Царство

Глава 7. "Переговоры, уловки, махинации"

Аннотация: в голове Георга Хокберга зреет великий план обогащения. Нужно всего ничего: поддержка официальной власти, собственный флот, армия. Но вот беда — ничего из перечисленного у Георга нет. Однако вольный торговец справлялся и не с такими вызовами, потому что всегда помнил, — даже из самого безнадёжного положения есть, по меньшей мере, два выхода. Нужно лишь проявить смекалку, с кем-то договориться, кого-то обмануть.

— Ну… как я тебе? — спросил Георг.

Георг собирался на важную встречу. Уже через несколько часов он предстанет перед лицом экклезиархии на Нагаре. И вроде бы лишние слои одежды на этой планете ни к чему — и так жарко — но Георг посчитал, что в свободной рубашке и широких штанах его просто не пропустят в представительство церкви. Пришлось пойти на жертвы.

Георг облачился именно в тот наряд, в котором он позировал для художников, пиктографов, скульпторов. Георг воссоздал образ, оставшийся в памяти миллионов людей не только на Нагаре, но и в десятках других миров.

Красная шляпа с чёрными перьями, красный же атласный камзол с кружевным воротником, белые кюлоты, чулки и чёрные башмаки с пряжками. В ножнах у пояса висела позолоченная сабля.

Была и пара новых деталей, о которых давние поклонники — если такие когда-либо существовали — или поклонницы — существовали точно — знать не могли. Их вольный торговец получил относительно недавно. Первая деталь — протез левой руки, скрытый кожаной перчаткой. Вторая — чёрная трость с золотым набалдашником в виде ястребиной головы, на которую Георг опирался при ходьбе.

— Сколько ни втягивай брюхо, стройным не станешь, — ответила Мурцатто.

Она одевалась не так броско, как капитан, но примерно так же безумно. А как иначе сказать о чёрной одежде под палящим солнцем, в условиях повышенной влажности?

— Ой, да с этой ногой какие тренировки?! — отозвался Георг.

— Просто меньше ешь и пей. Брось курить.

— Ха! Ну вот ещё, скажешь тоже.

Мурцатто немного нахмурилась.

Георг ещё раз посмотрел на себя в зеркало, подкрутил ус, взял с ближайшего столика одеколон, брызнул на запястье, на шею, а потом воскликнул:

— Поехали!

"Аквила" стрелой взрезала атмосферу, раскалилась докрасна. Челнок прорвался сквозь облака, добрался до Фаты, столицы Нагары, и сделал несколько кругов над гранитными сферами.

Георг запомнил Фату осаждённым городом: проломы в стенах, гарь, осыпающиеся после обстрелов конструкции. Теперь Фата преобразилась и приобрела исходные изощрённые очертания.

Чаще города-ульи на планетах Империума представляли собой пирамиду, слоёный пирог, где каждый следующий уровень застройки громоздился на тот, что старее, — со временем всё меньше жителей видели не то чтобы звёзды, а даже естественный свет. Фата же напоминала несколько окружностей, совмещённых вокруг и на оси так, чтобы сохранить изящность и нарочитую хрупкость. Именно что нарочитую, — Фату не разрушили даже орки, а это о чём-то да говорит.

Между жилыми сферами располагались "веера" солнечных батарей и цепочки зеркал. Фата сверкала и насыщалась от старой звезды.

Георг похлопал по плечу пилота и воскликнул:

— Ладно, хорош! Разворачивай и лети на место!

Георг покинул кабину и вышел в десантный отсек челнока. Он опустился на скамью напротив Мурцатто. Та технику безопасности не нарушала и сидела туго перетянутая страховочными ремнями.

— Ну как? — спросила Мурцатто.

— Здорово, — ответил Георг. — Хотел бы я быть здесь губернатором.

Мурцатто хмыкнула и сказала:

— Только никаких революций, ладно? Этой планете и так сильно досталось.

— Посмотрим. — Георг подмигнул соратнице, та отвела взгляд и вздохнула.

В космопорте Мурцатто, Георг и его Тень пересели в заранее заказанный лимузин с небольшим баром внутри, но главное, — с кондиционером. Сказался опыт предыдущих поездок, — Георгу надоело обливаться потом.

Георг предложил Мурцатто шампанское, та покачала головой и произнесла:

— Слушай, не налегай. Сария — безумно терпеливая женщина, но… во-первых, ты можешь её оскорбить, если появишься с амбре, а, во-вторых, ты можешь её оскорбить, если у тебя язык развяжется.

— Хорошо, мам. — Георг кивнул и улыбнулся.

Мурцатто проскрежетала зубами.

Георг не торопился и потягивал шампанское из фужера, глядя в боковое затемнённое стекло. За ним виднелись аккуратные размежёванные прямоугольники полей, засеянные разнообразными культурами, выстроившиеся, словно солдаты на параде, ряды столбов, к которым привязывали виноградную лозу. Георг видел одинокие фермерские домики, увитые плющом, мелкие речушки и заросли джунглей, которые ждали, когда люди расслабятся, чтобы снова завоевать планету.

Представительство экклезиархии на Нагаре располагалось на холмах в небольшом пригороде Фаты. Оттуда открывался прекрасный вид на столицу и залив, где на закате утопала звезда.

Нагара — райский мир.

Где ещё встретишь чистые улицы с широкими дорогами? Невысокие трёх-четырёхэтажные здания, облицованные красным кирпичом и покрытые тёмно-красной черепицей?

В любом другом городе, который когда-либо посещал Георг, медные ограждения и столбы освещения быстро бы отправились на переплавку, а плотно подогнанную плитку тротуара разбили бы просто из вредности.

И вроде бы стекло затемнённое, но на глаза наворачивались слёзы.

Георг залпом прикончил ещё один фужер с шампанским, — в таком месте хотелось умереть.

Следующая мысль показалась Георгу куда более верной в свете десятков лет, проведённых на разнообразных мирах-помойках, где платили за убийства и разрушения:

"В таком месте хотелось бы жить".

Мурцатто выхватила бутылку у Георга, когда тот собирался ещё раз наполнить фужер. Она сказала:

— Уже четыре. Хватит! Когда я только поступила к тебе на службу, ты пил только по вечерам.

— Нелепые сплетни, — отмахнулся Георг. — Я всегда был свободным человеком и пил тогда, когда хотел.

— Чёрт побери… Завязывай! Ты уже не простой разбойник!

— Вынужден согласиться, капитан, — Ловчий подал голос. — У вас повысился пульс и давление. В вашем возрасте показатели не очень хорошие.

Георг взмахнул руками, расплескав остатки напитка. Он воскликнул:

— Боже-Император, кого я взял в напарники?! Вы кому угодно плешь протрёте!

— Тебе всё сложнее контролировать эмоции, Георг, — произнесла Мурцатто.

— Поэтому мы отлично подходим друг другу, снежная королева. — Георг поморщился и снова уткнулся в стекло.

На улицах города Георг заметил кое-что необычное. Среди граждан, спешащих по делам, были рабочие люди в робах, бездельники в лёгких платьях и костюмах, арбитры и силовики при полном параде, а кроме них, — словно бы гости с другой планеты, чей стиль серьёзно отличался от царящей на Нагаре моды. Мужчины кутались в свободные белые халаты, а головы покрывали платками, — или такими же белыми, или цветными, перехваченными верёвками. Если у мужчин лица оставались открыты, то женщины были замотаны тонкой волнистой тканью от макушки и до пят, — только глаза видно.

Такое Георг видел редко — последний раз на свадьбе одного из своих подчинённых — но знал, что подобные веяния пришли на Нагару вместе с Орденом Чёрной Розы Вавилона.

Этому ордену когда-то и поклялась в верности та женщина, с которой Георг собирался встретиться.

Лимузин остановился. Первым салон автомобиля покинул Ловчий. За ним, не дожидаясь слов "всё чисто", последовала Мурцатто. Она тут же раскрыла зонтик, чтобы защититься от алых лучей красного гиганта на небосводе. Георг бросил печальный взгляд на бутылку шампанского, на бар-холодильник, покряхтел, опёрся на трость и вышел.

Сначала стало просто горячо, будто Георг угодил в баню, потом он ощутил, что воротник начал натирать, а одежда мокнуть. Слава Богу-Императору, к тому времени он уже успел добраться до здания с колоннами и стягами. На одних развевающихся полотнах красовался череп, вписанный в шипованный круг, который, в свою очередь, был вписан в литеру "I", — символ экклезиархии. На других, — белый, побитый в боях щит с изображением чёрной розы с шипами, с которых падали капли крови.

На входе в представительство группа Георга разминулась с трёмя женщинами. Первая — в апостольнике — перебирала чётки и шла, никого не замечая. Пара позади, — в алых масках палачей, во власяницах, босы. Эти подтянутые крепкие женщины были вооружены цепными мечами.

Всё произошло так быстро, что Георг не успел разобрать вышивку на апостольнике. Он просто пожал плечами и решил, что не один сегодня был приглашён в гости.

Вооружённые привратники — привратницы — навалились на тяжёлые высокие створки, пропустили Георга и компанию внутрь. Там, рядом с рамками металлоискателей, гостей ждали ещё несколько воительниц. Никаких силовых доспехов, которые привычно видеть на Сёстрах Битвы, но зато внушительные крупнокалиберные ружья и даже болтеры. В этом месте могли горячо встретить и незваных гостей тоже.

— Георг Хокберг, Манрикетта Мурцатто, — произнесла ближайшая воительница, чьё лицо было скрыто балаклавой.

Она не спрашивала, она утверждала.

— Да, здравствуйте, — сказал Георг и улыбнулся.

Мурцатто закрыла зонтик, а Ловчий распахнул свою бесформенную накидку, показав выгнутые металлические ноги с лишним суставом, мощный бронированный корпус и руки, что заканчивались аккордовыми когтями.

— Прошу сдать оружие, — произнесла воительница. — Телохранитель останется здесь. Он сам по себе оружие.

— Хорошо, — кивнул Георг.

Георг был уверен, что Ловчий в самые короткие сроки сможет добраться и спасти его, если что. Маячок находился в аугметической руке вольного торговца.

Георг сдал саблю, его трость проверили сканером, но ничего не обнаружили, — Георг только шире ухмыльнулся.

Мурцатто оставила в полупрозрачном контейнере небольшой револьвер, а потом гостей проводили на второй этаж, в приёмную к Сарии фон Фредрисхальд, к одному из трёх самых влиятельных лиц звёздной системы Отарио.

Эта женщина предпочитала строгий костюм, но и о вещах с далекой выжженной родины не забывала, — голова была накрыта чёрным платком, открывая такое же угольно-чёрное лицо с большими глазами, прямым носом, пухлыми губами и острым подбородком.

После рождения детей эта женщина здорово поправилась, но теперь снова пришла в форму, у неё появилась какая-никакая талия.

Сария приподнялась над столом, заваленным документами, слегка поклонилась гостям и произнесла:

— Здравствуйте. Присаживайтесь. — Сария указала на пару кресел перед собой.

В этот миг Георг заметил, что в кабинете на кожаном диване сбоку сидела ещё и маленькая девочка приблизительно лет десяти. Очень похожа на мать, только и кожа, и глаза куда светлее. Георг оступился, когда понял, кто она. Если бы не Мурцатто, он бы здорово приложился лбом о крепкий деревянный стол.

— У меня много работы, — сказала Сария, когда гости уселись, — поэтому по возможности я и детей беру с собой, чтобы проводить время вместе. Надеюсь, они не проклянут меня за то, что я украла у них детство. — Сария перевела взгляд на дочь и произнесла: — Марьям, поздоровайся с гостями. Это Георг Хокберг и Манрикетта Мурцатто. Твой отец служил вместе с ними.

— Здравствуйте, — отозвалась девочка.

На коленях Марьям лежала книжка. Обложку Георг не разглядел, но подозревал, что, наверное, нечто церковное. Или же какие-нибудь детские глупые книжки с картинками.

— Привет, Марьям, — сказала Мурцатто, улыбнувшись. — Помню тебя ещё вот такой, — Мурцатто показала, какой, — но, к сожалению, сегодня без шоколада. И не думала, что увижу тебя.

— Я тоже вас помню, тётя Мурцатто!

Георг почувствовал себя последним дерьмом, а поэтому прокашлялся и сказал:

— Думаю, лучше начать с извинений, госпожа фон Фредрисхальд. — Георг стянул с указательного пальца на протезе перстень, привстал и передал Сарие. — Это чудесное украшение подарил мне Каролус, когда нанялся в компанию. Перстень этот передавали от отца к сыну, а Каролус таким образом поклялся мне в верности. Мне… мне действительно очень жаль, что всё случилось так, как случилось. Я понимаю, словами ничего не исправить, но прошу прощения. После кампании на Мордвиге-Прайм я и сам не в себе был. Увечья, — Георг показал протез, — да и вообще… Чуть не рехнулся.

Когда перстень упал в ладонь Сарии, её рука дрогнула, она повела плечами. Георгу показалось, что она пропустила мимо ушей все его слова, но он всё равно завершил речь.

Чуть погодя Сария начала говорить: сперва грудным голосом, потом всё жёстче и жёстче, восстанавливая привычную хрипотцу старой курильщицы.

— Я… не привыкла затаивать обиду. Годами истекать ядом вредно. Вы поступили неучтиво… но я давно вас простила.

Георг понял, что Мурцатто была права, когда отбирала у него бутылку, иначе бы он прямо сейчас сказал: "Ну вот и хорошо, а теперь давайте поговорим о делах".

Георг не переборщил с алкоголем, а поэтому молчал и ждал, когда ему предложат продолжить, но вместо этого Сария перевела взгляд на Мурцатто, улыбнулась немного натянуто и произнесла:

— Извини, но ты же вроде бы не собиралась задерживаться в компании. Сколько лет уже прошло?

— Почти три года.

С начала встречи Мурцатто старалась поддерживать благостное выражение лица, искренне улыбалась, но после неожиданного вопроса тут же скисла.

— Как семья? — спросила Сария.

Мурцатто отвела взгляд. Открыла рот, закрыла.

— Помощь нужна? — продолжала Сария.

Она сверлила взглядом собеседницу, иначе и не скажешь.

— Не стоит недооценивать силу церкви, — произнесла Сария. — Мы многое можем.

— С этим проклятым Разломом я… я потеряла их след. Никто не отвечает на сообщения. Там, где мы должны были встретиться после иммиграции… ни моего мужа, ни сына никто не видел.

Сария вздохнула. Она поднялась, подошла к окну, к небольшому столику с графином с водой, наполнила один стакан, передала гостье, а потом вернулась за стол.

— Смутные времена, — сказала Сария. — Что думаешь делать?

— Я наняла нескольких сыщиков…

Георг сидел с открытым ртом. Он даже и не знал всех подробностей. Георг предполагал, что Мурцатто на самом деле разошлась с мужем, просто отмалчивается и придумывает одну версию расставания за другой.

— …но пока никакого толка, — закончила Мурцатто.

— Напиши мне их данные, — Сария протянула блокнот, а потом обратилась к дочери: — Мари, передай тёте Мурцатто.

Девочка отложила книгу и выполнила просьбу.

— У нас множество осведомителей и не только на Нагаре, — пояснила Сария. — Расширяем сотрудничество по всему Империуму. Вы, наверное, встретились с представителями Ордена Девы Розы на выходе, не так ли?

Мурцатто кивнула. Георг сказал:

— Я даже сложил два плюс два. Боевые костюмы и силовые доспехи — их дар?

— Да, вы правы, господин Хокберг. Из пепла Орден не поднять. Нужна чья-то поддержка, даже если условия совсем невыгодные.

— Кстати, об условиях. — Георг улыбнулся. — Я прибыл, чтобы попросить у вас разрешения провести вербовку. Военные кампании я не планирую, но всякий разный люд понадобится.

Сария покачала головой, а потом ответила:

— Я разрешения не дам. И даже если вы попытаетесь пойти выше, не только к лицу церкви, — Сария указала на себя ладонями, — но и к её голове, то вряд ли получите другой ответ.

Георг вздохнул и произнёс:

— Очень жаль. Я-то думал, что только Шиннан так меня не любит.

— Дело не в любви. Посмотрите по сторонам, — сказала Сария. — Нагара уже выглядит куда лучше, чем сразу после нашествия, но у нас ещё много работы. Каждый человек на счету, даже преступники. И не только здесь. На Дитрит привлекают рабочих и специалистов из других звёздных систем.

Георг хмыкнул и произнёс:

— Что-то новенькое. Когда это шестерёнки кого-то чем-то привлекали, а не просто заставляли?

— Времена меняются. Режимы меняются. Меняются даже такие личности, как Титан Дитрита, хотя кто бы мог подумать? — Сария помолчала немного, а потом добавила: — Как, кстати, поживает госпожа-губернатор?

— О! — Георг даже руками всплеснул. — Наши с ней отношения как раз ничуть не изменились. Немного напряжённого молчания, чуть больше яда и горсть проклятий. Невкусный коктейль. Я думал, что совершу визит вежливости, но она восприняла это, как издёвку. Под конец встречи я начал подумывать, что она снова попытается меня расстрелять.

Сария ухмыльнулась.

— Что ж… не буду скрывать, рада слышать, — сказала она. — Когда-нибудь мы обязательно выдавим Шиннан с Нагары. Но нескоро. У неё ещё полно сторонников.

— Мы могли бы помочь друг другу. — Георг подмигнул Сарие, а Мурцатто прищурилась и метнула на него злой взгляд.

— Нет, господин Хокберг, только не война. Хватит уже этих войн.

После они ещё пообщались немного, исключительно из приличия, — Георг узнал, что хотел. После и Георг, и Мурцатто откланялись.

Резкость в движениях куда-то сразу исчезла, и Георг едва переваливался с одной ноги на другую. Блеск в глазах потух, и усы словно бы даже обвисли.

Мурцатто обогнала его, и Георг очнулся. Он окликнул спутницу:

— Слушай, почему ты не рассказала мне о своих э-э-э… о семье?

Мурцатто смерила его взглядом и ответила спустя несколько мгновений:

— Потому что я способна разобраться с этим самостоятельно.

— Я, конечно, тот ещё эгоист, но иногда испытываю противоестественное желание помочь. Что ты теряешь?

Мурцатто закатила глаза, вздохнула, снова поглядела на Георга и сказала:

— Георг, не обижайся, но… не отвлекайся от своих дел.

— Хорошо! — Георг даже руки вверх поднял.

Теперь уже он обогнал Мурцатто. Георг услышал в спину, когда уже собирался спуститься по лестнице на первый этаж:

— И всё-таки… спасибо. Я на самом деле ценю это, Георг.

Капелька мёда в бочке дёгтя. Хоть на каких-то переговорах в тот день Георг чего-то добился.

В звёздной системе Отарио оставалась ещё одна таинственная личность, к которой можно было обратиться за помощью, и имя ей — Титан Дитрита. Даже госпоже-губернатору Шиннан III было сложно получить аудиенцию у этой августейшей особы. Однако… Георгу не отказали. И он собирался воспользоваться последним шансом, собирался вытянуть хоть что-то из миров, которым он когда-то, пусть и за большие деньги, но помог.

Как и во время прошлых визитов, Георг выбрал спутников с целью оказать определённое влияние. К Титану Дитрита он отправился в компании магоса-эксплоратора Децимоса, Ловчего и Авраама.

Все трое в каком-то смысле — лучшие образцы творений Бога-Машины, и Георг рассчитывал на то, что на Титана это произведёт должный эффект. Георг рассчитывал, что о его непростых отношениях с Adeptus Mechanicus никто не вспомнит.

Георг вышел из "Аквилы", сделал первый глоток воздуха на новой для себя планете и поморщился. В горле сразу же появился неприятный осадок, запершило. Недолго думая, Георг натянул на лицо респиратор, — он подготовился к подобному повороту событий.

Не подготовился к тому, что порыв ветра бросит в лицо горсть песка и металлической пыли. Георг принялся отчаянно ругаться и моргать.

— Ты как там? — спросил Авраам.

Георг только рукой махнул. Когда он, наконец, проморгался, то заметил встречающих: магоса Аурума и нескольких скитариев в пурпурных цветах техножречества Дитрита.

Только они, да ещё гости — единственные яркие пятна на постапокалиптическом полотне промышленного мира. Дитрит — серо-стальная пустошь с мрачными пирамидами городов-ульев, часть из которых — опустевшие руины, а другие, пусть и населённые, больше походили на крематории с батареями бесчисленных труб. Дым тянулся к низким свинцовым тучам и смешивался с ними в штормовой циклон, который грозил местным жителям невиданным стихийным бедствием. Если задаться целью увидеть все оттенки чёрного, то путешествие на Дитрит — лучший выбор. От серых облаков, сквозь которые ещё пробивался алый свет звезды, и до полного мрака на горизонте.

Дитрит — идеальная противоположность Нагаре. Эти две планеты — словно бы упрощённая модель мира из мифологии древней Терры, где на экваторе жили простые смертные, выше располагались райские кущи небожителей, а ниже — царство мёртвых. Но, несмотря на столь гнетущее описание, Дитрит был домом миллионов людей и тех, кого когда-то людьми называли. Здесь производили множество машин, инструментов, приспособлений и хитрых устройств. Здесь выпускали проверенную боевую технику и даже разрабатывали новые модели, хотя и далеко не всегда превосходившие классические. Но самое главное, — здесь находились орбитальные верфи, на которых можно было отремонтировать старые космические корабли или даже собрать новые.

Георг направился к встречающим. До этого момента он никогда не видел Аурума во плоти и вряд ли когда увидит, — как и магос Децимос, Аурум отверг все слабости плоти. Вот только если главный исследователь, конструктор и инженер Георга Хокберга остался похож на человека после полной аугментации, то представителя Дитрита можно было легко спутать с каким-нибудь чудовищем или чужаком.

Аурум напоминал паланкин в форме позолоченного яйца или раковины с четырьмя могучими механодендритами, удерживающими капсулу с постчеловеком от падения. Внутри яйца Георг увидел голову, корпус и руки, переплетённые тонкими металлическими щупальцами. Сказать, сколько точно конечностей у Аурума, было невозможно. От количества деталей могла закружиться голова.

Георг сложил руки в знак аквилы, слегка поклонился и проговорил:

— Император защищает, магос Аурум. Вот мы и встретились.

Три изумрудных оптических имплантата мигнули во тьме низко надвинутого капюшона, и наружу вырвался синтезированный голос:

— Георг Хокберг, сегодня вы предстанете перед олицетворением Бога-Машины. Чувствуете ли вы священный трепет?

— Пока нет. Только ком в горле и резь в глазах, — отозвался Георг.

Магос Аурум издал нечто похожее на треск помех. Георг предположил, что так Аурум хмыкнул. Магос продолжил через несколько мгновений:

— Владыка очень редко обращает внимание на смертных. Следите за своими словами, выполняйте всё, что я говорю, и тогда вам удастся избежать Его недовольства.

Георг кивнул.

— Следуйте за мной. — Аурум неловко развернулся и погромыхал в сторону бункера, что находился неподалёку от посадочной площадки.

Он провёл гостей к лифту. Древний механизм со скрежетом и искрами повёз людей и нелюдей навстречу с повелителем Дитрита.

— И ведь когда-то эта планета была уютным мирком с молочными реками и кисельными берегами, — предположил Авраам. — Могу поспорить, Стирия станет такой же через пять-шесть столетий.

Георг хмыкнул и сказал:

— Так ты можешь спорить о чём угодно. Мало кто протянет пять-шесть столетий, чтобы спросить с тебя, если ошибёшься.

Авраам ухмыльнулся и произнёс:

— Поэтому я всегда удивлялся вам, людям. И как ещё депрессия не начинается от того, как мало вам отведено?

Георг прищурился и ответил:

— Высокая занятость, знаешь ли. Нет времени думать о вечном.

Магос Аурум вставил слово:

— Дитрит никогда не был пригодным для жизни, десантник. Скала, богатая полезными ископаемыми, вот и всё. Но Культу достаточно и этого.

— Однажды так скажут и про Стирию, — отозвался Авраам.

Лифт остановился. Створки разошлись в стороны, группа встречающих и гостей оказалась в огромном затемнённом ангаре, окутанным дымом зажжённых благовоний. Было сложно что-то разглядеть в полумраке, но Георг вдруг почувствовал тяжесть на сердце и желание оглянуться, отступить… убежать. Ещё не священный трепет, но в голове начали роиться мысли о том, кто же Титан Дитрита на самом деле.

— Неужели Титан Дитрита… — начал было Авраам, но Аурум перебил его:

— Тихо! Говорите только тогда, когда разрешат!

Авраам смолк, а Аурум воздел руки и щупальца из позолоченной раковины и воскликнул:

— Узрите же чудо — явление богоподобного "Custos Mortis"! Он умер Титаном, но возродился целым миром! Его огненный меч защитил молодой Культ! Кости легли в фундамент! Сладкая плоть и кровь насытили паству! Сердце запитало улей! Хладный же рассудок "Custos Mortis" и теперь ведёт нас в светлое будущее! Почувствуйте его приближение! Он здесь! Он очнулся!

С каждым произнесённым словом Аурум становился всё громче, но примерно с середины пылкой речи слух Георга начал ослабевать.

В ушах зазвенело, сердце потяжелело, ноги вдруг стали ватными. Мир перед глазами поплыл, а Георг потянулся за носовым платком, чтобы оттереть выступивший пот. Почему-то это волновало его сильнее, чем возможный инсульт.

А потом Георг услышал гром, который словно бы вырывался изнутри, словно бы его внутренний голос стал принадлежать кому-то другому.

— Я. Здесь.

Каждое слово, каждый слог, каждая буква, как удар.

Георг пошатнулся.

— На колени.

Сопротивляться зову было невозможно. Георг упал, больно ударился, и эти чувства — последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание.

Далеко не всякий способен перенести, пережить встречу с чем-то или кем-то богоподобным.

Пришло время взять переговоры в собственные руки. Магос Децимос сделал шаг вперёд, отправил короткое сообщение Ловчему "уведи капитана", а потом поглядел на десантника.

Авраам стоял на коленях. Одной рукой он опирался на бетонной пол, а другой схватился за голову. Духи его силовых доспехов докладывали о том, что владелец в сознании, но его жизненные показатели колеблются рядом с опасными отметками. Однако Децимос знал о непревзойдённых способностях Ангелов Смерти к адаптации, а поэтому сосредоточился на задании. Он бросил осторожный взгляд вверх.

Во тьме начали проступать очертания громадной металлической головы, — безликой овальной маски, рассечённой шипованными гранями на три области. Децимос был уверен, что крепче, толще и прочнее материалов не найти, но сияние, зародившееся внутри головы Титана, не заметил бы только слепой. Оно не накаляло поверхность, а словно бы просвечивало сквозь металл. Децимос не заметил никаких устройств или украшений в нижних частях маски, но вот на лбу виднелся знак — три оскаленных человеческих черепа, которые были притянуты к щиту цепями.

В этот миг сияние усилилось настолько, что Децимос убедился в словах магоса Аурума, — перед ними появилась не полноценная боевая машина, готовая вести тотальную войну на уничтожение, а всего лишь деталь такой машины, — громадная деталь в несколько метров в поперечнике. К срезу на шее Титана подходило множество кабелей: те, что потолще — питание, тоньше — показания разнообразных датчиков, связь. Оторванная голова "Custos Mortis" была жестко зафиксирована кронштейном, но вряд ли что-то могло скрыться от всевидящего взора.

— Назовись.

Магос Децимос почувствовал давно забытый позыв сглотнуть ком, вставший поперёк горла.

— Магос-эксплоратор Децимос с мира-кузни Марс.

Титан долго молчал, но Децимос помнил о предупреждении Аурума, а поэтому смиренно ждал следующего вопроса и даже не двигался в тени колосса.

— Ты. Благословлён.

Не совсем понятно, вопрос или утверждение, но Децимос ответил:

— Да, о, Великий! В моём теле больше нет предательской плоти. Мой разум очищен от искушений и иллюзий.

— Хорошо.

Ожидая следующей реплики богоподобной машины, Децимос бросил взгляд на Аурума со свитой. И если на золотого магоса появление Титана никак не повлияло, то скитарии страдали примерно так же, как и Авраам. Их человеческие мозги неважно переносили психическое давление.

— Чего. Ты. Хочешь?

Хвала Императору, Георг поделился с Децимосом целью визита и обговорил важные моменты. Децимос переглянулся с магосом Аурумом, тот кивнул. Децимос начал:

— О, Великий! Я прошу помощи! Я прошу союза с Дитритом! Империум гибнет. Нам нужны корабли! Нам нужны воины!

— Я…

Фантомные мурашки пробежали по искусственной спине Децимоса. Духу Машины было непросто признать, что он…

— Слаб. — Несколько мгновений погодя Титан прогремел: — Аурум!

Магос Аурум тут же ответил на призыв и обратился к Децимосу:

— Что бы ни происходило в соседних системах… наша армия и флот никуда не отправятся. Орки на Отарио-II пытаются выйти в космос. Если им это удастся, кошмар повторится.

— Капитан Хокберг не собирается втягивать Дитрит в затяжной конфликт, — сказал Децимос. — Он собирается связать воедино разобщённые миры сектора. Армия и флот нужны только для демонстрации силы, для убеждения тех, кто в Империум больше не верит.

Гулким эхо разошёлся по ангару всепроникающий голос Титана:

— Цена. Высока.

Ему вторил Аурум только, конечно же, куда тише:

— Что капитан Хокберг может предложить за нашу помощь?

— Военный союз, долю от прибыли в торговых операциях, в перевозке пассажиров, поддержку миссионеров в распространении слова Омниссии… Также компания займётся вербовкой просвещённых граждан на Дитрит.

Послышался шум сервоприводов силовых доспехов. Авраам поднялся. Из его ушей, глаз и носа тянулись тонкие полоски запёкшейся крови, но взгляд был ясным.

— Посторонний! — прогремел Титан. — Он… сопротивляется.

Децимос окликнул десантника:

— Авраам, откройся Титану.

— Чёрта с два! Никто не смеет копаться в моей голове!

Смех Титана едва не вырвал электронную начинку Децимоса из оболочки. Однако он не успел сказать Аврааму, чтобы тот ушёл.

— В хор! — приказал Титан. — Хочу. Слышать. Techna-Lingya.

Децимос поспешил подключиться к сети.

В виртуальной реальности, в мире нулей и единиц, Титан был цел.

Больше тридцати метров в высоту, тысячи тонн массы. Крепкие ноги-колонны, широкие плечи, на которых без труда можно было поместить целый район города или даже небольшую деревушку.

Ни домов, ни церквей на плечах "Custos Mortis" не было, но вместо них появления врага дожидались два спаренных турболазера. Ещё пара подобных орудий заменяла Титану руки. Обшивку покрывали не только привычные глазу символы Империума и имперской же армии, но и таинственные руны, ниспадающие от груди и до пят огромного боевого человекоподобного робота.

Децимос снова опустился на колени перед великим механизмом.

— Поднимись. Децимос. Достаточно.

В хоре обращения титана воспринимались куда легче, хотя Децимос и допускал, что его собственная аугметика уже вышла из строя из-за псионического давления. Децимос выполнил команду и дождался следующих слов:

— Ты. Заинтересовал. Меня.

Децимос поклонился Титану. Тот продолжил:

— Аурум! Нам. Нужно. Многое. Обсудить.

Аурум обратился к Децимосу:

— Я созвал регентский совет. Титан благоволит вам, но всё должно произойти по закону.

Среди белых и голубых лучей, тянущихся от горизонта, и в самом деле начали появляться новые участники переговоров. Одни полностью проецировали свою физическую оболочку в виртуальное пространство, другие довольствовались размытыми пятнами или вспышками.

Как бы то ни было, это Децимоса более чем устраивало, поэтому он просто сказал:

— Нарушить Ритуал, значит, предать Веру. Я готов подождать, брат.

Если бы совещание происходило в реальном мире, то на обсуждение ушло бы не меньше нескольких дней. Совету регентов понадобилась пара минут, за которую Децимос успел обменяться массивами данных, обговорить условия и дождаться итогов голосования.

Уже скоро он покинул тронный зал и встретился с Георгом у выхода из бункера.

Тот стоял, опершись о стену, с платком у носа. Белоснежная ткань была почти полностью покрыта кровавыми разводами, где-то свежими, где-то уже почти чёрными.

— Ну что? — прогнусавил Георг.

— Задание выполнено, капитан. Условия неидеальные, но в пределах того, что вы и планировали.

— Пг’екг’асно! — Георг даже кулак вскинул.

Децимос продолжал:

— Есть и дополнительное требование.

— Так…

— Совместная бомбардировка Отарио-II. Титан…

— Ег’унда! — Георг махнул рукой. — Несущественно. Благодаг’ю, Децимос!

Децимос слегка склонил голову и произнёс:

— К вашим услугам, капитан. Я верен старым клятвам.

— Пг’оси, чего хочешь, — сказал Георг. — Никто не скажет, что я жадный, когда дело касается моих лучших людей.

— Кстати, о жадности, — вклинился Авраам. — Думаю, пора нанять собственных псайкеров или антипсайкеров. Хватит уже терпеть эту чертовщину, нужно быть к ней готовым!

Георг даже коротко усмехнулся.

— Нанять? Ты сначала найди мне живого псайкег’а! Экипажи Чёг’ных Ког’аблей своё дело знают.

— Да ладно, — Авраам отмахнулся, — не может такого быть, чтобы они вычищали всё. Только не в Империуме.

— Хог’оших точно забиг’ают. А зачем мне плохие? Устг’оить пожаг? Демона вызвать? Импег’атог, спаси и сохг’ани…

— Короче, хочешь не хочешь, а псайкеры нужны. — Авраам перекрестил руки на груди. — Как-нибудь соберу ближний круг, обмозгуем.

— И за чей счёт будешь обмозговывать и нанимать?

Авраам ухмыльнулся и ответил:

— За твой, конечно.

— О, Бог-Импег’атог… ладно. Ещё столько всего сделать надо, а ты тут лезешь.

Георг развернулся и похромал к выходу. Он ничуть не преуменьшал масштабы замысла. Сделать ещё предстояло ой как много.

Мурцатто вошла в святая святых арсенала "Амбиции", — в личные покои магоса Децимоса. "Личные покои" занимали на космическом корабле область, сравнимую с жилым отсеком для целой роты наёмников, и, если судить о важности члена экипажа по предоставленным ему площадям, то… какие могут быть сомнения в величии Децимоса?

Внимание к себе приковывали, в первую очередь, полуразобранные рыцарские доспехи в десантных капсулах у дальней стены. Ни одного целого экземпляра, но зато коллекция многометровых рук, оружия и четырёхпалых ног. Гарь соскоблили вместе с краской, а вот отверстия от снарядов или следы воздействия лучей, плазмы на запасных частях ещё не везде убрали. Громоздкие саркофаги с Тронами Механикус, головы роботов со сложной электронной начинкой, всё-всё-всё, но не было самого главного, — Духов и пилотов.

Никто не ставил под сомнение высочайшие способности Децимоса, но даже их не хватало, чтобы создать необходимое программное обеспечение. А без него все эти драгоценные детали — трофейные или снятые со старых рыцарей для ремонта — представляли собой пусть и не хлам, но всего лишь музейные экспонаты. Лас Руиз даже продал некоторые запасные части, когда шло восстановление "Амбиции" и возникали неожиданные дополнительные траты.

Справа от капсул с останками рыцарей стояли клетки из бронестекла, усиленные арматурой. В таких резервуарах удерживали тиранидов, пока над ними проводили испытания. Чужаки уже давно умерли от разнообразного яда, но Георг распорядился не продавать имущество Ordo Xenos. И дело не в страхе перед могущественной организацией, — просто Георг не исключал, что, возможно, когда-нибудь придётся заняться охотой на редких животных.

Основное же пространство огромного зала с высоким потолком занимали производственные конвейерные линии или многочисленные станки, за которыми трудились команды сервиторов под управлением младших техноадептов.

Простых смертных из экипажа "Амбиции" тоже пускали сюда, но занимались они в основном простыми же работами: уборкой, покраской, художественным оформлением снаряжения. Кто-то может сказать, что последнее — ерунда, но Георг считал крайне важным вызвать у нанимателя правильные первые впечатления.

Мурцатто направилась к стойкам, внутри которых на толстых цепях были подвешены силовые доспехи космического десанта.

Как и в случае с рыцарями, ни одного полного комплекта, только сборники из частей двух, трёх, а то и более моделей, — от доересевого "Крестового похода" и до относительно современного "Странника".

По линейке этого снаряжения можно было судить вообще обо всём оснащении компании Хокберга, — наёмники жили войной, перебивались редкими поставками списанной или контрабандной техники.

Как назло, цель Мурцатто находилась в самом конце ряда. Именно там сейчас собралась группа из Георга, Ловчего, Децимоса, пары техноадептов и нескольких рабочих. Наблюдали они за тем, как Авраам облачается в перекрашенные силовые доспехи. По неизвестной Мурцатто причине, Авраам изменил красно-синим цветам компании. Теперь его латаные-перелатаные силовые доспехи типа "Железный" — тоже, кстати, неполные, Авраам потерял правый наруч вместе с рукой на Мордвиге-Прайм — почернели. Единственное светлое пятно — левый наруч и наплечник. Их посеребрили.

В этот миг Авраам повернулся, и Мурцатто начала понимать новую безумную идею Георга.

Левый наруч с рукавицей принадлежали Аврааму, а вот наплечник был даром воина Караула Смерти, с которым Авраам сражался против демонов и тиранидов. Не подделка, самый настоящий наплечник со всеми статусными знаками, в некотором роде — произведение искусства. То, что нужно Георгу, ведь когда собираешься много лгать, немного правды не повредит.

Поперёк массивного наплечника пролегала литера "I", выполненная из чистого серебра. Литера означала, что воин, удостоенный честью носить этот знак, служил инквизиции. Посеребрённый череп и кости генокрада указывали на отдельный орден инквизиции — Ordo Xenos, который занимался уничтожением чужаков. Наконец, отчеканенные небольшие буквы на наплечнике складывались в литанию, в цитату из священных писаний.

Там было написано что-то в духе "Бог-Император благословляет тех, кто…"

Мурцатто не успела прочесть до конца — давно не практиковалась в высоком готике — её отвлёк Георг:

— Впечатлена?

Мурцатто слегка улыбнулась краешком губ и проговорила:

— Авраам вообще видный мужчина. А стоит только побриться и причесаться…

Авраам усмехнулся, рабочие переглянулись и заулыбались, а вот остальные не оценили шутку. Георг как ни в чём не бывало продолжил:

— Я вот тоже впечатлён. Глядишь, в больную голову ударит ещё и грёбаную пехоту по образцу инквизиции снарядить.

— Ты только-только один бунт погасил, уже другой организовываешь? — спросила Мурцатто. — Наши бойцы крепко держатся за свои красные сапожки.

Георг сдался и тоже ухмыльнулся. Он сказал:

— Смотрю, ты сегодня в ударе. Хорошее настроение?

— Да. Бывает со мной и такое.

— У меня тоже хороший день. С шестерёнками удалось договориться. Вот и трюк с Авраамом, думаю, прокатит. Если даже нас впечатляет, то всякие долбоёбы с аграрных миров вообще с ума сойдут.

— Поддержка Adeptus Mechanicus и "поддержка", — Мурцатто показала воздушные кавычки, — инквизиции?

Георг указал на неё пальцем и проговорил:

— В точку!

— Неплохо, — отозвалась Мурцатто.

Авраам коротко усмехнулся и проговорил:

— Это ты ещё всего не знаешь.

Мурцатто прищурилась, засосало под ложечкой. Георг же широко улыбнулся и произнёс:

— У меня есть кое-что для тебя, Мурцатто.

Он бросил взгляд в сторону магоса Децимоса. Тот вытащил из-за пазухи небольшой кожаный чехол, внутри которого оказалась…

— Нет… — тихо произнесла Мурцатто.

— Да! — воскликнул Георг.

— Нет.

— Да!

— Нет!

— Да!

— Нет! Ты с ума сошёл, Георг! — выкрикнула Мурцатто. — Ты меня под монастырь подвести собрался?!

Внутри чехла была закреплена инквизиторская розетта. Разумеется, подделка, и Мурцатто не могла даже представить, какое наказание понесёт преступник, который создал копию документов самых влиятельных государственных агентов Империума.

Авраам хохотнул и произнёс:

— Так и знал, что тебе понравится.

Георг же продолжил:

— Нарекаю тебя Жозефин Анной Мерикью Де Труан, которая была известна своей любовью к перевоплощениям и пластической хирургии.

Мурцатто нервно усмехнулась и сказала:

— Жозефин сильно изменилась за эти несколько лет. Георг… я её почти на две головы выше.

Георг улыбнулся, пожал плечами и проговорил:

— Всегда поражался, и откуда столько энергии в такой маленькой женщине?! Эх… Жоанна. Потерял из-за неё уйму денег и кучу времени, но почему-то вспоминаю с теплом. А я ведь даже с ней не спал!

— Ну… у Жоанны был… определённый шарм, — сказала Мурцатто.

Она прочистила горло и продолжила:

— А теперь серьёзно.

Мурцатто снова раскрыла чехол, показала розетту собравшимся и спросила магоса Децимоса:

— Очень похоже, конечно, но пройдёт ли розетта идентификацию?

— При создании я опирался на пикты и голозаписи, — отозвался магос. — Таких материалов за время сотрудничества с инквизицией накопилось достаточно, чтобы утверждать — это точная копия вплоть до микрона.

— Но?

— У меня не было доступа к оригиналу, чтобы понять, как именно проверяют розетты.

— Великолепно. — Мурцатто покачала головой.

— Не переживай, — произнёс Георг. — Я же говорю, — долбоёбы с аграрных миров будут тебе в рот смотреть. А от одного вида Авраама у них религиозный экстаз начнётся.

— Долб… — Мурцатто прикрыла рот ладонью, но потом продолжила: — Дураком в конечном итоге можешь оказаться ты, Георг. И я тоже из-за того, что согласилась.

Георг снова развёл руками и сказал:

— Если нас поймают, я скажу, что это всё гипноз. Ты невиновна, а я — главный злодей.

Мурцатто метнула в Георга злой взгляд. Тот не унимался:

— Не переживай ты так! Я знаю, ты знаешь, — инквизиции больше нет в Сецессио! Эвакуация штаб-квартиры с Мордвиги-Прайм, вот это вот всё.

— Штаб-квартиры нет, а вот агенты могли и, скорее всего, остались, — сказала Мурцатто.

— Вероятность того, что мы на них наткнёмся, крайне мала. Да и кто в сложившихся обстоятельствах вообще в курсе, что Жоанна мертва? А, повторюсь, она меняла внешность. По крайней мере, так говорится в её личном деле.

— О, эта твоя знаменитая оценка рисков? "Дело верное"?

Георг поморщился и закусил нижнюю губу. Он продолжил спустя несколько мгновений:

— Из всей компании только у тебя есть все данные, чтобы сыграть эту роль убедительно. Образование, манеры, нрав, выправка…

Георг снова натолкнулся на свинцовый взгляд соратницы, но продолжил:

— Любая другая женщина, даже профессиональная актриса, вряд ли справится. Я, конечно… не буду на тебя давить, но… прошу, помоги.

Мурцатто не моргала. Спустя пару десятков ударов сердца, она, наконец, сказала:

— Мне нужно хорошенько обо всём подумать.

Шестерёнки войны пришли в движение.

Военная машина Classis Libera, не раз битая, но всегда возвращающаяся, встала на рельсы очередной авантюры Георга Хокберга, редкостного, но, нельзя отрицать, обаятельного мерзавца.

Пусть в ангарах почти нет техники, но боевая колесница Георга ещё в строю и даже более того, — она блестит и грохочет ярче и громче прежнего. "Амбиция" Георга Хокберга, как и встарь, непомерная.

Пусть за десятилетия карьеры вольного торговца Георг нажил больше врагов, чем друзей, но кого-то он ещё может переманить на свою сторону.

Пусть галактика в огне, и многие говорят о последних днях Империума, но у Георга не закончились задумки. Он всё так же одержим идеей стяжать славу, стать богатым и знаменитым, превзойти далёких славных предков, несмотря ни на что. Если будет нужно, Георг и Апокалипсис отсрочит, договорившись с четырьмя всадниками.

Георга окружают жадные до денег люди. Пока в их карманах звенят золотые монеты, они будут верны вольному торговцу.

Есть у Георга и настоящее сокровище. Не просто наёмники, а те, кто хотя бы чуть-чуть разделяют его интересы, прошли с ним достаточно, чтобы стать чем-то больше, чем просто соратниками.

Вперил взгляд в горизонт космический десантник Авраам. За его плечами сотни, может быть, и тысячи лет войн. Ангел Смерти. Сверхчеловек-загадка.

С Манрикеттой Мурцатто тоже не всё чисто. Кое о чём я пока умолчу, не буду забегать вперёд. Скажу лишь, что она согласилась прикинуться инквизитором. Хотя и не Жоанной Де Труан.

Дымит трубка Вилхелма ван Дейка. Кто бы мог подумать, что глупый прекраснодушный юноша превратится в умудрённого опытом старца? Ветра войны меняют каждого. Кто-то скажет, для него всё кончено, я же отвечу — ещё нет.

Нере На-всякий-случай как сводил с ума легкомысленных дам, так и сводит до сих пор. У героя-любовника нет цели, есть только путь.

Я мог бы назвать ещё множество старых героев и новых лиц, но остановлюсь на себе любимом.

Под конец года я тоже стал частью этой истории. Долг зовёт. Я, Агнец, ваш покорный слуга, стал личным биографом капитана и хронистом Classis Libera.

Да, наверное, последовавшие события стоило доверить маститому писателю, но такого под рукой у Георга не было. Впрочем… ему понравилось и творчество капрала от литературы (если он, конечно, на самом деле читал). Мне же повезло поучаствовать в самом грандиозном мероприятии за всю свою долгую жизнь.

О чём и поведаю в следующих главах, а пока объявляю завершение первой арки. Спасибо за ваше внимание!