тут же натолкнулись на вооружённых часовых, — скитариев Тангиры-III. Боевые киборги были облачены в плащи в чёрно-белую клетку и вооружены электродуговыми ружьями.


Они охраняли строительную площадку, возведённую на останках гигантского существа, напоминающего одновременно и терранского скорпиона, и сороконожку, только размером с поезд из нескольких составов.


Рабочие в защитных комбинезонах использовали промышленные лазерные резаки и разбирали гиганта на части. Башенный кран как раз переносил одну такую часть — клешню — на тягач.


— Это запретная зона! — воскликнул ближайший скитарий, выставив ладонь навстречу. — Опустите оружие и назовитесь.


— Жерар Лабранш, офицер вольного торговца Георга Хокберга.


По лицу-маске скитария не понять, о чём он думает, думает ли вообще, а не выполняет установленную последовательность действий, но чуть погодя, он всё-таки отозвался:


— Информация передана. Ждите ответа. Вы не можете уйти.


Жерар вздохнул. Уж лучше бы он встретился с врагом, чем отвечать за турпоход не к времени и месту.


Стемнело. Одни рабочие сменили других, развернули прожекторы и продолжили демонтаж как ни в чём не бывало.


Когда убитому чудовищу спилили мандибулы, Жерар заметил, что к отряду движется небольшая группа скитариев во главе с офицером.


Волосы на поперечном гребне на шлеме опали или вообще растворились под кислотным дождём. Полы плаща и сапоги измазаны грязью, но всё равно альфа-скитарий излучал властность.


— Ваша личность подтверждена, Жерар Лабранш, — произнёс альфа, не поздоровавшись. — Ваш командир передаёт наилучшие пожелания. А теперь прошу покинуть площадку.


Жерар вздохнул. Наряда вне очереди не избежать. Жерар перевёл взгляд на мёртвого гиганта, которого растаскивали на куски.


Всё-таки иногда можно и получить наряд вне очереди, но зато увидеть кое-что по-настоящему впечатляющее.


4

Георгу удалось заключить договор с властями Тангиры-III. Не то чтобы помог магос Аурум, просто других таких же лихих капитанов не нашлось. Крупные торговые империи и корпорации были заняты защитой своих владений, им не до расширения, особенно в таком месте, как сектор Сецессио, — Георг не прогадал.


Конечно же, конкуренты ещё появятся, стоит только делам в секторе пойти хотя бы чуточку лучше, а до тех пор нужно развиваться и расти. Чем Георг и занялся по мере сил и возможностей.


Одна звёздная система, другая. Никаких сражений, только товар-деньги-товар, иногда бартер и так далее и тому подобное до тех пор, пока дорога приключений не привела эскадру Хокберга в звёздную систему Гас.


— Видел как-то Агнца… — проговорил Лас. — Представьте, ходил без этого своего экзоскелета!


Маршрут проложен. Лас боролся со скукой за разговором с Георгом и Авраамом.


— Ну… — Георг развёл руками. — Он не перестаёт меня удивлять. Порой кажется, что он нас всех переживёт. — Георг посмотрел на Авраама и ухмыльнулся.


— Ерунда, — отозвался тот.


— А сколько ему лет, кстати? — спросил Лас. — Я сколько себя помню, он всегда был старым. Правда, признаю, раньше он держался увереннее.


— Прикинь, в семьдесят ещё воевал, — ответил Георг. — Последняя его компания — первая моя крупная работа.


— Стирия?!


— Ага.


Лас покачал головой и произнёс:


— Верится с трудом. Но, конечно… я уже столько видел, что, наверное, нечему удивляться.


— Я был маленьким, лет семь, по-моему, — начал Георг. — Папаша поддал и решил развлечься. Выстроил бойцов на палубе, указал на них пальцем и произнёс: "Смотри, сынок, внимательнее. Они только выглядят как люди". Походил туда-сюда вдоль строя, а потом вручил Агнцу охотничий нож. Красивый такой, рукоятка из кости с бриллиантиками. "Нравится?" — спрашивает. Агнец кивнул. А потом папаша и раскрыл суть дела.


— Помню, помню. — Авраам ухмыльнулся.


— Привели пленного зеленокожего, — продолжал Георг. — Битый, толком не жравший ничего, но глазища-то кровью налитые! Такой злобный вонючий огромный зеленокожий. У него изо рта несколько клыков торчали, словно этот самый охотничий нож. — Георг показал, как торчали клыки из пасти орка. — Тогда папаша и сказал Агнцу: "Справишься — подарю". Агнец взял и справился.


— Ну ты расскажешь ещё… — Лас улыбнулся.


— Я — свидетель, — проговорил Авраам. — Агнец был хорошим солдатом. Но я не понимаю, чему вы удивляетесь.


— Никакого омоложения, — ответил Лас, — и имплантатов нет, а скачет так, как самому хотелось бы скакать в его годы.


— Учёные во все времена пытались улучшить человека, — сказал Авраам. — Проклятье… Даже сейчас по "Амбиции" ходит один такой, и я не о нас с Котаром.


— Ридд? — спросил Лас.


— Да. Могу поспорить, что когда Агнец умрёт, — а этот момент когда-нибудь да настанет, — выяснится, что он не совсем человек.


Георг протянул руку Аврааму и спросил:


— Пари? Я считаю, что Агнец просто уникальный, один-единственный такой, но никак не мутант.


Авраам вздохнул и отозвался:


— Нравится тебе проигрывать…


Честно говоря, меня самого заинтересовал этот спор, но о нём быстро забыли, а жаль. Сам я никогда не задумывался о том, почему без особых проблем со здоровьем преодолел первую сотню лет. Ну, преодолел и преодолел, спасибо Богу-Императору. В конце концов, я время от времени проходил медицинские обследования, и никто не нашёл ничего сверхъестественного.


Так почему же Авраам не заключил пари?


Потому что на капитанском мостике взвыла сирена, и загорелись алые предупредительные люмены. Дикие звуки и иллюминация сообщили экипажу о том, что в опасной близости неизвестные объекты.


Лас подскочил на месте, а потом метнулся к краю площадки и прикрикнул на подчинённых:


— Доклад! Живо!


— Неизвестные корабли по правому борту! — доложил старпом. — Двадцать тысяч лиг!


Авраам проскрипел зубами. Двадцать тысяч лиг вполне достаточно, чтобы попытаться поразить цель из орудия "Нова". То есть враг уже мог стрелять, если бы этой самой "Новой" обладал, тогда как на "Амбиции" никто даже не знал, что делать.


И как такое называется?


Не самая лучшая, но всё же засада.


— Входящее сообщение! — воскликнул офицер связи. — Голозапись!


— Выводи на тактический стол, — приказал Георг, пока Лас возился с данными о расстоянии и позициях.


Над голостолом появилась объёмная проекция из бело-голубых линий и дуг. Шляпа-треуголка, повязка через правый глаз, щербатая улыбка и кустистая борода.


Генрих Эвери.


— Ну что, Георг, забыл обо мне? А я вот не забыл. Можешь попробовать убежать, но я всё равно тебя найду…


Пара нажатий клавиш, и видеообращение завершилось, — Георг не терял время.


— Лас! — позвал он. — Картинка есть?


— Сейчас-сейчас!


Лас успел спуститься к офицерам. Там он взял электронный планшет, что-то построил на экране, а потом вернулся на площадку к голостолу.


Теперь вместо зловещего мужика можно было посмотреть на то, в какой переплёт угодила эскадра Хокберга.


В звёздной системе Гас, кроме Нибелы, ещё пять планет: мир-крепость Арч, превращённый еретиками в могильник, льдинка Хьемпестас и три газовых гиганта один другого больше: без уникальных названий и обозначенные номерами по мере удаления от звезды: Гас-II, Гас-IV, Гас-V.


Так же, как и в Лусканиате, маяки, ретрансляционные станции, орудийные платформы и звёздные форты не уцелели за годы смуты. Хотя бы по паре спутников на орбитах отдалённых планет, и власти Нибелы знали бы о засаде, предупредили бы нас, но…


Два крейсера прятались на низкой орбите Гас-V и вышли во фланг эскадре Хокберга. И всё бы ничего — почти честная схватка, но ещё четыре лёгких крейсера до поры до времени дрейфовали среди льда и пыли в кольцах Гас-IV.


— Вот сука… — Георг сжал ладони в кулаки.


— Можно попытаться прорваться, — предложил Лас. — Там "Русалка" Эвери и ещё… пока не идентифицировали, но, похоже, тоже чья-то "Амбиция".


— "Шамшир" Салим-паши, — подсказал Георг. — Вот уроды. Я ведь и на самом деле забывать начал.


Как по мановению волшебной палочки над объёмной моделью корабля высветилось название и имя капитана. Георг не ошибся.


— Короче, — продолжал Лас, — прорвёмся. Вполне возможно, что даже разменяемся в нашу пользу. У нас с Аурумом хорошие канониры.


— Они на абордаж пойдут. Как пить дать! — сказал Георг. — Да и вообще, мы прорвёмся, а транспортники нет. Скорости не хватит. Их окружат, и привет.


Лас прищурился и проговорил:


— Тебе жизнь важнее или деньги?


— К бою, — произнёс Авраам.


Лас проскрежетал зубами и выпалил:


— Какой "к бою"! Их вдвое больше! Наши эсминцы можешь вообще не считать, их уничтожат с одного залпа!


Авраам смерил Ласа взглядом так, что тот даже отступил на шаг. Авраам мог казаться дружелюбным в иное время, но теперь перед людьми на мостике стоял не их боевой товарищ и не хороший знакомый.


Ангел Смерти.


Лас проглотил ком в горле, повернулся к Георгу и сказал:


— То, что он предлагает, — самоубийство! И Аурум не поддержит нас! Ему Дитрит важнее!


Георг поглядел на Авраама, но сказать ничего не успел. Авраам начал первым:


— Ты просил помощи в этом деле, так доверься мне.


Георг удерживал взгляд несколько мгновений, а потом сказал Ласу:


— Делай, как он говорит.


— У меня здесь жена и ребёнок, Георг, — сказал Лас.


— Вот и защищай их изо всех сил! — воскликнул Георг. — И вообще где твои стальные шары?! Растерял?! Сломал?!


— Будь ты проклят, Георг, — проскрежетал Лас, но потом всё-таки обратился к Аврааму: — Ну?!


Авраам ответил:


— Нужно сделать следующее…


5

— Вилленуччо! — воскликнула Сера, когда заметила Вилхелма в госпитале.


Девушка-ураган. Вилхелм не успел опомниться, как Сера повисла у него на шее, чем вызвала усмешки коллег и перешёптывания в духе "пойди погляди на Сериного папика". До слуха долетело, и Сера даже поморщилась, но повода раздувать скандал не было. Не самое лучшее время.


— Привет. — Вилхелм улыбнулся, положил руки на её талию, а потом поставил Серу на пол. — Я вызвался добровольцем. Возьмёшь медбратом?


По тому, как загорелись глаза у Серы, можно было судить, что ответ — "да", но всё-таки она сказала:


— Нужно у доктора Игельхунда спросить. Он здесь главный.


Сера взяла Вилхелма за руку и повела за собой мимо пока ещё пустых коек, приборов поддержания жизнедеятельности, ёмкостей с восстанавливающим гелем и областей на палубе, которые больше напоминали сборочные цеха, — там восстанавливали тех пациентов, чьи тела уже значительно изменились, благодаря дарам Омниссии.


— Ты как? Не боишься? — спросил Вилхелм.


— Боюсь, — отозвалась Сера. — Спрашиваешь тоже! — Он проговорила через несколько мгновений: — Но у нас же всё будет хорошо?


Говорят "начнёшь обманывать и не сможешь остановиться" или даже "ложь рушит отношения", но Вилхелм ответил:


— Конечно, дорогая. Капитан выводил нас и не из таких передряг.


— Вот и я тоже самое подружкам говорю. Правда, Симона?


Сера обратилась к запыхавшейся медицинской сестре с тусклыми волосами и с огромными мешками под глазами. Ей бы выспаться, так как вразумительно ответить или даже понять, что там прощебетала птичка певчая, она не успела, — Сера уже пронеслась мимо.


— Всё будет хорошо, и мы сыграем лучшую свадьбу в мире! Несколько раз! — проговорила Сера.


Вилхелм остановился, Сера сбилась с ходу, обернулась, посмотрела на своего мужчину с вопросом, тот притянул её к себе, поцеловал, а потом сказал ей на ушко:


— Да. Так всё и будет, дорогая. Только успокойся.


Он отстранился и посмотрел на Серу. Она боялась, ещё как боялась, не сдержала слёз. Смахнула их, а потом проговорила, — голос грудной-грудной:


— Да. С-сейчас. У-успокоюсь.


Вилхелм вновь обнял Серу, а потом сказал ей:


— Если произойдёт разгерметизация, спасай себя в первую очередь. Не так много времени будет что-то сделать. Поняла?


— Вилхелм, ну что ты делаешь?


Из-за спины показался доктор Игельхунд. Почти все линзы из блока пока что на лбу, а поэтому его искусственные глаза выглядели почти как настоящие.


— Сейчас могут раненые поступить, а ты мне сотрудников пугаешь, — проговорил он и поспешил дальше по своим делам.


— Я всё исправлю, док! — крикнул Вилхелм вслед, а потом перевёл взгляд на Серу: — Ну же, выше нос. Да, это твоё первое сражение на "Амбиции", я же пережил десятки. И ничего, живой.


— Всё будет хорошо?


— Всё обязательно будет хорошо. На этот раз даже абордажа не будет, как я слышал.


— А почему ты тогда при оружии?


6

У Вилхелма были веские причины вооружиться. Намечалась схватка не на жизнь, а на смерть. Пусть не Тангира-III, но и в этом случае пострадают сотни тысяч человек.


"Tibi gratias ago Deus Mechanicus" вырвался вперёд и обошёл даже "Амбицию", которая была вообще-то в авангарде. Нет, это не магос Аурум перенервничал и сглупил. Он получил такой приказ от адмирала их маленькой эскадры — Ласа Руиза. Цель манёвра — выиграть время, чтобы совершить один-единственный меткий выстрел из орудия "Нова".


Родился не ослепительный шар выпущенной на волю плазмы, а словно бы туча с молниями. Лёгкие крейсеры успели рассредоточиться, но парочка всё-таки попала под воздействие.


Из-за радиационной бури оборудование на борту пиратских кораблей сошло с ума. Ещё не электромагнитный импульс, сжигающий чувствительную электронику, но в облучении тоже нет ничего приятного.


— Экипажам "Spiritus" и "Amen", — произнёс Лас Руиз, — Заходите на врага с кормы. Выбейте им двигатели! Если враг начнёт поворачиваться навстречу, прекратить выполнение команды и вернуться на исходные позиции.


Офицер связи кивнул и поспешил передать сообщение на корабли союзников с Дитрита.


Лас Руиз продолжал:


— Экипажу "Tibi gratias" мои поздравления. Отличный выстрел! Пусть магос Аурум пока охладит двигатели, а потом вернётся к схватке.


Старпом Ласа тоже выполнял функцию офицера связи. Сейчас следовало делать всё точно и сообща.


— Транспортным судам приказываю двигаться к Нибеле, а нам на врага. Полный вперёд!


Теперь уже "Амбиция" развила скорость, более подходящую какому-нибудь фрегату. Да, такое действие сверх меры нагружает генераторы и убивает двигатели, но иначе сойтись с противником накоротке — особенно с противником быстрым — очень сложно или вообще невозможно.


Пока фрегаты посылали одну торпеду за другой в попытке парализовать лёгкие крейсеры, "Амбиция" оказалась между ними, да так, что при соприкосновении пустотных щитов произошло замыкание. Защита как "Амбиции", так и "Неустрашимого" вспыхнула и погасла.


Заговорили макроорудия. Ослепляющие линии, протянувшиеся из стволов излучателей, рассеяли тьму космоса.


Сказалась разница между классами кораблей. Лёгкий крейсер типа "Неустрашимый" создавали для погонь, поддержки, быстрых рейдов и патрулирования окраин. Он не держал удар, да и ответить полноценному крейсеру ему было нечем.


Перестрелка борт в борт с "Амбицией" — самоубийство, но капитан "Неустрашимого" ничего поделать не мог, — он угодил в ловушку и желал лишь подороже продать свою жизнь и жизни подчинённых. Снаряды из лёгких макроорудий даже не пробивали броню "Амбиции", только лишь оставляли вмятины, сметали с обшивки украшения и слабозащищённые зенитные орудия.


Кстати, о зенитных орудиях. Жест отчаяния, но пиратский капитан отдал приказ об абордаже, хотя ещё не нанёс "Амбиции" достаточно урона, чтобы хотя бы один челнок добрался до цели.


Вспышки взрывов лёгких транспортников, линии трассёров зенитных установок, раскалённые снаряды, вырывающиеся из макроорудий, словно шары лавы из вулкана, полыхающий воздух, вылетающий наружу из пробоин, тысячи погибших, — так выглядела схватка "Неустрашимого" с "Амбицией".


Ожесточённый обстрел, наконец, дал результаты, и снаряды начали прошивать корпус "Неустрашимого".


— Идём на сближение. Курс — 9-0-1! Разворот по оси на десять градусов! — отдал команду Лас.


Казалось бы, "Амбиция" лишь слегка подтолкнула "Неустрашимого", но у того отвалился клинообразный нос. Корабль потерял управление, завис в пустоте разорванный и выпотрошённый в облаке обломков и заледеневших тел.


Второй лёгкий крейсер типа "Стойкость" вырвался из радиационного поля, но слишком поздно. Эсминцы уже зашли в тыл, и после многочисленных пусков торпед им удалось вывести из строя двигатели. Теперь корма вражеского корабля полыхала не ослепительным белым светом, а красным, — настолько раскалился металл после взрыва. "Стойкость" ещё не погибла, но обездвиженная она уже никому не угрожала, превратилась в грушу для битья.


— Капитаны "Spiritus" и "Amen" докладывают, что у них заканчивается боезапас, — предупредил старпом. — Хотят выйти из боя.


— Нет, я запрещаю, — отозвался Лас. — Их авгуры мне ещё понадобятся. Пусть отступают и прячутся от обстрелов за нашей бронёй.


К сожалению, одному эсминцу выполнить приказ не удалось, — его настигли бомбардировщики.


Скоростной прорыв сквозь перекрёстный огонь зенитных установок, изящное подныривание под пустотный щит и сброс бомб со смехотворного для космических сражений расстояния в сотню метров.


Надстройка с капитанским мостиком и мачта с чувствительной аппаратурой исчезли, весь корпус в пробоинах и напоследок в качестве своеобразной вишенки на торте — огневое поражения арсенала, где и хранились немногочисленные оставшиеся торпеды. Произошёл подрыв боезапаса, и "Spiritus" превратился в облако яростного пламени, а потом и в тучу обломков, где даже не разберёшь, какая часть к чему относилась.


— Срочное видеообращение на "Tibi gratius" и "Amen", — сказал Лас.


Он поправил мундир, а потом посмотрел на потолок, откуда спустился голопроектор. Устройство выпустило полупрозрачную голубоватую плоскость, просканировало Ласа от макушки и до пят, а потом осветило его тусклым сиянием. Запись началась.


— Солдаты и офицеры Дитрита, я приношу свои искренние соболезнования, — произнёс Лас Руиз. — Ваши братья и сёстры погибли как герои, честно исполняя воинские обязанности. Их ждёт слава и вечное служение во имя Бога-Машины и первого апостола Его.


Ответ пришёл очень скоро.


— Звуковое сообщение от магоса Аурума! — воскликнул офицер связи.


— От него даже не спрашивай, а сразу проигрывай! — приказал Лас.


Зазвучал синтезированный голос техножреца:


— Дитрит может пожертвовать эсминцами, но вы должны понимать, капитан Руиз, что "Tibi gratius" — основа обороны моей планеты, и рисковать им я не могу. Вырабатывайте тактику, опираясь на этот факт. И да поможет нам Бог-Машина.


Лас слышал это и прежде, а поэтому даже отвечать не стал, не время.


— Сэр, "Стойкость" в области поражения! — предупредил старпом.


— Отставить стрельбу! Со "Стойкостью" разберёмся позже. Пока мне нужен краткий отчёт, и ещё обнови карту на голостоле.


Выходило так, что противники перегруппировываются. Скорее всего, Генриху не удалось убедить капитанов лёгких крейсеров ещё раз попытаться замедлить эскадру Георга, — дураков убили или покалечили, а те, кто выжил, отрезвели и больше на рожон не лезли.


К тому времени, как пираты построятся в боевые порядки, пройдёт пара часов, и вроде бы вот он — счастливый случай, и не стоило переживать. В иное время Лас Руиз попытался бы добраться до Точки Мандевилля и совершил бы перелёт куда-нибудь в спокойное место. Да, так он обрекал Нибелу на разорение, но своя рубашка ближе к телу. Однако Авраам настаивал на другом, — на генеральном сражении в "туманной" пелене вокруг Гас-II.


Лас вздрогнул. Во время размышлений натолкнулся на довольно простой, но почему-то неучтенный вариант развития событий.


— А что если Генрих за нами не последует?


Георг ухмыльнулся и проговорил:


— О… я уже подумал об этом.


На капитанский мостик привели здоровенного абордажника: вооружённый до зубов, в мощном скафандре с искусственными мышечными усилителями и баками с воздухом за плечами, с гривой золотистых волос и раздвоенным мощным подбородком.


— Знакомьтесь, господа, — проговорил Георг. — Это Лукас Йордаль. Служил раньше на "Русалке".


Здоровяк сотворил знамение аквилы. Присутствующие офицеры ответили тем же.


— У Лукаса есть пара слов для своего бывшего командира. Не так ли, Лукас? — спросил Георг.


— Есть, капитан. Ещё каких слов!


Голопроектор вновь опустился, и запись отправилась через леденящее мёртвое море безвоздушного пространство с "Амбиции" на "Русалку".


Лукас широко улыбнулся, помахал рукой, а потом сказал:


— Привет, босс! Смотрю, людей не жалеешь. Впрочем, ничего нового. Господин Хокберг передаёт привет. Он ждёт тебя на Гас-II. Там я возьму "Русалку" на абордаж, отрежу тебе, старикан, руки, а потом брошу на колени перед своим новым капитаном. Он обещал мне золота столько, сколько ты весишь. Так что, надеюсь, старый пердун, ты набрал веса за время нашей разлуки. Я присмотрел себе милый домик на Нагаре.


Разумеется, я не был на "Русалке", когда Генрих Эвери принял это сообщение. Но по последующим событиям можно предположить, что Генрих принял его близко к сердцу.


7

Развязка наступила через пять дней, когда наша эскадра достигла второй планеты от звезды. Мы ещё не укрылись на низкой орбите газового гиганта, зато наши транспортники уже разгружались на Нибеле. Случайных жертв не будет, — врагов дожидалось всего три корабля: чистый, словно только что из доков после ремонта "Tibi gratias", помятая "Амбиция" и "Amen", побитый так, что, казалось, вот-вот развалится.


Однако, несмотря на превосходство врага в численности и огневой мощи, Лас Руиз больше не колебался, выглядел так, как и следует выглядеть флотскому офицеру: чисто выбрит, ухожен, в отглаженной форме и со сталью во взгляде. Всё-таки сражаться в окружении не одно и то же, что принимать бой на своих условиях. Появляется надежда, вера в пусть небольшой, но шанс победить.


Или же… может быть, Георгу удалось пристыдить старого флотоводца, кто знает?


В любом случае, теперь я наблюдал за событиями лично, а не восстанавливал происходящее со слов свидетелей. На мостике вообще стало многолюдно. Кто только ни заходил!


Котар дежурил постоянно, ссылаясь на то, что в случае абордажа нужно отстоять мостик любой ценой. Время от времени показывался капитан Де Бальбоа, спрашивая, когда уже его головорезов, в свою очередь, отправят на захват вражеского судна. Захаживали Мурцатто, Вилхелм, Нере и многие-многие другие высшие и не очень офицеры не в силах скрыть нервное возбуждение. Деятельным людям особенно неприятно, когда от их усилий ничего не зависит.


Не стану скрывать, — все ждали чуда от Авраама.


Только какое же чудо можно встретить в атмосфере газового гиганта? Температуру до тысячи градусов, давление, способное смять человека в кровоточащую лепёшку, гелевые дожди, аммиачные облака и чудовищные бури, которые никогда не увидишь где-либо ещё. Но достаточно ли этого?


Как обычно Авраам свои козыри не раскрывал и вида не подавал. Один из лучших игроков на моей памяти.


— Обнаружены неопознанные объекты!


От этих слов кто присел, кто чуть ли не на месте подпрыгнул. Я был спокоен, меня смертью не напугать, а поэтому я следил за действиями Авраама. Продумал ли он всё до мелочей или же всего лишь такой же авантюрист, как Георг… ну, может быть, чуточку умнее?


Авраам сделал шаг ближе к обзорному иллюминатору, хотя даже Ангелу Смерти не получится разглядеть что-нибудь за многие тысячи лиг от "Амбиции".


— Этого ещё не хватало, — проворчал Лас. — Объекты движутся?


— В данный момент нет, — отозвался старпом. — Три объекта скрывались за звездой. Заявили о своём присутствии и больше ничего не делали. Сейчас дрейфуют.


Георг спросил у Авраама:


— Это твоя помощь? Нам двигаться навстречу?


— Нет, да мы и не успеем, — ответил Авраам. — Капитан Руиз, отправьте разведывательные зонды.


Лас кивнул и обратился к офицерам мостика:


— Вы слышали команду. Действуйте!


Вообще-то зонды не бесконечные, но, слава Богу-Императору, они достаточно дешёвые и простые для изготовления даже на тех планетах, где нет орбитальных доков.


Крохотная металлическая сфера с несколькими вытянутыми антеннами, расположенными, словно хвосты, по поясу устройства, отправилась в бесконечное плавание по морю звёзд. Однажды она отдалится на такое расстояние, что "Амбиция" перестанет принимать сигналы. Зонд обретёт свободу, увидит много того, что не суждено увидеть простому человеку, пусть он хоть сотни лет путешествует от одной планеты к другой.


— Что дальше? — спросил Лас у Авраама.


— А дальше мы движемся навстречу шторму. — Авраам указал пальцем на серебристую воронку с тёмным провалом посередине.


В ближайшей к нам области Гас-II стихия рвала и метала. На определённой глубине пустотные щиты уже не помогут. "Амбицию" с её усиленной на верфях Мордвиги-Прайм бронёй скрутит и переломает, словно банку консервов, попавшую под танк.


Лас повернулся к Георгу и произнёс:


— Ещё не поздно, капитан. Микро-варп прыжок к Точке Мандевилля, а потом уже и полноценное перемещение.


Георг поморщился и отмахнулся:


— Не дрейфь! Я вот смотрю на Авраама и вижу скалобетонную уверенность. Проникся. Неужели ты не чувствуешь того же?!


Лас вздохнул и отозвался:


— Нет, капитан. Тяжело на душе.


— Ну, ты вроде раньше подбухивал на посту. Может быть, зря завязал? — Георг ухмыльнулся.


Лас помрачнел и отдал приказ на погружение в атмосферу газового гиганта.


Сначала была влажная пелена, как будто бы даже оседающая на пустотных щитах вокруг корабля. Впору радоваться, что Лас Руиз даже сражаться предпочитал с иллюминатором, незакрытым бронированными ставнями, иначе бы я всего этого не увидел.


Чуть погодя далёкие молнии осветили окрестности, и оказалось, что "Амбиция" где-то меж тяжёлых облаков или грозовых туч.


— Температура почти тысяча градусов, — доложил старпом.


Пелена вокруг Гас-II мерцала зловещим малиновым светом, словно мы угодили внутрь огромного живого существа. Наверное, я не сильно ошибусь, если напишу, что газовый гигант пытался переварить "Амбицию" и другие корабли, которые сами залетели в его пасть.


— Около пятисот атмосфер! Щиты под давлением! Техножрецы отмечают повышенную нагрузку на генераторы и трансформаторы!


Люди на мостике затаили дыхание. Раздавался лишь равномерный шорох охлаждающих систем когитаторов и едва заметный писк иной аппаратуры. Людей можно понять — не каждый день оказываешься в ситуации, когда по собственной воле приближаешь смерть.


— Что с пиратами? Преследуют нас? — спросил Лас.


— Да, капитан, — отозвался старпом. — "Русалка" даже пустила торпеды, но сами понимаете…


Даже я понял. Редкие молнии при входе в атмосферу Гас-II сменились ветвистыми или даже шарообразными сгустками чистой энергии, ежесекундно проверяющей щиты на прочность. У торпед пустотных щитов не было. Их жизненный путь закончился, едва начавшись.


И если бы только их.


— "Amen" пропал! — воскликнул офицер связи. — Никто не отвечает!


Лас проскрежетал зубами и выпалил:


— Ну что?! Доволен, Георг?! Ещё один корабль потеряли! На двухстах лигах атмосферу уже и газом считать нельзя! Там и нам конец!


Георг протёр пот со лба надушенным платком и произнёс:


— Авраам?


— Сейчас-сейчас…


— Сука, так и знал, что годы скажутся, и ты когда-нибудь сойдёшь с ума! — проговорил Георг.


Он уже повернулся к Ласу, когда Авраам отозвался тихо:


— Подожди. Ещё секунду. Если я не прав, то перед смертью увидишь, как я съем твою шляпу. Неплохое же зрелище, не так ли?


Георг поморщился, с шумом выдохнул воздух и взмахнул рукой так, словно дал пощечину карлику.


Авраам же сжал ладони в кулаки и, не отрываясь, глядел в иллюминатор на сминающую стихию, которая только что поглотила почти десять тысяч человек из экипажа "Amen".


Вот это хищник! Такой голод не утолить!


— Магос Аурум докладывает о сбое ауспиков и авгуров, — проговорил офицер связи. — Якобы поблизости объект, сравни…


Авраам резко вскинул голову и воскликнул:


— Вот оно! Лас, уводи нас отсюда!


— Наконец-то, — отозвался Лас. — Маршрут построен. Господа, за работу. Всё это безумие пора прекращать.


Георг глядел то на Ласа, то на Авраама. Последний потирал ладони и тихонько посмеивался.


— Ну и чего ты ржёшь?! — Георг нахмурился.


— На мгновение. — Авраам поднял палец. — На мгновение я подумал, что ошибся. Думал, будет довольно забавно умереть, пережёвывая шляпу.


Авраам повернулся к Котару и добавил:


— Наверное, тяжело преодолеть соблазн пробраться мне в голову, но у меня оккультные татуировки под волосами и ещё лист сурдиума под черепушкой. — Авраам даже постучал себе по голове. — Просто подожди, как мы покинем орбиту, а главное — как наши враги покинут… если покинут.


За иллюминатором вновь картина тёмного океана в разноцветных точках далёких звёзд. Больше никто не сжимал поручни у края площадки. Присутствующие собрались вокруг голостола и ждали, когда появятся данные от перезагруженных устройств.


"Русалка" вырвалась из плена безумной стихии через пять минут после "Амбиции" и "Tibi gratias". Генрих свои намерения не менял и начал разворачивать корабль бортом, чтобы отрабатывать цели из излучателей.


Однако его союзники не спешили поддержать главнокомандующего. Они вообще словно бы потерялись где-то там, в облаках, в зловещем тумане газового гиганта.


— Ну… чего ждёте? — спросил Авраам. — Нас больше. На абордаж!


Лас прищурился и проговорил:


— Уж не хочешь ли ты сказать…


— Хочу, — перебил Авраам. — Остальные мертвы. Вперёд, чёрт побери!


Лас попытался найти поддержку в лице Георга, но тот ударил кулаком по металлической ладони протеза и воскликнул:


— Вот это поединок! То победа, то поражение! В атаку!


Если Генрих и начал что-то подозревать, то по действиям на поле боя этого и не скажешь. "Русалка" методично и сверхъестественно точно укладывала один луч за другим по приближающимся противникам. Сначала сбила щит с "Амбиции", потом начала вскрывать её броню.


— Разгерметизирован отсек А-5! Пожар в отсеке B-7! — воскликнул старпом. — Ещё несколько случаев не подтверждены! Возможно, выживших нет!


Лас стиснул зубы. Георг сжал ладони в кулаки.


Носовых орудий у "Амбиции" нет, и приходилось терпеть, пока не приблизишься к цели.


— Свяжитесь с Пиу… — проговорил Георг.


— Я уже здесь.


На мостик поднялся старый пират, облачённый в снаряжение пустотного абордажника. Шлем Пиу удерживал в сгибе локтя, оружие покоилось до поры до времени в специальных чехлах, плотно прилегающих к скафандру. Многие отправятся на абордаж в чём есть, но Пиу достал себе то снаряжение, в котором можно выжить и в безвоздушном пространстве.


— Кажется, твой десантник не соврал, — проговорил Пиу и кивнул Аврааму. — Эх, я бы многое отдал, чтобы хоть одним глазком посмотреть на то, что происходит сейчас на мостике "Русалки".


— Я бы не был так уверен, что остальные пираты пропали, — сказал Лас, перекрестив руки на груди.


Пиу отмахнулся и произнёс:


— Не имеет значения. Мы сейчас на такой дистанции, что уже не выйдем из боя, как бы ни хотели. — Пиу повернулся к Георгу и продолжил: — Так что вот условие: "Русалка" — моя.


Георг прищурился, помолчал немного, а потом проговорил:


— Если хочешь положить всех своих, я спорить не стану, но… тебе надо как-то договориться и с Аурумом тоже. Он не отказался от абордажа. Видать, скитариев выгулять хочет.


— За меня не переживай, — отозвался Пиу. — Я как-нибудь найду общий язык с шестерёнкой.


— Тогда я тебя благословляю. — Георг усмехнулся. — Раз такой ты обалдуй.


Пиу настроением Георга не проникся, был мрачен как никогда.


Георг кивнул, прогнал улыбку с лица, положил руку на плечо Пиу и сказал:


— Ты уже рискнул "Стервятником" ради меня. Сейчас собираешься рискнуть командой и жизнью. Я ценю это. Знай, в случае недопонимания с шестерёнками я поддержу тебя.


— Спасибо, Георг. — Пиу протянул руку, и Георг пожал её.


Георг продолжил:


— Короче, я всё же отправлю своих с тобой. У меня всё равно в экипаже есть люди с "Русалки", и было бы глупо их не использовать.


Пиу кивнул.


— Повяжите на рукавах яркие тряпки, — посоветовал Георг. — Мы прошляпили этот момент, и как бы не было беды. Я передам Ауруму, чтобы вас не путали с отребьем Генриха.


Пиу кивнул.


— Что ж… — Георг развёл руками. — С Богом!


Когда Пиу удалился, Авраам спросил у Георга:


— Не жирно ли?


— Высокая мотивация — половина успеха.


— Растишь конкурента.


— Бог дал, Бог взял, — отозвался Георг. — Не отвлекайся. Сейчас начнётся самое интересное.


Бои на дистанции абордажа — это не ленивая стрельба куда-то за горизонт из орудий "Нова". Бои на дистанции абордажа — это постоянный манёвр, когда корабли меняют позиции, кружатся только бы уменьшить ущерб от вражеского залпа и на всю катушку использовать собственную огневую мощь.


"Русалка" вертелась юлой в попытке работать одновременно и с левого, и с правого борта, чтобы исключить превосходство "Амбиции" и "Tibi gratias" в количестве пушек. Генрих доказал, что может не только сверкать глазом и брызгать слюной, он очень уверенно вёл бой.


Разглядывая объёмную проекцию всех трёх кораблей, участвующих в сражении, я понял, из-за чего так морщится и сжимает кулаки Лас Руиз. Если сперва мне показалось, что "Русалка" меняет курс хаотично, то теперь я увидел логику. Генрих пытался повернуть нашу мощь против нас самих, чтобы макроснаряды "Амбиции" летели мимо цели, поражали "Tibi gratius" и наоборот.


На капитанском мостике на мгновение погас свет, объёмная проекция пропала, когитаторы выключились. Лас прошипел:


— Вот сукин сын!


— Капитан… — начал было старпом, но Лас оборвал его на полуслове:


— Я уже и сам догадался!


Похоже, основной генератор, а, возможно, и вся палуба с генерацией перестала существовать. Луч холодного синего пламени, похожий на огонь газовой горелки, погасил пустотный щит, прожёг броню, испарил грозных абордажников, защищающих переходы между отсеками, прорвался к горячему сердцу "Амбиции", превратил всё и вся в мешанину расплавленного металла, который тут же схватился бесформенной массой в холоде космоса.


Хорошо, что у "Амбиции" не одно такое сердце. Крейсер Георга — не орочий летающий кусок скалы, но тоже очень живучий корабль.


Однако, как бы метко ни стреляли канониры Генриха, каким бы он сам ни был талантливым капитаном, но даже в равном бою — один боевой крейсер на другой — тяжело победить, не говоря уже о нынешней ситуации.


Генрих старался и делал всё превосходно, но…


Во-первых, "Русалка" — крейсер типа "Готика", и её излучатели лучше подходят для сражений на средних и дальних дистанциях. Во-вторых, ни о Ласе, ни об Ауруме тоже нельзя было сказать, что они — новички или бездарные флотоводцы. Аурум мог похвастаться — если, конечно, этот техножрец способен ощущать тщеславие — десятками проведённых сражений, тогда как за плечами Ласа уже больше сотни.


Пустотные щиты "Русалки" падали сразу же, не успевая проработать и нескольких секунд. Макроснаряды всё чаще не просто оставляли вмятины на обшивке, а проламывали броню, взрываясь где-то внутри. Наконец с каждым новым залпом у "Русалки" оставалось все меньше зубов, чтобы хоть чем-нибудь ответить нападавшим. Взрывы вырывали орудия из корпуса, гнули стволы, превращали целые батареи в вихрь обломков и фрагментов тел, оставшихся от команды артиллеристов и обслуги.


Совсем скоро Генрих вообще лишился возможности как-то навредить противникам, зажатый между молотом "Амбиции" и наковальней "Tibi gratias". Оставались ещё торпедные аппараты на носу "Русалки", но не было дураков, кто бы полез под их сокрушительный огонь.


— Неопознанные объекты пришли в движение! — доложил старпом.


Георг покачал головой и произнёс:


— Вот ведь хитрожопые уроды. Ждали, когда мы поубиваем друг друга, а теперь решили разделаться с победителем.


— А ты бы как сделал на их месте? — спросил Авраам.


Георг усмехнулся и ответил:


— Да так же.


Авраам хмыкнул, а потом обратился к Ласу:


— Пора добивать Генриха.


— На абордаж! — приказал Лас.


И без того избитая до состояния металлолома "Русалка" готовилась получить ещё один удар: коварный, смертоносный, проникающий в самую суть.


Не было ни излучателей, ни зенитных орудий, ничего, а поэтому вереницы абордажных катеров без приключений добрались до цели. В любом другом бою можно увидеть, что "Акулы" словно бы врезаются в цель, но здесь всё произошло иначе, куда спокойнее, без лишнего риска, буднично. Абордажные катера неторопливо подлетали к изорванным бортам пиратского крейсера, тихонько ударяли по обшивке, потом использовали магнитный захват для фиксации и, наконец, включали лазерные резаки. Опять же в иных условиях радуешься тому, что одним куском добрался до цели, неважно, куда именно, здесь же получилось сосредоточить силы на ключевых направлениях: атака на капитанский мостик, арсенал, двигательный отсек и генераторную палубу.


Поступили первые донесения от абордажников, — никакого сопротивления, только пожары, дым, трупы, оторванные руки и ноги. Главный враг — завалы, из-за которых карты чаще всего приводили лишь в оплавленный или засыпанный обломками тупик.


Вряд ли весь экипаж "Русалки" погиб. Скорее всего, Генрих отвёл выживших на позиции подальше от истерзанных боков и ближе к сердцевине огромного крейсера. Шутка ли, но перед абордажниками капитана Де Бальбоа и скитариями Аурума встала задача взять штурмом летающий город с пятидесяти-, а то и шестидесятитысячным экипажем. Дело нескольких дней, а то и недели, если вообще не придётся отступить, а потом уничтожить "Русалку" от греха подальше.


— Неопознанные суда идентифицированы, — произнёс старпом. — Перевожу данные на голостол.


Уже через мгновение мы смогли увидеть "хитрожопых уродов", как выразился Георг.


Ведущий — молниеносный эсминец типа "Кобра" под названием "Ударил-убежал". Следом за ним рвался в бой лёгкий крейсер типа "Дерзкий", окружённый роем бомбардировщиков. Через секунду над трёхмерной моделью появилось его название — "Улей". Последним на всех порах мчал крейсер типа "Лунный" под названием "Ракшас". Если первые два не удивляли какими-то конструкционными изменениями или украшениями, которые бы отличали их от тысяч однотипных кораблей, то последний выделялся носовой фигурой — каким-то злобным клыкастым демоном с занесёнными изогнутыми мечами над рогатой головой — и таинственными иероглифами, нанесёнными на обшивку. Наверное, ещё один мёртвый или малый язык, слабо распространённый в Империуме.


— С капитаном "Улья" я как-то выпивал, — проговорил Георг. — Но даже имени не запомнил, — мелкая сошка. Капитан "Ударил-убежал" — тем более, ещё и название придумывать не умеет, а вот "Ракшас"… Камала, конечно, баба огненная, но противостоять мне…


— Не одного тебя сейчас греют мысли о власти над Сецессио, — произнёс Авраам.


— Может быть, они не сражаться летят? — предположил Котар.


— Нет, уважаемый, — ответил Лас. — Это атакующее построение, да и они бы уже связались с нами через зонд, если бы хотели просто поговорить.


— Ну и сука эта Камала. — Георг ударил кулаком о край гололитического стола. — Даже если победим, то опять "Амбицию" ремонтировать. Ну что с этими пиратами не так?!


Лас вздохнул и ответил:


— Так бывает, когда ворошишь осиное гнездо.


Георг хмыкнул и отозвался:


— Это не я, это невидимая рука рынка.


Возразить Лас не успел. Раздался голос старпома:


— Мощный выброс энергии откуда-то с Гас-II!


— Что?! — воскликнул Лас Руиз.


Я же посмотрел на Авраама. Он, сложив руки за спиной, улыбался. Улыбался без привычной наглой ухмылки или издёвки, а вполне по-доброму.


— Неопознанная цель!


Я посмотрел на иллюминатор и увидел, как между нашими кораблями и наступающими пиратами раскрылись врата Эмпирей. Едкий пурпурный свет, мерзкие рожи демонов, щупальца непредставимых тварей, которые жаждали, но никак не могли прорваться в настоящий мир.


Уже через мгновение портал в мир эфемерных грёз и оживших кошмаров захлопнулся, оставив на своём месте корабль, размерами превосходящий "Амбицию" раза в два-три. Вытянутый, плотный, с громадным маневровым крылом, похожим на судовой руль, и башней капитанского мостика, увенчанной парой длинных столбовых авгуров. Бронированный нос, способный расколоть астероид при таране, гроздья разнообразных орудий по бортам, следы прошедшего сражения, которые ничуть не умаляли картину подавляющей мощи.


Кажется, такие корабли называли "Отвергающими", и их использовали когда-то в качестве экспедиционных флагманов, пока не появились первые линкоры. Конечно же, могу ошибаться.


Короче говоря, Георг недавно рассказывал о "мелких сошках". Так вот теперь "Амбиция" на фоне покрашенного чёрным "Отвергающего" выглядела именно такой мелкой сошкой.


И не только она.


"Ударил-убежал" разогнался слишком сильно. Капитан эсминца не учёл, что кто-то может рискнуть и применить микро-варп прыжок не за пределы системы, а меж планет, не побоявшись столкновения в случае ошибки в расчётах.


"Ударил-убежал" влетел в нос "Отвергающего" и…


С "Отвергающим" ничего не случилось, а вот эсминец развалился на куски.


"Улей" сбавил ход, ушёл от столкновения, но всё равно находился слишком близко к гранд-крейсеру. Залп, и шесть сверхтяжёлых торпед, каждая из которых размером с небольшой шлюп, устремились к цели. Бомбардировщики попытались сбить снаряды и спасти от неминуемой гибели материнский корабль, но были заточены для поражения других объектов. Тут требовались истребители-перехватчики. "Улей" и бомбардировщики исчезли в ослепительной вспышке, породившей волну пламени и мельчайших раскалённых частиц.


— Вот помощь, которую я обещал, Георг, — проговорил Авраам. — Пустынные Странники. Мои братья. — Он сделал паузу и добавил: — Впечатляет?


8

Георг мерил шагами десантный отсек "Арвуса".


— Да уймись ты уже! — проговорил Авраам.


— Да как "уймись"?! Ты хоть представляешь, какая тяжесть с плеч свалилась?


Авраам хмыкнул и сказал:


— Не забудь о данном обещании.


Георг отмахнулся и произнёс:


— Будет тебе Белами-Ки, будет! Проклятье! Добро в руки валится, только подставляй! Просто охуенно!


— Капитан, Белами-Ки ещё не захвачен, — подал голос Ловчий. — Даже "Русалку" ещё не зачистили.


— Это всё вопрос времени! Нескольких дней! — отозвался Георг. — Всё! Больше нет никакой пиратской вольницы! Разбита и рассеяна.


— Капитан Кассаб всё ещё может попытаться вас убить, — продолжал Ловчий.


— Может, — согласился Георг. — И это будет её последней выходкой.


Камала Кассаб, капитан "Ракшаса", предложила встречу сразу же после гибели "Улья". Сначала приглашала к себе, но Георг дал понять, что она не в том положении, чтобы диктовать условия. Обе делегации направились к мрачной громаде "Отвергающего", которого Авраам назвал "Пентаклем".


Информации об этом корабле не было в судовом журнале. Не было, соответственно, и ни в одном порту, который "Амбиция" посетила за многие тысячи лет существования. Мало сказать, что этот факт сразу окутывал происхождение "Пентакля" покровом тайны.


Да, "Амбиция" — древний корабль, бороздящий просторы космоса со времён Великого Крестового Похода, но тогда сколько же лет "Пентаклю", и где Пустынные Странники достали такую древность?


Примерно такие мысли кружились в голове Котара, пока "Арвус" нёс послов сквозь ледяную бездну космоса.


В один миг Котар всё-таки не выдержал и спросил:


— Слушай, Авраам. Как вы получили "Пентакль"? Такие корабли больше не делают. По крайней мере, в Империуме.


— Это трофей, — отозвался Авраам. — Отбили у еретиков, очистили, освятили и с тех пор используем во славу Бога-Императора.


— Я слышал истории, что сама конструкция "Отвергающих" порочна. Привлекает зло. Поэтому их так любят потерянные и проклятые.


Авраам ухмыльнулся и ответил:


— Только не говори мне, что веришь в эту чепуху. Корабль как корабль. Нет в нём ничего сверхъестественного. — Авраам сделал паузу, а потом продолжил: — В корабле нет ничего сверхъестественного, а вот в магистре есть. Мой повелитель — Сава — очень могучий псайкер. Тебе, Котар, следует быть вдвойне осторожнее во время общения с ним. Попытаешься прочесть мысли, и он сожжёт твой рассудок.


— Понял. — Котар кивнул. — Вы, Странники, вообще очень скрытные ребята.


— Одно время специализировались на скрытности, — проговорил Авраам. — Ты не смотри, что я в компании постоянно на передке в самой гуще. На самом деле я — разведчик, диверсант.


— Сейчас тоже разведываешь? — спросил Котар.


Авраам улыбнулся и ответил:


— Можно и так сказать.


"Арвус" добрался до цели. Опустилась рампа, и по ней прошагали представители Classis Libera: впереди Георг в своём привычном наряде, следом Авраам в своих привычных угловатых силовых доспехах, разве что снова перекрашенных из цветов Караула Смерти в яркую красно-синюю полоску.


В образах оставшихся делегатов произошли изменения.


После потери руки на Вайстали Ловчий пересмотрел взгляд на защиту и нападение. Больше он не скрывался под покровом неряшливого балахона, всё на виду. В местах сочленений и уязвимых мест были наварены дополнительные листы брони или даже добавлены элементы доспехов, — такие, как, например, гуссеты и тассеты. Голова скитария изменилась и теперь больше напоминала шлем из историй древней Терры под названием "Армет".


Магос Децимос не отыскал в арсенале "Амбиции" ещё один комплект аккордовых когтей вместо потерянных, поэтому Ловчий повесил на пояс ножны с силовым мечом, на грудь — перевязь с гранатами, а в наплечную кобуру вложил флешеттный бластер. Кто-то скажет "чересчур", но этот человек ещё не встречался в бою с генокрадами.


Последним из челнока спустился Котар. Он ещё не окончил работу над подаренной терминаторской бронёй, а поэтому использовал те доспехи, в которых и прилетел провести расследование в Classis Libera. Цвета Саламандр — чёрный и зелёный — были гармонично дополнены алой мантией, заколотой у горжета золотой фибулой, выполненной в виде драконьей головы.


Появления гостей в полумраке дожидалось несколько десятков людей и семеро Ангелов Смерти.


Люди выстроились в два квадрата по пять человек на сторону. Каждый в тёмной одежде с опущенной головой. У каждого на лбу татуировка. Котар присмотрелся и разобрал что-то похожее на крылатый меч — знак потомков Льва.


Меж квадратов верных слуг стояли и сами Пустынные Странники. У каждого древние силовые доспехи третьего или четвёртого типа, покрашенные в чёрный цвет, поверх них каждый надел свободный белоснежный балахон, каждый прижимал к груди болтер, но ни у одного Котар не увидел какого-либо символа или украшения ни на наплечниках, ни где-либо ещё. Можно было посчитать их безымянными воинами Караула Смерти, если бы Котар не знал, что Странники к этим воинам не относятся.


Предводитель в центре. Примерно то же облачение и оружие, что и у остальных Странников, вот только вместо балахона мантия. Как и у Котара она была закреплена фибулой, — львиной головой из белого золота. Отличия, в первую очередь бросающиеся в глаза и ощутимые в воздухе, — это едва заметный одновременно приторный и тошнотворный запах гниения, возможно, отсутствие правого наплечника, а то и вообще руки под тканью мантии, а также металлическая маска с тонкими, в скорби сжатыми губами, прямым носом и маленькими отверстиями, через которые на мир взирали воспалённые глаза мутного болотного оттенка.


"Ну здравствуй, Саламандра, — раздался тихий голос в голове Котара. — Давно я не встречал вашего брата".


Магистр Сава удивительно незаметно обошёл защиту Котара, отчего тот даже ненароком приготовился к бою: отвёл ногу назад, нащупал рукоять меча.


"Успокойся, я не собираюсь причинять тебе зла. Но пообещай мне беседу после того, как все дела будут улажены".


"Конечно, магистр Сава", — отозвался Котар, хотя и понимал, что таким существам, как Сава, необязательно что-то у кого-то спрашивать.


Тем временем Авраам вырвался вперёд, припал на колено, склонил голову перед магистром и произнёс:


— Господин.


— Мальчик мой, — отозвался Сава. — Сколько лет… Рад тебя видеть.


Голос Савы отличался от мыслеречи тем, что был ещё тише и мягче. Однако Котар мог поспорить, что слова Савы разберут все, независимо от того у кого какой слух, способен ли слушатель вообще слышать.


— Нас стало меньше, — проговорил Авраам, оглядев строй космических десантников.


— Ты знаешь, — время беспощадно. Но мы ещё сильны, и только что это доказали.


Сава помолчал немного, а потом добавил:


— Как ты понял, где нас искать?


— Вы не изменяете себе, господин. Бьёте из засады. Вот я и решил, что если на Гас-IV и Гас-V пираты с вами не столкнулись ещё до нашего появления, то другого выбора нет. Разве что… вас вообще в системе нет.


Сава хмыкнул и ответил:


— Вообще-то как раз там мы и были, на Гас-IV. Пришлось на самом малом ходу менять позицию, пока нас не засекли. — На несколько мгновений воцарилась тишина, а потом Сава сказал: — Пусть твои товарищи представятся. Все, кроме колдуна, с ним я уже успел переброситься парой фраз.


Авраам отвёл руку назад и махнул, призывая остальных членов команды преклонить колено перед магистром.


Георг поспешил сделать это, Ловчий пусть и с небольшой заминкой, но присоединился.


— Господин, — проговорил Георг.


— Ты позвал нас, торговец, и вот мы здесь, — проговорил Сава. — Наши судьбы переплетены.


— Я благодарю Вас, господин, за вмешательство, — сказал Георг. — Вы появились, мало сказать, как вовремя.


— Мы давно не вмешивались в дела смертных, — проговорил Сава, — но порой даже нам без смертных не обойтись.


— Вы получите всё, что просил Авраам, — сказал Георг. — Кроме того, если вы и дальше будете поддерживать мою компанию, то я обещаю вам ещё большие дивиденды от этого дела.


Сава рассмеялся. Когда приступ смеха прошёл, он произнёс:


— Очень щедро, торговец. Очень! Но мы преследуем только свои интересы. Если они совпадут с вашими… — Сава взмахнул рукой. — Что ж… повезло. Бог-Император любит вас.


— О большем я и не прошу, господин, — сказал Георг и уткнулся взглядом в пол.


В это мгновение сквозь пузырь защитного поля пролетел абордажный катер с "Ракшаса". Во тьме помещения и не угадаешь, нацелены ли на летательный аппарат какие-нибудь турели или нет, но Котар предположил, что вряд ли. Он предположил, что их роль взял на себя Сава. Стоит катеру хотя бы дёрнуться слишком резко, и он тут же превратится в лужу расплавленного металла или отправится обратно в космос, но уже по кусочкам.


Катер приземлился, и из него высыпал целый отряд разнообразного пиратского сброда, снаряжённого так, что не найдёшь ни одного одинакового наряда, костюма, доспеха или скафандра. В Classis Libera со временем хотя бы появился собственный стиль, пусть тоже совершенно не строгий и собранный из лоскутков. В случае с экипажем "Ракшаса" о стиле и речи не шло.


Руководила джентльменами удачи смуглая женщина в армейских ботинках, штанах, майке на голое тело. Вся перетянута ремнями портупеи с многочисленными инструментами если не для убийства, то для причинения адской боли. Во лбу опал или агат — Котар не разобрал издали — плечи, шея, возможно, и грудь покрыты цветными татуировками преимущественно оранжевого оттенка. Волосы густые и растрёпанные.


— Ах ты хуй! — вместо приветствия начала Камала, обращаясь к Георгу. — Не знаю, из какой дыры ты достал своих громил, но будь ты проклят! Говори свои условия, пока я ещё могу тебя слушать!


Её пальцы подрагивали. Вольно или невольно Камала тянулась к ножу, тянулась к пистолету.


Георг прищурился и сказал:


— Передай всем своим дружкам, кого здесь нет, — если такие, конечно, ещё остались. Сектор Сецессио — мой. У вас под ногами земля гореть будет, если попытаетесь сделать что-то поперёк моей воли.


— Так, значит?!


— Да, так! — отрезал Георг. — Есть лишь два пути остаться в Сецессио: работать на меня или сдохнуть.


— С превеликим удовольствием вскрыла бы твою глотку. — Камала показала на себе пальцем.


— Можешь попробовать. — Георг поманил Камалу ладонью.


"Оставим смертным их свары, — прозвучал голос Савы в голове Котара. — Столько шума".


"Их век короткий, — ответил Котар. — Привлекают внимание. Живут ярко. Горят".


"Но ты не такой?"


"Возможно, с вашей точки зрения и нет разницы".


Сава посмеялся. Разумеется, никто этого не слышал, кроме Котара. Для всех присутствующих они оставались огромными железными скалами: неподвижными, безмолвными, вечными.


"Магистра Данте считают старейшим среди нашего племени, но только потому, что мало кто хвастается прожитыми годами", — сказал Сава.


"Позволите вопрос?" — спросил Котар.


"Услуга за услугу".


"Идёт. Кто вы на самом деле? В смысле… Пустынные Странники?"


Сава долго не думал, но всё же сделал паузу, перед тем как сказать:


"Мы — осколки некогда могучего воинства, ныне забытые и обречённые на смерть".


"Чьи вы наследники?"


Сава дотронулся до фибулы и произнёс:


"Ответ на этот вопрос сгорел вместе с нашими архивами давным-давно, ещё когда я сам был неофитом. Может быть, Льва. Может быть, Дорна. Лев — распространённое геральдическое животное".


Котар почувствовал, что пора передать эстафету, кивнул.


"Моя очередь, — проговорил Сава. — Каково ощущать себя немощным?"


Котар поморщился, ответил не сразу, но всё же ответил:


"Я не знал смерти, чтобы говорить, что же лучше, но… Я точно знаю, что не хочу возвращаться в капитул. Там меня снова уберут в чулан".


Сава хмыкнул и отозвался:


"Тогда у нас есть общая тема для разговоров".


Так и говорили. Сава с Котаром о мощи и немощи, Камала с Георгом о власти и деньгах. Отличие лишь в том, что первые пришли к взаимопониманию, а вот у Камалы выторговать себе лучшие условия не получилось.


За Георгом была сила, и он диктовал свою волю.


9

Белами-Ки неторопливо вращалась в той системе Проливов Балта, где звезда уже давным-давно погасла. По-хорошему, никому нет дел до таких мест — мертвечина — здесь не ждут незваных гостей. Поэтому когда из проломов варпа вынырнули "Русалка", "Ракшас", "Висельная шутка" — тот повреждённый лёгкий крейсер с выбитыми двигателями — боевую тревогу не объявили. Это же свои люди.


Техножрец, руководивший небольшой дозорной станцией, плывущей среди астероидов, запросил необходимые пароли, получил их, а кроме того ещё и видеообращение:


Свет гололитического проектора сложился в скривившиеся лицо Генриха Эвери.


— Если хоть одна мразь спросит, что у меня с ебалом, или отпустит "смешную" шутку, типа от "Русалки" только хвост остался", — Генрих говорил о последствиях попадания макроснаряда в носовую фигуру, — то я убью и его, и всех членов его семьи, — Глаз поддёргивался, кожа натянулась на скулах, Генрих кривил губы. — Лучше подготовьтесь принять раненых, постройте ремонтников и жрецов. Георг мёртв, но его смерть нам дорого стоила.


Генрих кривился не только из-за боли от страшных ран, — Лукас Йордаль всё-таки исполнил своё обещание, — но и из-за того, что пытался сопротивляться воле Котара.


Однако какой бы могучей волей пират ни обладал сам, но… нужно ещё что-то кроме, чтобы не стать марионеткой того, кто одарён или проклят порочной силой варпа.


Камалу и всех высших офицеров "Ракшаса" контролировал, в свою очередь, Сава. Да, Камала в итоге приняла соглашение, но Георг пошёл на большой риск, и одна ошибка могла порушить все замыслы, сделать простое невероятно сложным.


"Русалка" и "Ракшас" одновременно пристыковались к Белами-Ки. "Ракшас" почти не пострадал, скорость потерял не из-за повреждений, а потому что буксировал лагом "Висельную шутку".


Выстроившиеся медики не дождались раненых, а ремонтные команды не приступили к выполнению своих обязанностей, потому что с одной стороны на них выступил Вольный Клинок Нераж и бойцы капитана Де Бальбоа, а с другой — Пустынные Странники со скитариями магоса Аурума.


Котар был в первой команде.


Защитники космической станции дали нападающим фору. Скорее всего, просто-напросто растерялись при виде многометровой боевой машины. Не на каждом поле боя увидишь, не говоря уже о пиратском логове на окраине галактики.


Каждый шаг — гром, каждый выстрел — молния. "Копейщик" Неража вступил в сражение как разгневанное божество. Падите ниц перед его мощью!


Наведение на цель, грохот выстрела, оболочка от порохового заряда летит вниз, — смотри, чтобы не зашибло! — и вот "Копейщик" поворачивается уже к следующей стационарной турели.


Вообще-то у лазерных спарок "Сабля" был шанс сбить с имперского рыцаря защитное поле и повредить суставы, но для этого было бы неплохо, чтобы рыцарь стоял и ничего не делал.


Нераж такой возможности тем, кто в него стрелял, не давал.


Шаги многотонной боевой машины отдавались по всему телу, но это приятное ощущение, если знаешь, что она на твоей стороне.


— В укрытие! — кричал Котар. — Бегите на корабль! Живо!


Он знал, что предпримут защитники станции и хотел избежать лишних жертв. Ни медики, ни ремонтники не виноваты в том, что их хозяева воюют.


Кто-то послушал десантника и поспешил к чреву "Русалки" сквозь строй бойцов Де Бальбоа. Другие просто уткнулись в пол, не в силах подняться, пока вокруг рвались снаряды, свистело лучевое оружие и ревело пламя. Они не подозревали, что уже через несколько мгновений все звуки стихнут.


Несколько нажатий клавиш, подтверждение, и заслонки, защищающие людей Белами-Ки от тьмы и холода космоса, разошлись в стороны, запуская внутрь убийственный вакуум.


Невольные свидетели нападения, незакреплённые контейнеры, обломки турелей, останки охранников, воздух, — всё это унеслось за пределы станции. Всё, кроме захватчиков. Захватчики подготовились.


Что у имперского рыцаря, что у космического десантника, даже в скафандрах пустотных абордажников есть магнитные подошвы. Наступление продолжилось.


Через несколько мгновений Нераж достиг врат, разделяющих причал и станцию.


На левом манипуляторе боевой машины словно звезда вспыхнула, — вытянулось силовое копье. Нераж просканировал конструкцию и подводил оружие туда, где находились ключевые крепления. Металл плавился как воск и тут же застывал уродливыми наростами, не доходя до абордажников.


Нераж погасил силовое копьё, повернул мощный корпус своего стального скакуна, а потом высадил одну из створок. В ином другом случае толстый лист металла передавил бы кучу народа, но Нераж принял удар на себя, а потом отвёл лист в сторону. Выломанная створка отправилась к "Русалке". Наверное, случится авария, и "Русалка" получит повреждение, но дело в том, что она уже в таком состоянии, что никто и не заметит.


Ураган, очистивший причал за несколько минут до этого, теперь крушил следующий отсек. В детстве многие мечтают летать как птица, но вряд ли подозревают о том, что желание это может стать явью самым ужасным образом. Вопя что есть мочи, защитники, рабочие, специалисты и случайные свидетели нападения отправлялись в последнее плавание. Они сталкивались друг с другом, с обломками, бились о стены и потолок и, наконец, вылетали в космос.


Всего несколько секунд, и защитники станции поспешили закрыть заслонки. Люди были ошеломлены, техника перевёрнута или измята, орудия не способны пробить ионный щит имперского рыцаря, а тот, в свою очередь, просто не замечал ни одного препятствия. Один за другим защитники Белами-Ки складывали оружие и поднимали руки.


Котару даже стрелять не пришлось. Он, наоборот, следил за тем, чтобы бойцы Де Бальбоа не свирепствовали сверх меры. После тяжёлых абордажных боёв многие были на взводе, пальцы дрожали на спусковых крючках. Мысли этих людей ещё не очистились от крови.


Странникам и скитариям другой абордажной команды без поддержки имперского рыцаря, конечно же, пришлось потуже, но если зачистка "Русалки" заняла четыре дня, то на Белами-Ки флаги сменили спустя четыре же часа.


10

Поставить жирную точку и подвести черту под сопротивлением пиратов Георг решил в шлюзе, где накапливался пепел после сжигания отходов.


Присутствовали Авраам, Ловчий, Пиу и я. Солдаты привели пленников.


Стены, пол и потолок в гари, в воздухе стоял стойкий запах костра, в котором жгли шины.


Генриха бросили на колени. Наверное, больно ударился, но не проронил и звука. Стиснул зубы и прожигал присутствующих взглядом. Никак иначе навредить он нам не мог, — рук-то нет. Одну Лукас Йордаль забрал в бою, другую уже после того, как Генрих обессилел из-за увечья. Культи у локтей толком не обработали, прижгли силовым оружием. По лбу пирата бежали крупные капли пота, — его лихорадило. Не могу не признать, что после всех злоключений держался Генрих на редкость стойко. Не иначе как хотел остаться в памяти собравшихся несгибаемым сукиным сыном, из которого можно делать самые крепкие гвозди в мире.


— Ну?! Чего ждёшь?! — спросил он у Георга. — Говори уже, и давай покончим с этим.


Георг хмыкнул и произнёс:


— Знаешь, мне казалось, будет приятнее. Но… нихуя. Честно говоря, я даже устал. Устал из-за вашей тупости.


Георг бросил взгляд в сторону Камалы и Барта Виккерса, капитана "Висельной шутки", мужчины с загорелым лицом и бледным носом из синтетической плоти. Эти пираты глаз не опускали, но промолчали, в отличие от того же Генриха:


— Рано или поздно всё закончится как обычно — твоим крахом. Вопрос только — сколько человек за собой потянешь. — Генрих обратился к пиратам: — Ну что, ребята?! Кто первый готов умереть за то, чтобы этот жирный грокс стал богаче? Да даже Пиу выглядит более дост…


С первого удара Георг оставил широкую рану на горле Генриха. Брызнула кровь, Генрих захрипел, забулькал. Со второго удара Генрих расстался с головой. Георг весь перепачкался, но убрал капли только с лица, а потом и с сабли. Взмахнул ею раз, другой, потом протёр лезвие платком.


— Как ощущения? — спросил Авраам.


— Хочу хорошенько выспаться, а уже потом прикинуть, что делать дальше.


— То, что и собирался делать.


— Да, чёрт побери, я от плана уже дважды отступил! — отозвался Георг. — Сначала Тангира, потом… это всё. Похоже, не будет никакой спокойной жизни в торговой компании. Одна проблема за другой.


— Ха! А ты как думал? Путь к богатству и славе длинный. Если бы всё было так просто, то в космосе бы было не протолкнуться от вольных торговцев!


— Твоя правда. — Георг перевёл взгляд на пиратов и сказал: — Пиу работает со мной, становится богаче, влиятельнее. Через пару лет у него будет новый корабль. — Георг показал на труп у своих ног: — Этот кусок говна пытался меня убить и разрушить моё дело. Мораль ясна? Не слышу!


— Да, — ответила Камала, поглядев на Георга исподлобья.


— Ты. — Георг ткнул пальцем в сторону капитана Виккерса.


Виккерс тяжело дышал. Прищурился, проскрежетал зубами, посмотрел на изувеченного Генриха, снова на Георга, а потом всё-таки сказал:


— Говно ты, а не человек. Не буду я тебе служить. Пошёл бы ты со своими подачками нахуй.


— Какой герой… — Пиу вздохнул, сплюнул в сторону, а потом сказал: — Ещё раз нос отрезать?


— Пошёл ты!


Барт стянул перчатку, но бросил её не в Пиу, а в Георга и воскликнул:


— Последнее желание! Я знаю, что живым отсюда не уйду, но хотелось бы посмотреть, как ты змеёй на сковородке вертишься!


Георг только убрал саблю в ножны, как вновь пришлось её доставать. Он сказал:


— Думаешь, не решусь?


— Капитан, — произнёс Ловчий.


— Ты же несерьёзно?! — вторил Авраам.


Я вставлять слово не стал. Капитан носил саблю не только для красоты, он вообще-то умел фехтовать, пусть и никого из ветеранов своим умением не поразил бы.


Но с другой стороны — Барт Виккерс, рубака, который, насколько я знал, как и Пиу, сражался вместе со своей командой в первых рядах. А, кроме того, капитан Виккерс моложе, выше и здоровее.


Он с довольной улыбкой уже потянул флотский тесак с широким тяжёлым клинком из ножен.


— Хвала Императору! Напоследок хотя бы изрублю тебя на салат, — проговорил Барт.


— Попробуй, — отозвался Георг.


— Нет, не попробует.


— Авраам!


Но выкрик Георга Авраама не остановил. Он достал из кобуры болт-пистолет и снёс капитану Виккерсу голову. Кровь и мозговое вещество попало на Камалу, из-за чего та с проклятиями отшатнулась.


— Сдурел?! — обратился Авраам к Георгу. — Я теперь — твой партнёр, и мне такие игры нихуя не нравятся! Слишком многое на кону!


Георг вздохнул, его плечи поникли. Он сказал:


— Я бы справился.


Авраам отозвался:


— Даже слушать не хочу!


Ненадолго наступила тишина, пока Авраам её не нарушил:


— Иди отдыхай, а потом ты мне нужен свежим как только что сорванный персиор! — Авраам перевёл взгляд на Камалу и продолжил: — Слушайте внимательно, разбойнички. Вам лучше поскорее понять, что вы теперь в высшей лиге. Старые понты больше ничего не стоят! Либо выполняете правила, либо за вами прихожу я или кто-то из моих братьев!


Авраам помолчал немного, а потом добавил:


— Власть. Настоящая власть, люди. Больше никаких глупостей. Никакой отобранной мелочи, только большой куш. Ясно?


Никто не ответил. Но, похоже, Авраам удовлетворился тем, что увидел по лицам.


Я же для себя решил, что нашёл ответ на вопрос, кто же такой Авраам.


Если не он сам, то Пустынные Странники были фигурами иного порядка, чем просто искатели приключений и авантюристы.


Связавшись с подобной организацией, Георг получил преимущество. Но не попадёт ли он под влияние? Не стал ли он сам пешкой в чьей-то изощрённой игре?


Что ж… поживём — увидим.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги