Царство

Глава 20. "Внутри"

Аннотация: за долгие годы службы во славу Трона лексиканий Котар Ва-кенн не раз сходился в бою с еретиками. Он защищал не только граждан Империума, их дома и ценности, но и душу. Ведь главное сражение с рабами тьмы всегда происходит внутри.

Уже случалось так, что я нарушал линейную последовательность в "Царстве Георга Хокберга" и освещал события, которые были в прошлом. Но сильно забегать вперёд, в будущее, мне ещё не приходилось.

Что ж… прошу любить и жаловать — описанный в этом отрывке эпизод произошёл накануне кампании на Хелге-Воланте, почти через год после демонического нашествия на "Амбицию".

Я ждал в гости лексикания Котара Ва-кенна. Прежде он не удостаивал меня особым вниманием.

Отвечал ли он на вопросы?

Да.

Но отвечал так, словно каждое слово давалось ему с большим трудом. Мне приходилось использовать воображение, чтобы воспроизвести события с его участием.

Теперь же всё могло измениться, и я с нетерпением ждал встречи.

В кои-то веки я прибрался в каюте, сдвинул стол в сторону, купил и расстелил на полу ковёр, разложил подушки. Этот вариант показался мне куда дешевле, чем заказывать мебель специально для космических десантников. Да и выглядел ковёр с подушками, на мой взгляд, куда лучше здоровенных столов и стульев.

Споить десантника — та ещё задача. Как ни старайся, язык не развяжешь, десантник переваривает яды и камни, не захмелеет. Однако я всё равно пополнил запасы спиртного, на всякий случай приготовил рекаф, травяной отвар и разлил по термосам. О вкусах Котара оставалось только догадываться.

В означенное время, ни на минуту раньше или позже, раздался стук в дверь. Я открыл и отступил в сторону.

Пригибаясь, боком в каюту забрался Котар. Хорошо, что большинство десантников и у себя дома живёт в точно таких же, а то и меньших, кельях, — не обидится.

— Император защищает, уважаемый Котар, — произнёс я. — Давно не виделись.

— Император защищает, летописец.

Котар оглядел обстановку, немного помялся, стоя у выхода, а потом стянул сапоги и устроился на ковре, перекрестив ноги.

Я же сел на диван, и даже так Котар всё равно глядел на меня сверху вниз. Размеры этих существ поражают.

И если бы только размеры. Немногие люди могут перебороть так называемый "трансгуманистический ужас". В чём-то он схож с эффектом "зловещей долины", замеченным на заре робототехники, но если вы и об этом не слышали, то сейчас постараюсь объяснить.

Космические десантники одновременно и похожи, и не похожи на людей. Кто в большей степени, кто в меньшей. Рядом с ними вы ощутите отвращение и удушающий страх. Вам не будет хватать воздуха, начнёт знобить, кожа покроется холодным потом. Чтобы пережить подобные ощущения, попробуйте в зоопарке забраться в клетку к незнакомому хищнику. Даже если ничего страшного не произойдёт, вас никто не съест и даже не понадкусывает, то приятным такое времяпрепровождение вы не назовёте.

Да, со временем некоторые симптомы "трансгуманистического ужаса" удастся перебороть, — ко всему привыкаешь, — но даже после десятков интервью и многих часов общения с Ангелами Смерти мне пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки и задуматься о том, что за речью стоит следить. Тщательно.

— Вы хорошо выглядите, — произнёс я.

Ну вот. Последил за речью! Не успел себя остановить, ляпнул, не подумав, и понадеялся на то, что Котар всё поймёт правильно. Котар на самом деле выглядел лучше, чем год назад, но даже не близко к себе образца 002 М42, когда он только появился в нашей компании.

Он едва не погиб во время сражения с князем демонов. Все протезы и имплантаты вышли из строя, некоторые проржавели настолько, что превратились в рыжую пыль. Кости истончились, мышцы, плоть частично сгнили, и их пришлось заменить синтетическими аналогами. Кожа напоминала об ихтиозе.

Котар стал походить на саламандру или дракона, как предпочитает говорить Ийдана, больше чем когда-либо. На больную саламандру или поражённого проказой дракона, разумеется. Вместо кожи — словно бы чешуя, да ещё и крайне уязвимая. Одно неосторожное движение, чешуя рвалась, и из раны проливалась сукровица.

Спустя несколько месяцев кожный покров стал плотнее. Всё ещё напоминал о чешуе, но ни следа болезни.

Единственный глаз сверкал ярким огнём. Там, где когда-то находился оптический имплантат, чёрная повязка.

Вместо искусно выполненного носа и челюсти теперь протезы попроще. Они походили на респиратор, встроенный в шлем силовых доспехов. Как Котар питается с такой штукой на лице, я, конечно же, спрашивать не буду.

Может быть, позже, как наладим общение.

Котар прищурился, услышав замечание, и я поспешил объяснить:

— Я имел в виду "лучше, чем когда я видел вас в последний раз".

Котар махнул рукой — протезы теперь тоже куда проще, чем раньше. Может быть, Сера исправит это недоразумение.

Котар спросил:

— Как мне к вам обращаться?

— Я предпочитаю прозвище "Агнец". Но можете и по имени. Логен.

— Хорошо. — Котар кивнул.

— Будете что-нибудь?

Да что сегодня со мной?!

Котар повёл рукой и отозвался:

— Спасибо, Агнец. Нет, не буду. Мне теперь нужно готовиться, чтобы просто поесть и выпить.

— Я верю, что наши мастера всё поправят, уважаемый, — сказал я. — С вашего позволения, налью себе рекаф.

— Конечно. Это ваш дом.

Я быстренько метнулся на кухню, насколько быстрым может быть старик. Для храбрости подмахнул немного амасека, но обратно, как и обещал, вернулся с рекафом.

— Так… э-э… чем обязан вашему визиту? — спросил я и отхлебнул немного бодрящего напитка. — Это неожиданно.

Котар ответил не сразу. Взвесил все за и против, бросил быстрый взгляд на дверь, а потом всё-таки сказал:

— Я пришёл поговорить о вашем творчестве.

— Неужели?

— Я невысокого о нём мнения, но… — произнёс Котар, — составляя отчёт магистру, поймал себя на мысли, что я теперь точно такой же фантазёр. Уже несколько раз приходилось что-то да сочинять.

Я хмыкнул и сказал:

— Некоторые вещи не для широкого круга.

— Да, — Котар кивнул, — и я не хочу, чтобы мнения о тех событиях разнились.

— Ага, вот оно что.

— Я предлагаю объединить усилия, чтобы сформировать более-менее правдоподобный вариант. — С новой, на самом деле очень даже старой аугметикой, Котар звучал, словно с ведром на голове, но хотя бы разборчиво и на том спасибо.

— Ну, знаете… все мои записки сумасшедшего — художественная литература, — сказал я. — Это удобный формат. Несостыковки, откровенную глупость можно объяснить приукрашиванием, ненадёжным рассказчиком.

— Нельзя оставлять следователям зацепки. Дело серьёзное.

— Со времён бойни на Мордвиге-Прайм каждый член нашего экипажа об этом знает. Вряд ли кто проговорится в трезвом уме и твёрдой памяти, все предупреждены о последствиях.

— И всё же…

— И всё же я только за сотрудничество! Мне как-то уже доводилось работать на писательской ниве вместе с Ангелом, и это вылилось в целый роман!

Котар мой энтузиазм не разделял, — в глазу горело ровное пламя.

— Насколько вы компетентны в вопросе… в вопросе всего, что касается варпа?

Я сделал ещё один глоток рекафа, а потом… была не была!

— Достаточно компетентен, чтобы знать истинное имя того чудовища, которое нас всех едва не погубило.

Бровь Котара взметнулась, вместо ровного пламени — вспышка. А пока он искал слова, я продолжил:

— Признаю — опубликованные романы выхолощены и достаточно сухи. Другое дело — рукопись. Там всё, что я когда-либо видел и знаю. Её я передаю из рук в руки только тем, кому могу доверять, а их на всей "Амбиции" не больше двух десятков. — Я сделал паузу и добавил: — С удовольствием приму вас в клуб.

— Но ведь истинное имя… — Мне показалось или Котар на самом деле побледнел?

— Да! Величайший секрет демона! Его уязвимое место! Если появится такая возможность, можно надолго изгнать демона из нашего мира!

Котар уставился мне в ноги. Я же продолжал наступление:

— Я не чернокнижник, но многое повидал на службе Джону Хокбергу, отцу Георга. Участвовал в двух продолжительных кампаниях и в дюжине отдельных операций против еретиков. Как-то даже попал в плен и был вынужден следить за их ритуалами, пока меня не выручили. Гаруспиция… людоедство, и это только цветочки!

— В армии таким, как вы, в лучшем случае стёрли бы память, — произнёс Котар.

— Джон считал это вредной практикой, — отозвался я. — Так не то чтобы что-то вредное пропадёт, вообще всех знаний лишиться можно. А Джон ценил ветеранов. Мне повезло, что я служил именно ему, а не в имперской армии.

— И всё-таки… не могу поверить. Истинное имя! Откуда… как?!

— Описание демона и его имя подсказал мне воин Караула Смерти Торгнюр Шумный. Он, кстати, и помог написать "Последние дни". — Я допил рекаф и убрал чашку в сторону. — Не может быть никаких сомнений, — демон, который напал на "Амбицию" — это бывший инквизитор Ordo Malleus Антуан Велай, принявший демоничество во время кампании на Скутуме.

— Князь демонов?!

— Да. Можете собой гордиться. Вы одолели не мелкую сошку, а приближённого, избранного защитника лживых богов! Воистину героический акт! Не каждый на такое отважится.

Котар покачал головой и произнёс:

— Если бы я знал об этом заранее, то тоже бы не сразу решился. И уж тем более не рассчитывал бы на успех. — Он пристально поглядел мне в глаза.

Я бы мог повернуться к Котару левой стороной лица — она парализована — но, полагаю, эта смехотворная защита против существа, способного читать мысли. Я надеялся, что он не перейдёт за грань светской беседы.

— А у кого вы узнали о том, что именно произошло в двигательном отсеке? — продолжал расспрос Котар. — В отсеке с генератором поля Геллера?

— Поговорил с Георгом, Мурцатто, с солдатами-офицерами, которые участвовали в зачистке… с Ийданой.

Котар поморщился. Я усмехнулся и произнёс:

— Не беспокойтесь. Она пыталась запутать меня, прикинуться, что толком не говорит на готике, но после того, как убедилась, что я почти всё знаю, лишь дополнила картину.

— А вы мастер собирать информацию, как я погляжу.

Я развёл руками и ответил:

— Чуть ли не единственная радость на старости лет.

Котар отвёл взгляд, немного помолчал, а потом всё-таки сказал:

— Что ж… вижу, мы говорим на одном языке. До конца дня нам нужно создать легенду, которую я отправлю магистру Ту’Шану, а вы опубликуете потом в… — Он нахмурился.

— В журналах, — подсказал я. — Пока не готов сборник, только в журналах. Вроде "Полкового Знамени", если вы в курсе.

Котар кивнул, развёл руками и произнёс:

— Тогда, может, приступим?

— Можно попросить кое-что в обмен за помощь?

Прикосновения к разуму я не почувствовал, однако Котар угадал и без применения псайкерских способностей.

— Что вы хотите узнать?

— Меня интересуют подробности вашей жизни на Белами-Ки. Расскажите побольше о магистре Саве и Пустынных Странниках. Если можно, с самой первой встречи.

Возвращаться к первой встрече Котара с Савой я, конечно же, не буду. Стараюсь писать как можно меньше, насыщеннее, но даже так "Царство" скоро сравнится по объёму со многими знаменитыми историями о войне и мире!

Перенесёмся же в 8.349.009.М42, спустя пару терранских месяцев после изгнания князя Велая с "Амбиции".

Наш обдуваемый всеми звёздными ветрами корабль дрейфовал в пустоте, а люди на его борту занимались ремонтом, молились или считали дни до того момента, когда закончится провизия. Без поля Геллера путешествовать в варпе решится только самоубийца или такая бесчестная тварь, которая уже давным-давно продала и перепродала душу демонам. В свою очередь, без варп-двигателя до ближайшей населённой звёздной системы десятки, если не сотни лет пути.

Георг сделал всё, чтобы подавить любые ростки паники, но всё же на палубах и в переходах громадного летающего города можно было уловить стойкий запах страха и крови, которая ещё не пролилась, но обязательно прольётся, если ничего не изменится.

Короче говоря, все выдохнули с облегчением, когда авгуры засекли поблизости движущийся объёкт. На следующий день мерцающая точка превратилась в устойчивый сигнал, потом в объёмное изображение "Пентакля" на голостоле. Ещё день, и флагман Пустынных Странников можно было разглядеть в иллюминаторы, наконец, — долгожданная встреча с этими Ангелами Смерти или ангелами-хранителями, называйте, как хотите.

"Громовой Ястреб" без какой-либо символики, нанесённой на обшивку, грациозно, — несмотря на угловатые, даже топорные очертания, — пролетел на десантную палубу "Амбиции", завис в воздухе, а потом медленно опустился.

Первым по рампе прогромыхал невысокий космический десантник. Чёрные силовые доспехи, алая мантия с изображением чёрной же львиной головы, фибула из белого золота и лавровый венок, выполненный из того же материала. Десантник снял шлем, — по плечам рассыпались вьющиеся волосы.

Авраам сделал глубокий вдох, выдохнул, улыбнулся во все свои тридцать два золотых зуба и подмигнул Георгу.

— Ах ты, сукин сын! — воскликнул Георг. — Не представляешь, как я рад тебя видеть!

Георг обнял Авраама за пояс.

Не надо смеяться. Когда альтернатива — охота друг на друга в полутёмных переходах потерявшегося на просторах космоса корабля, то вряд ли сдержишь чувства при появлении спасателей. Если бы не Георг, то это я бы бросился обниматься.

— Ну ладно, ладно, люди же смотрят… — произнёс Авраам и усмехнулся.

В иной раз смеялись бы все, кроме Авраама, — он завил волосы на висках в пейсы, что делал раньше только по праздникам, да и то не всегда, предпочитая оставаться неряшливым дикарём.

Георг отступил на шаг и сказал:

— Ну?! Где вы были всё это время?! "Вернусь к концу следующего года". Ну да, конечно!

Авраам хмыкнул и ответил:

— Тебя подводит память. К концу следующего года я обещал всего лишь прислать весточку. — Авраам указал ладонью на собеседника. — Но ты и без весточки хорошо со всем справился. Не думай, что мы не следили.

— Ну, вот только вот это… — Георг развёл руками и переглянулся.

— Дерьмо случается. — Пожал плечами Авраам. — Считай, ещё легко отделался.

Пересказывать ему ситуацию не пришлось, — Георг сделал это, когда посылал астропатическое послание.

— Поможете? — спросил Георг.

— И с ремонтом, и с заданием инквизитора. — Авраам кивнул и, пока Георг переваривал услышанное, добавил: — У магистра Савы грандиозные планы здесь, в Сецессио. Ты, вообще вся компания — важное звено в его замыслах.

— А где сам магистр? — Георг поглядел на свиту Авраама — десяток молчаливых мрачных колонн, вооружённых болтерами.

Авраам вздохнул и отозвался:

— Ну… ты в курсе, — магистр не любит отвлекаться на всякую "мирскую суету". За суету отвечаю я.

— О! Повышение?!

— Да, представь себе. За операцию по захвату Белами-Ки повелитель сделал меня своей правой рукой. — Авраам быстро добавил: — Давай только без каламбуров на тему.

— Даже не думал!

Авраам оглядел остальных встречающих, — Мурцатто, Ласа, Котара, меня, других матросов и офицеров "Амбиции", — и сказал:

— Приветствую, друзья. Рад видеть вас в добром здравии.

В то же самое мгновение Котар вместо приветствия услышал следующее и не ушами, а духом:

"Приведи её".

Котар отослал в окружающее пространство немой ответ:

"А если она не хочет?"

"Хочет".

Сава скрывался в тенях. Его голос звучал из тьмы, шумел вместе с двигателями "Громового Ястреба", заглушал тихие перешёптывания людей, разговор Георга и Авраама и становился целым миром, коконом, внутри которого и оказался Котар.

"Эманации великих до сих не выветрились, хотя прошло уже достаточно времени, — говорил Сава. — Ты встал на пути силы, настоящей Силы с большой буквы, и всё ещё жив. Удивительно…"

"Саламандры справлялись и с большими угрозами", — поморщившись, ответил Котар.

В ответ смех и слова:

"Я сбился со счёта. На своём веку знал сотни героев, кто так и не прыгнул выше головы. В лучшем случае их наградили. Посмертно".

Котар ничего не ответил, а Сава повторил следующее:

"Приведи свою ученицу. Хочу познакомиться".

— Эй, брат, ты чего? Не рад меня видеть?

Котар опомнился и увидел перед собой Авраама.

— Прости, — сказал Котар и поздоровался с Авраамом за руку. — Отвлёкся на разговор с твоим командиром.

Авраам прищурился и спросил:

— Чего он хотел?

— Встретиться с одной маленькой девочкой.

Ийдана чуть ли не бежала на встречу с Савой, а Котару приходилось ковылять следом. Их сопровождал конвой из пары Пустынных Странников, а потому Котар обратился к Ийдане телепатически:

"Будь осторожна, Ийя. Хозяин этого места умён и расчётлив. Если он попросит что-нибудь, подумай дважды перед тем, как сделать".

Ийдана оглянулась и отозвалась так же, не размыкая уста:

"Великий колдун!"

"Библиарий. Правильно говорить "библиарий".

На лице девочки появилась усмешка.

"Ты — библ. Он — колдун!"

Котар вздохнул и пожалел о том, что не видел суть вещей и людей так, как этот ребёнок. Вроде бы он — сверхчеловек со светлым разумом, острейшими чувствами, опытом многих столетий, но крохотный комочек плоти семи лет от роду по странной прихоти судьбы уже не раз оказывался на шаг впереди.

Конвоиры потянули створки высоких врат на себя и превратились в привратников, молча пригласив войти.

Покои магистра Савы походили одновременно и на библиотеку, и на лабиринт. Бесчисленные высокие шкафы с пыльными фолиантами один другого толще. Узкие извилистые переходы вызвали бы у чувствительных натур приступ клаустрофобии. На полках меж книг встречались редкие свечи в лужах воска, — единственный источник света в этом месте. Вроде бы пожароопасное сочетание, но вряд ли здесь когда-нибудь бушевало пламя. Для этого пламени пришлось бы спросить разрешение у хозяина.

Ийдана плохо видела в темноте, — всё-таки просто человек, хотя и не без способностей, — Котар остановил её и указал на херувима, который наблюдал за гостями со шкафа.

— Что? — спросила Ийдана, нахмурившись.

— Присмотрись.

С маленьких пальчиков сорвались искры, которые объединились в светящийся шар. Он поплыл наверх и спугнул херувима, — только хлопанье крыльев раздалось.

— Ух ты! — вырвалось у Ийданы.

Её шарик взорвался, на мгновение осветил помещение, и оказалось, что наблюдатель не один. За гостями следили десятки херувимов, и не все из них выглядели как крылатые младенцы. Некоторые смотрители библиотеки напоминали каменных горгулий, другие — демонов с кожистыми крыльями и острыми ушами, третьи — карлов в бесформенных мантиях и с капюшонами, скрывающими лица. Вряд ли бы они смогли чем-то навредить Ийдане, не говоря уже о Котаре, но тот чувствовал исходящую от крохотных существ угрозу. Вполне могло статься так, что эти сервиторы каким-то образом тоже обладали псайкерскими способностями.

Наконец дорога привела Котара и Ийдану в относительно свободное место в покоях, где не было шкафов, а стоял большой деревянный стол и стул с толстыми ножками и высокой резной спинкой. Вокруг возвышались башни и пирамиды из сложенных друг на друга томов, на столе Котар тоже разглядел несколько открытых книг. Рядом свечи, письменные принадлежности, — Сава предпочитал чернильницы, простейшие ручки и карандаши, заточенные так остро, словно бы с намерением в кого-нибудь их вонзить.

Магистр занимался созданием труда по анатомии космических десантников, и Котар не мог не отметить, — рисовал Сава очень даже уверенно. Все кости, мышцы, артерии, вены и так далее и тому подобное были изображены весьма детализировано и точно.

Может быть, Ийдана впервые оказалась не права? Разве здесь обитает колдун, а не учёный? Разве это место не хранилище знаний?

Котар покачал головой. Нет, он не даст себя снова обмануть.

Раздался тихий мягкий голос Савы:

— Тяжело без апотекария. Новую область приходится изучать с нуля. Хорошо хоть с техникой разбираться не нужно, — есть грамотные жрецы.

Котар обернулся и увидел магистра. Без силовых доспехов он был не сильно выше Авраама и уж точно меньше того в плечах. Сава облачился в тёмный балахон с капюшоном, вместо лица — знакомая железная маска.

— Полагаю, Странников стало больше, и это — ваша заслуга, — произнёс Котар.

— Да. — Сава кивнул. — Пусть приходится использовать варп, но теперь получается почти без брака. Но не будем сейчас об этом! — Из-под одежды показалась рука магистра: дряблая, в старческих пятнах и с ногтями, которые с возрастом пожелтели, утолщились и превратились в короткие, но всё-таки когти.

Сава отмахнулся, потом подошёл ближе к Ийдане и опустился рядом на колено. Ийдана сделала шаг назад, спряталась и рассматривала нового знакомого, осторожно выглянув из-за ноги Котара.

Наступило неловкое молчание. Мгновение спустя Котар уже хотел было попросить Саву подняться, когда тот проговорил:

— Удивительно! Нередко находит такое настроение… может быть, даже депрессия, когда я задаю себе вопрос: "Зачем я столько сил отдал ради блага Империума, людей вообще? Всё было зря".

Котар напрягся. Сава продолжал:

— Но потом я встречаю такие особ… таких… детей и, наверное, всё-таки не зря. Ну же, не бойся. Выходи, Ийдана. — Магистр прикоснулся к своей груди. — Меня зовут Сава.

— Ты страшный, — произнесла Ийдана, — и пахнешь.

Сава рассмеялся, а потом кивнул и сказал:

— Когда-то враги дрожали, услышав моё имя, и это не просто слова, на самом деле дрожали! — Сава помолчал немного и добавил: — Но это было давно. Теперь я не такой страшный. А что до запаха… ничего не могу поделать. Прошу прощения.

Котар переглянулся с Ийданой и кивнул.

Этот взгляд означал: "Выходи, я за тебя заступлюсь, если что". Однако Котар несколько кривил душой. Пусть Сава — калека, но и Котар не мог назвать себя иначе. Вряд ли бы он смог защитить Ийдану от псайкера такого уровня.

И всё-таки Ийдана решилась и предстала перед магистром, сжав ладони в кулачки.

— Жаль, что ты девочка, — сказал Сава. — Не выйдет из тебя Ангела. Но я всё равно рад знакомству. Такие красивые камешки редко встречаются в природе.

Ийдана нахмурилась. Сава усмехнулся и достал из-за пазухи пышный цветок с широкими алыми лепестками.

— Это тебе.

Котар почувствовал обман, что-то в этом подарке не то, но Ийдана опередила. Она приняла цветок, осмотрела со всех сторон, а потом воспламенила взглядом. Цветок обратился змейкой, та зашипела, попыталась укусить девочку, но осыпалась прахом ещё до того, как вонзила клыки в смуглую кожу.

Ийдана отвела одну ногу назад, а потом вперила в Саву злой взгляд. Сава сказал:

— Я хотел преподать тебе урок — не верить собственным глазам. Но, похоже, ты его уже знаешь. Вот. Держи.

Сава протянул руку к Ийдане, и с его безымянного пальца соскользнуло кольцо, по виду — платина. Ийдана ловко перехватила его, несколько секунд разглядывала, а потом повесила на запястье вместе с другими браслетами, конечно же, из куда более дешёвых материалов.

— Мир? — спросил Сава.

Ийдана надула щёки, прищурилась, но потом вздохнула, расслабилась и произнесла:

— Мир. Но больше так не делай!

— Хорошо, дитя.

Сава выпрямился, и Ийдане снова пришлось задирать голову, чтобы смотреть на присутствующие живые колонны. Котар заметил это и поставил её на стол, а Сава спешно убрал чернильницу на другой край. Ийдана разрумянилась и улыбнулась.

— Чудо, — только и проговорил Сава, обращаясь к Котару. — Как жаль, что их век так короток. Мне не хватит сотни лет, пусть даже двух сотен, чтобы передать ей свои знания.

— Но ты же будешь нас учить? — спросила Ийдана.

Котар поглядел на неё, широко раскрыв глаз. Сава спросил:

— Кто тебе об этом сказал?

— Я видела это во сне!

— Я тоже видел тебя во сне, но ты, наверное, уже заметила, что не все предсказания сбываются.

Ийдана встала, едва не оставив отпечаток подошвы на листе рядом с распятым, наполовину освежёванным Ангелом Смерти, упёрла руки в бока и сказала:

— Научишь!

Сава снова разразился смехом, и даже Котар усмехнулся.

— Так что… ха-ха… ты такого хотела бы у меня узнать? — спросил, наконец, Сава. — И зачем мне вообще терять на вас время?

Ийдана затараторила:

— Я хочу знать, как обмануть такого, как ты, я или дядя Котар! Как самой не обмануться. Как не путать, когда видений много! Как совсем прогнать то, что вижу! А научишь ты потому, что я пригожусь, но ты ещё не знаешь как!

Сава посмотрел на Котара, — тот пожал плечами, — и сказал:

— Может быть, я даже соглашусь. — Он снова поглядел на Ийдану. — Ты меня забавляешь. Но с ним-то мне что делать? Котар закостенел в своём слепом учении. Это бесполезно.

— А он не отпустит меня одну, — сказала Ийдана. — Боится, что я узнаю нехорошее.

Сава хмыкнул и проговорил:

— По-моему, обо всём самом нехорошем ты уже знаешь. Я бы многое отдал, чтобы поговорить с той, кто тебя вырастил.

— Ну, так? — произнесла Ийдана, прищурившись так, что глаз не видно.

— Хорошо-хорошо, — отмахнулся Сава. — Это скрасит мне однообразные будни.

Ийдана посмотрела на Котара. Тот отозвался:

— Подозреваю, что моё согласие не требуется.

Ийдана ухмыльнулась и закивала. Котар лишь вздохнул и ответил:

— Ладно, почему бы и нет?

Сава не сказал, когда начнутся занятия. Он сказал, что Ийдана почувствует.

Своё же время Котар тратил на обучение псайкеров компании, на заботу о пошатнувшемся здоровье и на прогулки по "Пентаклю".

Вместо кодов доступа или ключей-карт здесь использовались сервиторы-привратники, встроенные в стены рядом с проходом в отсеки или на палубы. Несмотря на то, что выглядело это своеобразно, — где бывший человек по пояс, где бюст человека, а где-то только омертвевшего вида голова с остекленевшим взглядом, — но было очень удобно. Привратник сразу сообщал, в чём проблема, если посетителя вдруг куда-то не пускали.

— Вам запрещено сюда проходить, — это Котар слышал довольно часто.

Разумная предосторожность. "Пентакль" принял на борт десятки тысяч человек, и было бы глупо позволить им ходить куда вздумается. Что вообще от них можно ждать?

Однако у Котара было преимущество в сравнении с любым другим членом экипажа "Амбиции". Он пользовался привилегией гостя самого магистра Савы, а поэтому как-то даже пробрался на капитанский мостик.

Это было довольно просторное помещение с символом Тёмных Ангелов, начертанным на полу. Никаких сомнений не оставалось, — если не сами Пустынные Странники, то "Пентакль" точно когда-то принадлежал первому легиону. Думать о том, лгал ли Сава или нет, Котар не стал. Очевидно — лгал. Вот ответ на вопрос "почему Пустынные Странники сторонятся своих братьев" ещё оставлял пространство для манёвра и интерпретации.

На крыльях летучего меча Тёмных Ангелов располагались панели управления космическим кораблём, а за ними сидели флотские офицеры. Если пройти по изображению клинка от выхода и до большого иллюминатора во всю стену, то можно добраться до трона командующего. Именно туда и собирался Котар, но в этот миг аугметика дала сбой на долю секунды. Вроде бы ерунда, но Котар едва не упал. Он вовремя нащупал невысокое ограждение и привалился к нему. Когда Котар снова пришёл в себя и отдышался, он услышал:

— С вами всё в порядке, господин?

Этот вопрос задала пожилая женщина, ровесница Манрикетты Мурцатто. Седые волосы были зачёсаны назад и уложены в узел на затылке. На лбу татуировка крылатого меча. Лицо сухое, глаза выцветшие, блеклые, щёки впалые, губы — тонкие полоски. Выправка военная, а форма с иголочки, — даже с помощью сверхчеловеческого зрения не найдёшь изъян.

— Спасибо, всё хорошо, — отозвался Котар. — Просто… не так давно мне поменяли почти все внутренние органы. Жрецы сказали, что ещё налаживать и налаживать, и только что я пережил остановку сердец.

— Почему же вы не в госпитале, господин?!

— Потому что… — Котар задумался. — Потому что… я должен быть примером для других. Я должен быть стойким, как все сыновья Вулкана.

Женщина покачала головой и произнесла:

— Это наши жизни ничтожны, а вы, господин, должны беречь себя. Вам нельзя умирать. Вы можете погибнуть только в битве.

Котар опёрся на посох, — кстати, совершенно обычный, не психосиловой, — выпрямился и представился:

— Меня зовут Котар Ва-кенн. На "Амбиции" я отвечал… за что-то вроде Scholastia Psykana.

Женщина отступила и произнесла:

— О… так вы псайкер, как наш владыка?!

— Нет. — Котар покачал головой. — Он куда искуснее.

— Счастлива познакомиться. — Женщина поклонилась ему в пояс. — Мария Гиммельфарб. Я — магистр флота.

— Высочайшее звание! — произнёс Котар. — Редкий человек его удостаивается.

— И я безмерно благодарна владыке за оказанную честь.

— Вы участвовали в сражении с пиратами в системе Гас? — спросил Котар.

— В роли старпома. Тогда магистр Сава взял управление на себя.

— И часто он так поступает?

— Нет. — Мария покачала головой. — Владыка могуществен, но не вездесущ.

Она переглянулась с подчинёнными, велела им не отвлекаться, а потом добавила:

— Пройдёмте к иллюминатору. Оттуда открывается прекрасный вид.

Это правда. Пусть даже за несколько лет на боках "Амбиции" появилось множество уродливых рубцов, но красоты этот корабль не растерял.

"Пентакль" же, напротив, преобразился в лучшую сторону. Все застарелые раны были вычищены, обработаны и залатаны. Котар не мог разглядеть и следа тех повреждений, которые отметил ещё на Белами-Ки.

— Владеть превосходным оружием — особое удовольствие, — произнёс Котар. — "Пентакль" великолепен. Я даже немного вам завидую.

Щёки собеседницы едва заметно порозовели.

— Благодарю, господин. "Пентакль" — мой дом, семья… смысл. Я уже не могу себя представить без него.

— Как вам здесь живётся?

Румянец ушёл, Мария нахмурилась и ответила:

— Это был долгий тяжёлый путь, но я справилась и горжусь собой.

— Если какие-то вопросы покажутся вам бестактными, грубыми, можете не отвечать.

— Нет-нет, всё в порядке, господин! — Мария даже выставила ладони вперёд. — Вы можете спрашивать что угодно!

— Хорошо.

Котар ожидал, что прямо здесь и сейчас за спиной вырастет психическая проекция Савы, но тот как-то не спешил с эффектным появлением.

— Что-нибудь изменилось после захвата Белами-Ки? — спросил Котар.

— Ну… у нас появилась ремонтная база. Мы пополнили экипаж. Приток свежей крови — всегда хорошо!

Котар не успел уточнить, когда Мария сама продолжила:

— Свободы, конечно, стало больше. Только вот не знаю, хорошо ли это.

— Что имеете в виду?

— Нас, верных слуг, стало сильно меньше относительно новых членов общества, поэтому это не они подстраивались к нашим условиям, а мы к их. — Мария поморщилась. — На "Пентакле" появились деньги… эти бары, казино… бордели.

— И вы не против?

— Против, но на то воля хозяев. Вообще, конечно, грех жаловаться. — Мария указала на татуировку на лбу. — Люди с этим знаком теперь занимают куда более высокое положение, чем прежде.

Сава так и не появился, чтобы прервать Котара. То ли верил, что он не найдёт никакого грязного белья, то ли смирился с тем, что это рано или поздно произойдёт.

Котар шанс не упускал, как и не упускал возможности посмотреть на сложнейшую операцию по сцепке двух громадных кораблей в единое целое.

Пусть "Амбиция" пока не у дел, но её время ещё настанет.

Ийдана привела Котара на обзорную палубу. Мы пересекали в этот миг Море Душ, но иллюминаторы не были закрыты. Сава стоял спиной к гостям и любовался буйством стихии.

Бурные течения варпа хлестали защитное поле "Пентакля", проникали внутрь "Амбиции" в поисках сладких душ, но раз за разом отступали ни с чем, — никого там уже не было. Чуть дальше в пурпурном мареве во время разрядов молний можно было разглядеть очертания гигантов, — левиафанов, кракенов и других хищников Моря Душ. Обманываться их спокойствием и неподвижностью не стоило, — мгновение слабости, и они сомнут крейсеры с той же лёгкостью, с которой человек давит надоедливых мошек. Их мощь поражала и могла свести с ума иного неподготовленного человека, но на счастье на палубе никого, кроме Савы, Котар не заметил.

— Сколько силы! — воскликнул Сава, не оборачиваясь. — Казалось бы, вот она, протяни руку.

— И останешься без руки, — Котар поравнялся с Савой.

За пределами поля Геллера, в пространстве, где не действовал ни один закон материальной вселенной, произошёл большой взрыв, чуть ли не рождение звезды. От яркого света пришлось прикрыться, но где-то на границе видимости Котар вдруг увидел тень громадного дерева и похолодел. Спаси Бог-Император, — следующую встречу с демоном Котар мог не пережить.

— Разве она не манит тебя? — спросил Сава. — Не чувствуешь искушения?

— "При использовании сил варпа стоит отринуть предательские чувства, — процитировал Котар. — К этому делу стоит подходить с холодной головой и прекращать работу при первом соблазне".

Сава усмехнулся и проговорил:

— О… кажется, я сегодня услышу по меньшей мере ещё десяток цитат из скучных книжек. — Он обратился к Ийдане: — Такие, как он, — Сава указал на Котара, — считают, что безопасность прежде всего. Их гнетут собственные способности. Они боятся!

— Ну да, конечно, — возразил Котар. — Мне не раз приходилось иметь дело с теми, кто варпа не боялся. Раздутые переносчики варп-проказы, мутанты, разрывающиеся от энергии, не способные усмирить собственные желания сладострастники или безумцы, жаждущие крови, — все эти глупцы считали себя хозяевами собственных судеб, не замечая, что их самих дёргают за нити. — Котар помолчал немного: — Была ли там сила? Да. Там была даже радость от владения этой силой, но кончили все одинаково. — Котар посмотрел на Ийдану и сказал: — Или я, или другие Саламандры прекратили их трагическую жизнь.

— Но ты же не можешь возразить, что погиб бы, что вся "Амбиция" сгинула бы, не призови Ийдана на помощь могучего духа? — спросил Сава.

— Нет, не могу. — Котар вперил взгляд в собеседника. — Но это не тот опыт, который стоит повторять.

— Значит, ты всё-таки признаёшь пользу иного подхода? — Сава упёр руку в бок. — Ты приятно меня удивил, Котар.

Котар поморщился и ответил:

— Для меня не новость, что против демонов иногда используют демонов. Я не ребёнок и уже встречался с подобным: видел одержимое оружие у демоноборцев, их защитные руны прямиком из книг, которые горят в тех же кострах, что и ведьмы. Это дело компетентных специалистов. Может быть, и вы себя считаете компетентным, но учить подобному Ийдану я не позволю.

— И что же ты мне сделаешь?

Котар стиснул рукоять посоха и произнёс:

— Убью вас.

Ийдана подёргала наставника за штанину, но тот не обратил внимания, а продолжал буравить оппонента взглядом.

Сава хмыкнул и отозвался:

— Что ж… тебе очень повезло, что Ийдана не просила меня ни о чём подобном.

Некоторое время все участники встречи хранили молчание, поглядывая куда угодно, но только не на друг друга.

Наконец Сава прочистил горло, а потом сказал:

— Итак… начнём.

Он сделал пару шагов назад, отвёл руку в сторону, — в раскрытой ладони вспыхнул маленький огонёк.

— И ты, — обратился он к Ийдане, — и мой грозный коллега, и даже иногда я пользуемся варпом непостоянно. Мы лишь приоткрываем окно в потусторонний мир или… крутим вентиль, чтобы из крана побежала вода. Кто-то в этот миг до смерти боится призвать что-то лишнее, что-то, не дай Бог-Император, обладающее злой волей. Кто-то молится. Кто-то дрожит. Но что, если…

Сава повёл плечами, и справа в воздухе появились контуры потерянной руки.

— Что, если, — продолжал Сава, — не открывать окно или крутить вентиль, а быть проводником, частью цепи? — Огонёк из левой ладони перетёк в призрачную правую. — Тогда можно будет забирать себе совсем немного, никто и не заметит. Но даже это немногое делает псайкера куда сильнее.

Краски мира вокруг Савы потускнели, он стоял в мерцающем ореоле, который колебался, как воздух над костром. Сава поглядел на Котара, но тот хоть и хмурился, но кивнул, чтобы магистр продолжал.

— Самое прекрасное в этом методе то, что псайкер не истощает собственные резервы, а использует чужие.

— То, что вы предлагаете, требует постоянной бдительности, — проговорил Котар. — Прорыв с той стороны произойдёт неминуемо. Вопрос времени. Не говоря уже об одержимости…

— Именно поэтому, кроме вопросов, касающихся предсказаний, я хотел бы преподать вам уроки обращения с варпом и самозащиты. Тебя это устроит, Котар? Не призовёшь меня к ответу, как чернокнижника и еретика?

— Посмотрим.

Сава усмехнулся и сказал:

— Ты тоже начал меня забавлять, Саламандра. Эти споры напомнили мне о давних временах, когда пионеры оккультных наук делали первые робкие шаги в неизвестной области. — Сава помолчал немного, а потом добавил: — Читал об этом.

Он коротко описал процесс насыщения силой варпа, попросил попробовать и Котара, и Ийдану. Девочка справилась даже быстрее, — Котару сначала пришлось пересилить себя. В конце концов, после нескольких попыток получилось, он почувствовал себя значительно лучше, но тревога, мигающая в сознании, словно аварийный люмен, не давала опьянеть от лёгкости.

— Настоящий горный поток, не так ли? — спросил Сава. — Дух захватывает!

— Я всё жду, когда кто-нибудь из нас допустит ошибку, — отозвался Котар.

— И это будет Ийдана, — подсказал Сава.

— Нет! — запротестовала она. — А если и да, то разберусь!

— Ни один библиарий на моей памяти, — даже самый слабый, — ни разу не потерял контроль, — продолжал Сава. — Что не мешало прочим тугодумам обвинять нас во всех грехах и судить за каждую вольность.

— Их можно понять, — сказал Котар. — Они наверняка видели последствия "вольностей".

Сава отмахнулся и проговорил:

— Ерунда! Скажи это Волкам или Шрамам, и тебя поднимут насмех. И те, и другие те ещё лицемеры, но хотя бы не ограничивают своих мастеров. Они называют подобное "силами природы", — Сава усмехнулся. — Всё сразу становится "нормально", "по правилам", "таковы традиции".

Котар нахмурился. Сава заметил это и продолжил:

— То, что я пытаюсь донести, было известно тысячи лет назад, но потом утеряно из-за глупости и страха недальновидных личностей. Это не изобретение еретиков, — подобной методикой пользуются многие верные Трону псайкеры из тех, кто хочет хотя бы чего-то достичь на своём поприще.

Урок продолжился.

После Котар проводил Ийдану в выделенную ей каюту, навестил других псайкеров, а потом отправился на поиски храма Бога-Императора. Не то чтобы во время занятий он совершил нечто такое, в чём стоило покаяться, но на коленях перед образами святых Котар хотел поразмыслить над всем, что услышал в тот день. Может быть, даже попросить совет у Бога.

Поиски затянулись. Котар уже начал подозревать нехорошее, когда заметил несколько фигур в белых мантиях и капиротах. Один фанатик нёс аквилу. То были члены культа Святого Свежевателя, и если уж они до сих пор не нашли место, где можно славить Бога-Императора, то сами бы организовали нечто подобное. Котар проследил за ними и не прогадал, — через несколько минут культисты спустились в трюм, ещё через несколько добрались до неприметной двери, за которой ряды скамей, кафедра, проповедник и прихожане.

Никаких статуй, росписи на стенах или потолке, — всего лишь несколько икон, короче говоря, очень бедно. Но здесь чувствовалось главное.

Вера.

Проповедник вещал:

— …Бессмертный Император встретит меня

И я буду объят Его Святостью

Если пронесу верность Ему сквозь мученья.

Аминь.

Культисты прошагали по проходу между скамьями, остановились у кафедры и принялись раздеваться.

Проповедник воскликнул:

— Братья и сёстры, поприветствуйте наших гостей, братьев Геннадия, Жерара и Себастьяна! Они пришли сюда, чтобы показать тысячную долю всех страданий, которые перенёс Бог-Император ради нас с вами!

Культисты стащили с голов капироты, сняли мантии, рубахи. Вместо поясов у каждого — плеть с тремя хвостами. И если бы просто кожаные плети, но нет, — в хвосты были вплетены металлические шипы.

Культисты опустились на колени, попеременно молились, раскачивались и сотворяли знамения аквилы. Так продолжалось совсем недолго, а потом свист, тяжёлое дыхание, сдавленные стоны и резкий запах меди. Некоторые прихожане побледнели, глядя на процесс самобичевания, другие даже привстали с мест, чтобы запечатлеть картину в памяти.

Иногда шипы так глубоко вонзались в и без того обезображенные рубцами спины, что выходили не без усилий.

Котар заметил, что совсем неподалёку, на ближайшей скамье справа, девочка-подросток взялась за живот и закрыла рот.

— Не могу… — только и выдавила она.

Девочка хотела уйти, но мать схватила её за рукав и рванула обратно.

— Смотри! Бог терпел и нам велел!

Котар потянулся к девочке, как смог избавил её от приступа тошноты и расслабил. Подобная помощь требовалась не только ей, но на счастье священнодействие подходило к концу. Силы покидали истерзанных культистов вместе с кровью. Некоторые уже не сдерживали криков во время очередного удара, и лучше всего переносил муки только молодой человек с тонзурой в обрамлении седых волос на голове. Но и он через пару минут упёрся лбом в заляпанный кровью пол.

Покачиваясь и дрожа, самобичеватели поднялись. Они не стали обрабатывать раны, оделись, один из них принял из рук проповедника аквилу и встал чуть в стороне. Молодой человек с тонзурой занял место у кафедры, прочёл литанию об искуплении грехов, а потом указал на Котара.

— Бог-Император всегда отвечает на наши молитвы, если мы истово верим в Него и искренни в наших чувствах и мыслях. Он прислал сюда своего Ангела.

Прихожане обратили внимание на Котара. Кто-то упал ниц, другие отшатнулись, третьи смотрели на Ангела Смерти как на привидение.

— Я прошу, — продолжал самобичеватель, — хотя бы пару слов.

Котар прошёл за кафедру, постукивая на ходу посохом, обвёл взглядом богобоязненных людей, вдохнул воздух, насыщенный металлическими ароматами, и сказал:

— Бог-Император часто испытывает и нашу плоть, и наш дух. Братья из культа Святого Свежевателя только что показали, как нужно презирать бренную оболочку, отвергать физическую слабость. Но как можно наглядно продемонстрировать силу духа? — Котар сделал паузу, посмотрел на затаивших дыхание людей. — Найти ответ непросто. Главное сражение для каждого истинно верующего происходит здесь. — Котар прикоснулся к груди. — Поэтому призываю вас быть бдительными. Не совершать зла и зла не утаивать. Следить за собой и близкими, чтобы вовремя вернуться к поиску истины и вернуть ближнего на ту же тропу. Враг всегда будет сеять сомнения, путать, обманывать, и сила духа в том, чтобы не позволить ему это сделать. Аминь.

Разглядывая лица и мысли паствы в строгой тёмной одежде, самобичевателей, чьи белые мантии пестрели бурыми пятнами, Котар завидовал этим людям.

Они не сомневались.

В отличие от него.

Вилхелм вернулся в каюту раньше Серы. Не то чтобы с условного корабельного утра опаздывал, но тогда не обратил внимания на рабочую тетрадь, которую его супруга оставила на столе рядом с инструментами. На одной раскрытой странице Вилхелм увидел наброски оптического имплантата, на другой — простенький рисунок девушки с каким-то свёртком в руках.

Я сам терпеть не могу намёки, Вилхелм их тоже плохо переваривал.

Почему бы просто не сказать всё как есть?!

Но дело в том, что Сера могла терпеть очень долго перед тем, как решиться. Не тот характер, чтобы требовать здесь и сейчас. Поэтому Вилхелм тяжёло вздохнул, достал из нераспечатанной после переезда коробки бутылку амасека, налил себе бокал, выпил залпом, а потом посидел немного, размышляя о последующих действиях.

Завести ребёнка он не мог, — за долгую жизнь подвергся воздействию самой разной дряни, поэтому даже не удивился заключению медиков. Редкий человек вообще переживёт столько химических атак, повышение радиационного фона и войну в зонах применения биологического оружия.

Ещё был план взять младенца у родителей, которые от него отказались, но такие пока к горю или к радости не появились.

Размышления постепенно привели Вилхелма к давней мысли, подброшенной Нере. Сперва он от неё отказался, но когда через несколько дней услышал, что "Пентакль" отправляется в плавание, а все псайкеры компании остаются на Белами-Ки, то понял, что нельзя терять ни минуты.

Ийдану он едва не упустил. Зашёл в каюту, когда Мурцатто с девочкой уже сидела на чемоданах. Вилхелм расслышал следующий обрывок разговора:

— …подыграй им. Не сомневайся.

Мурцатто как снег белая, а Ийдана как ни в чём не бывало обернулась к гостю и воскликнула:

— У вас будет ребёнок!

Вилхелм посмотрел на Мурцатто, прочистил горло, но, кажется, та была загружена так сильно, что не обратила внимания ни на случайную шутку, ни на него.

Ийдана соскочила с чемодана, подбежала к Вилхелму и дёрнула его за брючину, проговорив:

— Ты тоже не сомневайся, всё получится. Не сразу, конечно.

— Но я же ничего ещё не сказал… не просил.

— А я уже сделала!

— Что?

В ответ довольная физиономия и протянутая ладошка.

Вилхелм выругался про себя, но делать нечего. Он вытащил из кармана платок. Там было завёрнуто кольцо, — золотое, чтобы ни в коем случае не показаться скрягой.

Ийдана мерить его не стала, а нанизала в бусы, в компанию с самыми разными камнями самой разной формы, а также с самой разнообразной же бижутерией.

— Только не отказывайся от ребёнка, понял? — предупредила Ийдана.

Вилхелм нахмурился. Вот вроде бы милое дитя, улыбчивое и добродушное, но Вилхелм вдруг понял, что имеет дело с таким кредитором, который выжмет из тебя всё до последней капли. Кольцо — это даже не оплата, так… первый взнос.

Ожила Мурцатто:

— Я тоже вся с ней поседела.

Ни убавить, ни прибавить. Ближе к шестидесяти пяти у Мурцатто ни одного чёрного волоса на голове не останется, несмотря на все старания и способы сохранения красоты, доступные женщинам её круга, за исключением, разве что, омоложения.

Ийдана обратилась к Мурцатто:

— Я знаю, ты меня боишься, но я тебя люблю. Спасибо тебе! Я теперь хорошо говорю!

Ийдана обняла учительницу за ноги. Мурцатто положила ей руки на плечи, но так, словно обращалась с чем-то хрупким или даже… боялась.

— Так… — произнёс Вилхелм, — а мне-то что делать?

Ийдана обернулась, рассмеялась и ответила:

— Ты же мужчина! Должен знать!

Вилхелм переглянулся с Мурцатто, та развела руками. Он спросил у Ийданы:

— Нет. Я о том, что сейчас мне делать? Можно идти?

— А-а-а, — протянула Ийдана. — Помоги нам вещи перенести.

Перетаскивая два тяжеленных чемодана — и откуда у маленькой девочки столько вещей?! — Вилхелм задумался ещё и о том, что, наверное, совершил одну из самых серьёзных ошибок в своей жизни.

По договору между капитулом Саламандр и семьей Хокбергов Котар всегда должен был выполнять приказы главы семьи. Но на этот раз даже Георгу пришлось смириться с тем, что некоторое время ему придётся обойтись без услуг псайкеров. Вывод "Амбиции" из строя сделал положение вольного торговца очень хлипким, и он как никогда раньше зависел от милости магистра Савы.

Сава приказал готовиться к кампании на Хелге-Воланте, Георг отправился подбирать хвосты и сколачивать армию. Сам магистр тем временем занимался псайкерами и собственной гвардией.

Рост её числа Котар наблюдал в тренажёрном зале, на ристалище, стрельбище и полигоне, куда сам приходил тренироваться. По одному, по два новых лица ежемесячно. Котар предполагал, что к началу кампании войско таинственных космических десантников увеличится до трёх десятков, может быть, даже трёх дюжин бойцов. Конечно, сравнить неофитов с такими ветеранами, как Авраам или, например, его брат Давид, нельзя, но это всё равно уникальные боевые единицы, сверхлюди, прошедшие жесточайший отбор и обладающие великолепным здоровьем. Как-то иначе пережить преобразование невозможно.

И всё-таки подготовка настоящего Ангела Смерти не заканчивалась никогда.

В тот день Котар разминался перед тем, как отправиться на схватку с роботом в тренировочной камере. Синтетические мышцы — дубовые, хотя и выращены в чанах на основе тканей космических десантников, — биоимлантанты органического происхождения, — но приживались долго. Сразу броситься в бой, как раньше, Котар не мог. Сначала — кросс, потом турники, брусья, боксёрская груша. И вроде бы выход в случае Котара — полная аугментация, но он отмахивался от этого решения. Котар носил в себе частицу Бога, и, чтобы отказаться от священной плоти и крови, нужно вырасти в капитуле Железных Рук или их потомков.

Во время отработки ударов Котар обратил внимание на ближайшую площадку, где сошлись в поединке два на одного сразу трое десантников: пара неофитов и ветеран — мясная гора по имени Барух. Последний превосходил размерами и Котара в его лучшие годы. Мускулистые руки толщиной с бедро Котара, мощный корпус с рельефными мышцами, ноги, словно сплетённые металлические тросы. Единственная уязвимость, которую отметил Котар, — нейроимплантат. Барух тоже когда-то получил черепно-мозговую травму, и теперь почти все кости головы, возможно, некоторая часть серого вещества были заменены на металл и схемы. У Баруха слегка подрагивали руки, чего Котар даже за собой не отмечал, хотя получил, наверное, все ранения и увечья из возможных.

Соперники Баруха были очень молоды. Котар не дал бы и сорока лет на двоих. Но тем не менее, благодаря гормональному перестроению и вживлению новых органов оба выглядели настоящими атлетами, лучшими образчиками рода людского. Разве что кожа одного неофита была необычайно мертвенно-бледного оттенка, а на месте глаз, словно бы впадины, куда не попадал ни один луч света.

Неофиты раз за разом пытались одолеть рослого наставника, но даже вместе у них ничего не выходило. Барух не позволял себя окружить, постоянно атаковал, а если и оказывался под ударом, то перемещался так, чтобы противники мешали друг другу. Он раз за разом получал тяжёлые удары, которые наверняка пробивали кирпичные стены и могли убить простого человека на месте, но словно и не замечал их. Его же собственные атаки окрашивали мат под ногами красным. У одного неофита уже всё лицо опухло, а изо рта протянулась тонкая струйка крови.

— Ну, чего же вы?! — кричал Барух. — Шевелитесь, ленивые гроксы, чёрт бы вас побрал! Я даже не вспотел!

Бледнокожий неофит бросился в ноги Баруха, чтобы не дать тому двигаться, тогда как боец с разбитым лицом должен был этим воспользоваться. Но Барух не позволил плану воплотиться, сам перешёл в наступление: встретил бледнокожего ударом колена по голове, а избитого поймал за руку, а потом кинул прочь из круга.

Неофит упал неподалёку от Котара и бросил на того усталый взгляд.

Котар сказал:

— Смысл этой схватки в том, чтобы вы нашли иной путь к победе. Пытаться одолеть врага лицом к лицу даже при численном превосходстве — не всегда лучшее решение. Вы поймёте это, встретившись, например, с орками. Они только рады подраться.

— Эй, Саламандра! — воскликнул Барух. — Ты что это делаешь?! Мне ещё не надоело швырять щенков!

— Мне кажется, с них хватит, — отозвался Котар, глядя, как тяжело бледнокожий поднимается с мата.

Лицо залито кровью, движения как у пьяного, возможно, — сотрясение.

— Я — их инструктор, и я решу, что и когда для них лучше!

Котар поднял руки вверх.

— Надеюсь, как-нибудь сойдёмся в поединке, Саламандра, — проговорил Барух. — Восстанавливайся быстрее. Тогда и посмотрим, так ли вынослив ваш брат, как про него говорят.

— С тобой я честно биться не буду, Барух, — произнёс Котар. — Это безнадёжно. Быть может лет сто назад, а сейчас точно нет.

Барух хмыкнул и проговорил:

— Лет сто назад и я выходил против трёх неофитов, а не двух.

— Ну… наше время уходит, — подытожил Котар. — Но это нормально. Все мы когда-нибудь погибнем.

Барух кивнул, а Котар направился к тренировочным камерам. Взял себе со стойки короткий меч, щит, вошёл в небольшую комнату и кивнул пока ещё неподвижному роботу. Тот походил на подвешенную бочку с несколькими парами лап, которыми сжимал разное холодное оружие. От уровня сложности, заданной через панель управления, зависело, что именно использует робот.

Некогда Котар с некоторой ленцой отбивался от всего доступного арсенала, а теперь активировал сопернику только пару конечностей.

Вращающаяся на холостом ходу циркулярная пила зашелестела на полную мощность, а манипулятор робота плотоядно клацнул толстыми пальцами.

Котар повёл плечами, издал короткий боевой клич и бросился в бой.

Прошло то время, когда приходилось спать с открытыми глазами, ожидая шалости Ийданы. Девочка вообще стала куда самостоятельнее и ответственнее, чем раньше, а поэтому у Котара появилось больше свободного времени. Тратил он его на чтение книг из коллекции магистра Савы, а также на прогулки по Белами-Ки в те часы, когда на станции встречалось меньше всего служащих.

Пиратский форт не мог поразить атмосферой древности и загадки, как "Пентакль", но кое-что достойное внимания Котар всё-таки нашёл.

Створки дверей скрылись в пазах в стенах, и Котар сделал первые шаги в месте, которое без всяких натяжек можно было назвать музеем.

Почти каждый экспонат приковывал внимание. Котар так и застыл на несколько мгновений у выхода, разглядывая оружие, доспехи, черепа невиданных созданий и их скелеты в полный рост.

У неизвестного Котару существа при жизни были очень мощные передние лапы, на которые оно, скорее всего, и опиралось в минуты передышки. Когда надо, существо использовало их, чтобы ускориться, в ином случае — для защиты или охоты. Если оно и питалось травой и плодами, то далеко не всегда, иначе зачем ему такие развитые клыки? Также на голове существа сохранился костяной гребень. Не такой острый, как у рептилий с Ноктюрна, этот гребень при ударе не пронзал, но сминал и оглушал. Котар обошёл скелет кругом и отметил мощный хвост, который тоже наверняка можно было использовать для самозащиты. Только за счёт веса в несколько тонн, удар существа наверняка показался бы ничуть не слабее лобового столкновения с грузовиком.

И если бы неизвестная зверушка была одна, но в музее Котар увидел десятки подобных трофеев, некоторые, — некогда летучие, — висели у потолка.

Котар сделал шаг в сторону и посмотрел на экспонат под стеклом витрины. Им оказались обломки психосилового меча, примерно такого же, который Котар потерял в бою на Вайстали. Никаких подписей или указателей рядом не было, и Котар решил, что этот музей не для посетителей, а для владельца. Котар часто слышал о кабинете Георга Хокберга и о коллекции, сгинувшей в пожаре, и, похоже, магистр Сава тоже питал слабость к антиквариату.

Осмотрев силовые доспехи четвёртого типа со шлемом, украшенным декоративными металлическими крыльями, Котар перешёл к следующей памятной вещи. То — задетое языками пламени и продырявленное пулями знамя. На нём был изображён следующий символ — на белом фоне багрового цвета пентаграмма, вписанная в круг с восемью пиками по всем сторонам света и на равном расстоянии между ними. Котар поморщился, — очень походило на знак еретиков, но всё-таки что-то другое, да и зловещего ореола подобных артефактов он не почувствовал.

Так шаг за шагом, экспонат за экспонатом, Котар добрался до жемчужины коллекции, — статуи Льва, примарха легиона Тёмных Ангелов в натуральную величину.

Трёхметровый великан в силовых доспехах опирался на такой же огромный ростовой меч. Ещё выше статуя становилась из-за железного ореола, устройства, генерирующего защитное поле вокруг владельца. Вот только статую каменная копия железного ореола не защитила, — голова примарха лежала на полу среди крошева обломков. Роскошная грива и борода Льва раскололись. Глаза прищурены, нос задран, — памятник явно был недоволен нынешним своим состоянием. И какому дикарю хватило духа разрушить такую красоту?!

— Как ты относишься к примархам, Котар? — раздался голос магистра Савы.

Сава шагнул из ближайшей тени, и Котар не разобрался, это псионическая проекция или ещё какой хитрый трюк колдуна.

— Без примархов не было бы и легионов, — ответил Котар. — Я обязан жизнью Вулкану. Он — тот, благодаря которому я рождён дважды.

— Но разве ты не знаешь, что легионы существовали и без примархов?

— Знаю. Но… не мне вам рассказывать, что без генетического материала примархов легионы бы не пережили Великий Крестовый Поход.

— На мой взгляд, Император мог бы сделать технологию куда стабильнее. Вместо этого он породил детей великих родителей. Те наломали слишком много дров, пытаясь достичь того же величия.

Котар прищурился и произнёс:

— Не все.

Сава хмыкнул, кивнул на статую Льва и сказал:

— Этот уж точно.

Котар попытался припомнить хотя бы какой-то грех за душой Льва и нашёл только то, что ни он, ни кто-либо из его воинов Терру от Архипредателя не защищал. Тёмные Ангелы не успели на величайшую битву в истории человечества. Ещё Котар вспомнил противоречивые сведения о гибели примарха, а кроме, — одни славные победы и вдохновляющие деяния.

— Пожалуй, я не силён в истории первого легиона, — отозвался Котар.

— И не стоит даже начинать её изучать. — Сава махнул рукой. — Сосредоточься на оккультизме. Куда полезнее.

Сава постоял ещё немного, вперив взгляд в обезглавленную статую, сжал ладонь в кулак, поскрипел зубами, а потом растворился в воздухе, словно его и не было.

Котар, недолго думая, поднял оторванную голову и водрузил её на место. Реставрацией такую работу не назвать, но негоже было уходить как-то иначе.

С тех пор, как Котар получил протезы, он так и не смог вернуться к увлечениям, которые бы требовали ловкость в движениях, хорошо развитую мелкую моторику. О шитье и каллиграфии пришлось забыть. Из увлечений наряду с чтением осталось только кузнечное дело, и через некоторое время на громадной некогда пиратской космической станции Котару удалось отыскать кузню.

Не надо думать, что раз кузня, то, значит, задымлённое помещение, открытый огонь, искры и грохот ударов молота по наковальне. Конечно же, кузня на Белами-Ки не образец для подражания, но там было достаточно станков для производства всякой мелочёвки, чтобы не везти её за тридевять земель.

Котар осмотрел оборудование, — молоты пневматические и гидравлические, горн на прометиевой смеси, сварочный пост, конвейер со встроенными сервиторами, — и задумал выковать себе оружие, ведь к тому моменту он лишился всего снаряжения, которое когда-то взял с собой, направляясь на дипломатическую миссию.

Котар размахнулся на целый фламберг. Волнистое лезвие для силового орудия совсем необязательно, — поле всё равно не повторит контуры клинка, — но стало вызовом кузнечным талантам Котара. Такие мечи он ещё не ковал.

Переделка рукояти с гардой заняла неделю неторопливой работы и то только потому, что остались оплавленные обломки от старого меча. Навершие в виде драконьей головы заняло ещё столько же времени.

Генератор силового поля Котар расположил вместо рикассо, поместил внутрь бронированного цилиндра и защитил "кабаньими клыками", которые выгнул так, чтобы в случае повреждения генератора, поймать и сломать вражеское холодное оружие.

Так мало-помалу Котар подобрался к самой сложной части работы. Сперва он думал о варианте попроще, о том, чтобы составить клинок из множества отдельных элементов, но потом решил, что торопиться некуда. На то, чтобы подготовить заготовку целиком, Котар потратил месяц, а сколько он занимался внедрением и опробованием проводников силового поля, я вообще упоминать не буду, — страшная цифра. Котар — сверхчеловек невероятного терпения.

Иногда на работу наставника приходила посмотреть Ийдана, и чтобы девочка не скучала, Котар дал ей несколько уроков чеканки. Монетки получались некрасивыми, Ийдане это не нравилось, и Котар не удивился, когда она начала жульничать. Только держала в руках штемпель, делала вид, а на самом деле выводила узоры пальцами и силой мысли. Котар не ругал её, а даже позволил таким образом украсить меч.

Котар назвал его "Vetus Draco", — "Старый Дракон", — и попросил Ийдану оставить кроме имени ещё и несколько слов на ноктюрнском языке: название клана и места, где Котар когда-то родился.

По завершению работы Котар недолго любовался фламбергом. Включил силовое поле, сделал несколько взмахов, а потом чувство гордости сменилось страхом, который, как говорят, Ангелы Смерти не знают.

Всё потому, что Котар вдруг услышал чей-то голос, хотя на тот момент в кузне никого не было:

"Слушаю и повинуюсь, хозяин. Чего бы вы хотели?"

Первая мысль: "А не сошёл ли я с ума?"

Вторую Котар додумать не успел, так как тот же незнакомец вдруг взвыл:

"Не убивайте, хозяин! Я только сделал первый вздох!"

Котар посмотрел на фламберг иначе и вдруг понял, что внутри Старого Дракона появилось нечто новое, толком несформировавшаяся сущность, но уже обладающая сознанием. Комок тёмно-красного оттенка, видимый лишь псайкерам, пульсировал в рукояти из психочувствительного материала.

Предсказание магистра Савы не сбылось, — первым совершила ошибку не Ийдана, а Котар. Он и раньше вкладывал силу варпа в оружие, но на этот раз увлёкся и зашёл слишком далеко.

Котар тяжело вздохнул, завернул оружие в кожу, которую хотел использовать, чтобы сделать ножны, а потом вышел из кузни и направился к докам, к какому-нибудь шлюзу, куда можно выбросить одержимую поделку и навсегда забыть об этом досадном недоразумении.

"Амбиция" едва не погибла, когда на борту появился демон. Тянуть с этим делом нельзя.

"Нет! Нет! — вопил фламберг. — Что угодно! У меня есть немного, но я и это отдам! Жизнь!"

"Ты и останешься в живых, — проговорил Котар. — Рано или поздно тебя найдут, появится новый хозяин".

Навстречу Котару попадались работники Белами-Ки, иногда даже знакомые, но Котар был слишком погружён в мысли, чтобы отвечать на приветствия.

"Нет! Без вас я потеряю рассудок! Рано или поздно развоплощусь! — продолжала варп-сущность. — Чего вы боитесь?! Я заперт!"

Котар остановился. Он задумался над тем, что услышал. Первоначальный замысел мог привести к тому, что этим великолепным оружием завладеет кто-то ещё, кто-то, готовый применить его во вред.

Уничтожить же Старого Дракона означало выпустить дух на волю, и Котар не был уверен, что тот тут же отправится в варп.

А вот хранилище, время, развоплощение…

Не решится ли проблема сама собой?

"Это жестоко, хозяин, — проговорил Старый Дракон. — Я могу исцелить вас, вернуть силы. Могу поделиться секретами, подслушанными тогда, когда я был лишь ветром. Я много чего могу! Позвольте мне послужить вам!"

Котар прислонился к стене, размышляя над тем, что делать.

Магистр Сава не вмешивался и с интересом ждал развязки, наблюдая за гостем из тени.

Решение, принятое Котаром, его не разочаровало. На Котаре ещё рано было ставить крест.

Когда до возвращения "Пентакля" оставалось всего ничего, Котар решил проверить свои способности. Восстановил ли он форму? Научился ли тому, что спасёт жизнь? Для ответа на эти вопросы Котар вызвал Баруха на поединок.

Борцовскую площадку окружили неофиты. Кто-то сделал первые шаги на пути лучшего воина человечества, другие уже вымахали выше двух метров и нарастили мяса на костях. Каменные лица, заинтересованные взгляды, — неофиты пришли посмотреть на схватку профессионалов. На их фоне Ийдана смотрелась смешно.

— Вперёд, дядя Котар! Давай-давай! — кричала она, подпрыгивая на месте.

— Кажется, в твою победу верит только эта малявка, — произнёс Барух. — Её ждёт разочарование.

Он ударил кулаком в раскрытую ладонь другой руки.

После реабилитации Котар на самом деле выглядел не так впечатляюще, как раньше, и теперь походил на боксёра, который перешёл из тяжёлой весовой категории в среднюю. Он подпрыгивал на месте и разминался, поворачивая корпус туда-сюда.

— Мне самому интересно, чем всё закончится, — отозвался Котар.

— Сходимся?

— Давай.

Лёгкий удар кулак в кулак, бойцы отступили на шаг, а потом… вихрь, смерч и ураган. Бешеные движения, которые не каждый наблюдатель сможет уловить. Для той же Ийданы схватка, скорее всего, походила на размытые движения чего-то очень большого, и не разберёшь, где Котар, а где Барух.

Котар пригнулся под сокрушительным боковым ударом, налетел на Баруха и попробовал удар коленом в живот, — как будто по дереву попал, никакого результата. Котар уклонился от короткого выпада локтём по голове и начал понимать, что удача может скоро закончиться. Котар попробовал апперкот левой, но противник, несмотря на впечатляющие размеры, ловко уклонился. Уклонился, разорвал дистанцию и тут же ответил прямым справа.

Котар принял удар в протез, вроде бы не должно быть больно, но он едва не потерял равновесие, — Барух обладал ужасающей мощью. Своим огромным кулаком помял кожух металлического протеза!

Барух продолжил серию ногой по бедру, и Котар едва успел подавить боль, чтобы не закричать. Он упал, перекатился и поднялся, опираясь на другую ногу. Бил бы Барух чуть сильнее, Котар получил бы перелом.

Перевести дух Котару не дали. Барух разбежался, хотел было повалить Котара, чтобы завершить бой разгромными ударами пудовых кулаков сверху, но тому удалось отпрыгнуть в сторону.

Если в схватках с Авраамом ещё оставался крохотный шанс на победу, то с Барухом всё вот-вот закончится очень плохо. Иного пути, кроме как применить псайкерские способности, Котар не нашёл. Хорошо хоть за время на борту Белами-Ки он сдвинулся с мёртвой точки в изучении биомантии.

И не только в ней.

Котар убрал повреждения, а кроме того исказил время. Одно из самых тяжёлых умений, доступных псайкеру, и Котару на самом деле показалось, что он, словно маленькое насекомое, застопорил ход часового механизма. Всего мгновение, но Котар получил преимущество. И Барух, и зрители вокруг двигались, словно угодили в болото, а он с прежней скоростью.

Котар ушёл из-под атаки, развернулся и ударил Баруха в затылок, из-за чего тот рухнул как подкошенный.

— Сука… к-как? — выдохнул Барух.

Котар бил наверняка, и удар металла о металл оказался последним. Что-то перемкнуло в аугметике Баруха, и начались судороги.

— С-сран… срано… ело! — зубы стучали, Барух с трудом складывал звуки в разборчивые слова. — П-пре… п-пре… преда…

Он опёрся на ногу, но встать не смог и упал бы, если бы Котар не подхватил его под руки.

— Всё-всё, успокойся, Барух. Ты — хороший воин, но на этот раз проиграл.

Барух вырывался, не признал поражения, что-то мычал, но Котар прикоснулся к его метущимуся разуму и приказал заснуть. Даже так инстинктивно Барух размахивал руками.

Котар подозвал самых рослых неофитов и передал им Баруха.

— За его жизнь отвечаете головой! — сказал он. — Живо к техножрецам!

Баруха подхватили сразу четверо молодых бойцов, а Котар обратился к остальным свидетелям поединка. Отыскал взглядом тех, кто уже примелькался, с кем Котар успел познакомиться, и начал говорить:

— Ваш наставник победил… если бы я дрался честно. Поэтому я использовал кое-что другое. — Для наглядности Котар вытянул крохотные ростки пламени из пальцев до такой степени, что металл покраснел. — Если кто не знает, я — псайкер. Но это не повод печалиться на тему того, что вы не псайкеры. Это повод искать при встрече с такими же могучими воинами, как Барух, иное решение. Ваш разум, десантники — самое смертоносное оружие. Наточите его хорошенько!

Неофиты разошлись отрабатывать приёмы рукопашного боя, а Ийдана подбежала к Котару и запрыгнула ему на руки.

— Ты победил!

Котар забросил её на плечо, усмехнулся и отозвался:

— После стольких испытаний… разве могло быть иначе?

Командировка на Белами-Ки подходила к концу. Впереди — новая война, новые трудности и новые раны, но Котар в кои-то веки уверенно смотрел в будущее. Кто-то обязательно погибнет в пламени, но точно не он.

Котар поглядел на магистра Саву и неожиданно для себя почувствовал… уважение.

Сава собрал десантников и бывших пиратов на причале, куда и должен был пристыковаться "Пентакль", и выступал перед ними с речью.

Котар в это время изучал его армию. Он немного ошибся с прогнозом, — к кампании на Хелге-Воланте Сава завершил работу над двадцатью одним бойцом личной гвардии, ещё столько же пока нельзя было назвать полноценными Ангелами Смерти.

Котар происходил из капитула искусных кузнецов, а поэтому ему немного дико было видеть, что не все десантники получили силовые доспехи. И не потому, что неофиты ещё не заслужили право их носить, — просто в арсенале не нашлось достаточно комплектов. Котар мог поклясться, что кое-что из образцов снаряжения и вооружения видел в музее, в личной коллекции Савы, на самом магистре во время их первой встречи после разгрома пиратов Генриха Эвери.

Каждый из старейших ветеранов, — и Барух, и Давид, — получили по свежеиспечённому отделению десантников, и Котар предположил, что Авраам в таком случае будет назначен ударным командиром всего воинства. Внушительная сила, если принимать во внимание последние столкновения, в которых принимала участие компания Хокберга.

Но вот в масштабах столкновений миллионных армий даже два десятка Ангелов Смерти — капля в море. Вряд ли хотя бы пара неофитов переживёт кампанию на Хелге, зато уцелевших назовут боевыми братьями и станут ценить на вес золота.

Котар перевёл взгляд на банду пиратов и тут же поправил самого себя. Он посмотрел на хорошо тренированных боевиков, небольшую, но всё-таки армию пустотных абордажников. Муштра под надзором ветеранов тысячи битв сказалась на разбойниках самым лучшим образом. Они станут надёжным резервом компании Хокберга, если дела начнут развиваться совсем не так, как спланировано. Котар предположил, что Сава собрал группировку не меньше, чем в три тысячи человек. Это далеко не все защитники Белами-Ки, но ровно столько, чтобы не навредить обороне космической крепости.

Какие-то подразделения полностью экипированы скафандрами для боёв в любых условиях, другим нужен воздух, определённая температура и гравитация, но всё-таки Котар не думал, что у этих людей возникнут какие-то проблемы во время абордажа. Многие и до пришествия Пустынных Странников не раз ходили на захват кораблей.

Вот справятся ли солдаты Белами-Ки с наземными операциями, — совсем другой разговор. Без боевой техники они превращаются в обычную пехоту, которая на полях особо жарких сражений несёт потери в десятки тысяч солдат ежедневно.

Но то дела далёкого и не столь далёкого будущего, а в это время магистр Сава закончил с речью и подозвал к себе псайкеров. Он обратился к Ийдане:

— До скорых встреч, девочка. Надеюсь, твой наставник и господин Хокберг не заставят тебя копаться в грязи. Ты достойна большего. Возвращайся скорей. Мне ещё есть, что рассказать.

Ийдана помахала рукой и сказала:

— Пока-пока.

Сава перешёл к Котару и произнёс:

— Ты был не лучшим моим учеником. Честно говоря, одним из худших, но всё равно я желаю тебе удачи.

— Благодарю, магистр. — Котар кивнул. — В свою очередь, хотел бы извиниться за грубость. Осознав, что вы знаете, какими силами владеете, я понял, что глупо выглядел со своими угрозами. Прошу прощения.

— Обычное юношеское отрицание, — сказал Сава. — Ничего страшного, я привык слышать такое от учеников.

— Хотел бы поблагодарить и за науку. Когда-то мне казалось, что я упёрся в потолок. Теперь я так не считаю.

— А говорят, что многие знания — многие печали. — Сава усмехнулся. — Капитулам, Котар, не нужны учёные, им нужны боевые единицы, чьи способности вписаны в тактику и стратегию ведения войны, поэтому никакой почвы для роста там нет. Нужно самому выходить за рамки.

— Я взял несколько трудов из вашей библиотеки…

— Знаю, — ответил Сава. — Здесь, — он постучал ногой по палубе, — ничего не скроется от меня.

— И вы?

— Я знаю эти книги наизусть. Вернёшь, когда сам их выучишь. — Котар хотел было поблагодарить, когда Сава продолжил: — Ещё я надеюсь, что ты перестанешь скрывать скелеты в шкафу.

Сава кивнул в сторону продолговатого металлического контейнера среди багажа Котара. Тот нахмурился, посмотрел по сторонам и сказал:

— Прошу не распространяться об этом.

Сава усмехнулся и проговорил:

— Если здесь и есть шпионы, то только мои. Что же до меча… Не бойся его. Напомню — недавно ты боялся варпа.

— И всё-таки я поберегусь.

— Как хочешь, логика в этом есть, — согласился Сава. — Из-за неосторожности я как-то лишился руки. Но свои исследования не прекратил и тебе не советую прекращать. В них океан возможностей.

Котар кивнул и коротко поклонился магистру. Сава медленно пошёл прочь, а Котар оглянулся на створки врат между причалом и пристыковавшимся кораблём. Со скрежетом они поползли в стороны, открывая путь к старым знакомым и хорошим друзьям, пугающим открытиям и к жадной до крови войны, которой Котар посвятил всю свою жизнь.

Котар поглядел на Ийдану и подмигнул ей. Она попросилась на руки.

Сколько её ещё придётся носить, Котар не знал. Он решил для себя, что будет это делать столько, сколько сможет.