Царство

Глава 33. "Подземелья Хелги-Воланты"

Аннотация: кампания на Хелге-Воланте, которую планировали закончить за год, тянется уже шесть лет. Больше так продолжаться не может, — новые угрозы появляются в Секторе Сецессио всё чаще, и у верных слуг Трона не всегда получается даже ответить на них.

Настала пора ударить по сердцу еретического воинства — отправиться в подземелья Хелги-Воланты. Спуститься в ад и вернуться с победой!

Когда взорвалась мелта-граната, патриарх культа генокрадов лишился пары лап и головы, обгорел чуть ли не до углей. Что же до Козыря?

Ну… хоронить было нечего.

Его родные и близкие принесли с собой памятные вещи, хотя бы немного связанные с героем. Например, госпожа Козима Эспозито, знаменитая художница с Брунталиса, выставила на мольберте портрет своего отца.

Виктория не разбиралась в искусстве и не сразу даже разглядела знакомые черты на полотне, потому что они скрывались в многочисленных вспышках и в пламенном смерче, который как раз отличался чрезмерной контрастностью. Языки огня подведены чёрным, а лицо Доминико Романо — сплошь бледные линии и дуги, едва заметные в фейерверке цветов.

В это мгновение Козима убрала руку от лица и, порой срываясь на грудной голос, начала речь:

— Эту картину я назвала "Портрет мерзавца", — она пошмыгала носом, вздохнула глубже и продолжила, — потому что с тех пор, как папа ушёл из семьи, я всегда хотела сказать, как же я его ненавижу. Всегда хотела, но так и не сказала. — Козима сорвалась на нервный смешок, закрыла рот рукавом и смолкла.

Никто не перебивал и не торопил. Я воспользуюсь паузой, чтобы описать эту женщину.

Самое удивительное — Козима старше отца. Нечасто удаётся встретиться с варп-парадоксом, но вот и он.

Для экипажа "Амбиции" полстолетия в Море Душ пролетело за секунду, тогда как на Брунталисе время текло самым скучным образом, без спиралей и завихрений. Козырь эффектно завершил карьеру, не дотянув до семидесяти пару месяцев, Козима же успешно преодолела планку восьмидесяти лет, хотя никто и не догадывался об этом.

Виктория тоже удивилась, когда мы с ней обсуждали похороны и гостей.

Волосы седые, собраны в пучок на затылке, много заколок и спиц. Лицо измождённое морщинистое тонкое, но в то же время не без внутренней силы. Нос вздёрнут, губы сжаты в тонкие полоски, — Козима готова к противостоянию. Больше всего удивляли глаза — очень светлые, можно было подумать о том, что она слепая.

Козима, наконец, собралась и повторила:

— Всегда хотела сказать, как я его ненавижу, но потом встречалась с ним и сдавалась без боя. — Она вздохнула, помолчала ещё немного и добавила, указав на портрет: — Он всегда был для меня кем-то… чем-то сверхъестественным, далёким. Я и изобразила его здесь размытым в пламени звёзд именно так, как видела всегда, стоило мне только посмотреть на небо. Я верила, что он где-то там. Там, куда не всякий человек осмелится отправиться. Мерзавец, авантюрист, бесконечно храбрый человек. — Козима обвела взглядом собравшихся и закончила: — Спасибо, что пришли. Вас так много… и мне радостно, что отец оставил о себе добрую память.

Людей на самом деле собралось порядочно — для прощания выбрали не банкетный зал, а обзорную палубу, чтобы несколько сотен солдат, матросов и офицеров славной компании Георга Хокберга не задавили друг друга, когда придёт черёд проститься с усопшим.

Козима снова расчувствовалась, и капитану пришлось вмешаться. Он взял её за руку и с величайшим терпением, на которое был способен, передал Козиму в руки родственников и слуг. После Георг встал за трибуну и взял слово:

— Что ж, не стало ещё одного ветерана. И я не скажу, что это невосполнимая утрата.

Любые, даже самые тихие разговоры в толпе прекратились. Козима пришла в себя и, наверное, поверить не могла услышанному.

Надо отдать должное капитану — он хоть и провоцировал, но не перегибал. На лице ни намёка на улыбку.

— Я скажу другое, — продолжал Георг. — Когда Козырь покинул компанию после провала на Скутуме, я думал о том, что моя песенка спета. Лучшие люди разбегались кто куда. Когда же Козырь вернулся, я радовался, как ребёнок. Именно поэтому "Невосполнимая утрата" звучит просто оскорбительно. Надеюсь, сегодня мы такие шаблонные слова не услышим.

С этим бы никто не поспорил, и Козима тоже кивнула, не сводя взора с Георга.

— Такие люди, как Козырь или, например, Манрикетта Мурцатто — только никому не говорите, что я посмел называть её по имени, — капитан всё-таки позволил себе улыбку, — построили Classis Libera, сделали её чем-то большим, чем просто разбойничья ватага. В конце концов, они создали меня, как бы это громко ни прозвучало, за что я без меры благодарен. Обязуюсь оказать вам любую поддержку, госпожа Эспозито, — Георг приложил руку к груди. — Если пожелаете, "Амбиция" станет вашим домом.

Козима слегка поклонилась капитану.

Следующим к трибуне подобрался Нере "На-всякий-случай". Все заметно напряглись, так как этот человек за словом в карман не лез, а кроме того, не особо за ними и следил.

Нере широко улыбнулся, хлопнул в ладони, чтобы сложить их в замок, и начал:

— Не унывай, народ! Козырь бы точно не хотел, чтобы на его похоронах грустили.

Кто-то даже прислушался к совету, остальные ждали следующих слов.

— Я много говорить не буду. — Нере усмехнулся. — Вижу, не всем по душе. Так что — главное. Козырь был удивительным человеком! Вот кто мы такие и откуда вышли? — Нере не дал даже возможности кому-либо ответить и продолжил: — Дезертиры, каторжники, мошенники и пираты. Возможно, для кого-то станет сюрпризом, но вообще-то Козырь преподавал в военной академии, когда на Стирии случился перерыв во всём этом междоусобном безобразии. После он организовал подполье против тогдашней власти, провалился, угодил в тюрьму, а оттуда его уже вызволил наш капитан.

Георг кивнул.

Я тоже всё отчётливо помню, хотя скоро как сто лет прошло.

Проклятье… Насколько же я стар!

— Так что были среди нас люди талантливые, умные, не без благородства, — говорил Нере. — Наверное, поэтому наша бравая компания и не накрылась… — Нере помолчал немного и подобрал другое слово, — тазом в те далёкие времена. Пью за Козыря сегодня, завтра и все последующие дни, пока смерть не заберёт ещё какого-нибудь легендарного ублюдка. Тогда выпью за них обоих.

Ещё выступил я, Вилхелм, Жерар, несколько других старожилов. Без огонька, довольно скучно и однообразно, поэтому обойдусь без подробностей.

Виктория же себя оратором не считала, а потому просто дождалась очереди и оставила на столике у гроба хроно, которое ей когда-то Козырь и подарил. Она дотронулась до крышки гроба, а потом уступила место следующему человеку, который хотел проститься с павшим.

Экспонатов набралось столько, что я задумался открыть музей не только в честь Козыря, а вообще всех героев, когда-либо служивших в Classis Libera. Предложил эту идею Георгу, Козиме, и через некоторое время уже усваивал новую профессию.

В конце концов, вряд ли бы кто рассказал об этих людях то, что знаю я.

Они стали теми, кем стали, у меня на глазах.

Георг встретился с Туонелой на борту первого отремонтированного дока, что кружился по орбите Хелги-Воланты. Инквизитор как раз проводила инспекцию и указывала на недостатки сопровождавшим её специалистам, которые отвечали за восстановление стратегического объекта.

Георг тоже почувствовал один важный недостаток — отопление не наладили как следует, изо рта вырывались облака пара, желание снять скафандр не возникало.

И всё же он бы покривил душой, если бы не отметил, что устройство искусственной гравитации работает, а лёгкие наполняются воздухом, пусть с металлической пылью и запахом гари.

Уже через год, а, может быть, и раньше объект полностью укомплектуют персоналом, и рабочие займутся починкой какого-нибудь важного узла или даже целого звездолёта. Большое подспорье в деле блокады.

Георг вместе с Авраамом нагнал свиту Туонелы, инквизитор заметила гостей и жестом велела подчинённым оставить их одних. Она облокотилась на поручни мостика, нависающего над рабочей зоной, и позвала подойти.

Поручни хорошие, крепкие — выдержали человека в силовых доспехах.

— Император защищает, — поздоровался Георг и сотворил знамение аквилы.

Улыбаться он не стал, — после событий на Брунталисе счёл неуместным. Туонела тоже была не в духе, начала без всякого приветствия:

— Мне доложили, что прибыла только "Амбиция". Что случилось с капитаном Бонне?

— Если бы я знал! — Георг развёл руками. — Подозреваю, что этот сосунок меня кинул. На его судах хранилась львиная доля богатств, вывезенных с Брунталиса. Миллиарды тронов.

Туонела тяжело вздохнула, выпрямилась и сказала:

— И с кем приходится работать? Одно ворьё…

— Такие времена.

— Такие времена были всегда! — воскликнула Туонела и взмахнула рукой, словно бы голову отсекала пойманному с поличным мошеннику. — Но теперь это просто неприемлемо! Ставки слишком высоки!

— Если Аба предал нас, я с ним разберусь, — пообещал Георг. — А пока меня больше интересует, что мы будем делать в следующий раз, когда нападут тираниды.

— Если бы только тираниды… — проговорила Туонела, приложила руку ко лбу и вздохнула. — С пограничных миров приходят вести о чумных кораблях, разведчики в субсекторе Аккад докладывают о появлении ещё одной крупной банды еретиков и так далее и тому подобное. Всего лишь на мгновение показалось, что ситуация разрешима… — Туонела всплеснула руками.

— Есть надежды? — спросил Авраам.

— Обычно на такой вопрос я отвечаю "Неодолимый Крестовый Поход".

Авраам хмыкнул и произнёс:

— При всём уважении, госпожа инквизитор, первый раз я услышал о Крестовом Походе лет десять… даже двенадцать лет назад! Больше похоже на самоуспокоение.

Туонела прищурилась и выдала:

— Смеете сомневаться?

Авраам ничего не ответил, а Туонела фыркнула и проговорила:

— Крестовый Поход очень даже реален. Примарх Жиллиман очень даже жив. Однако в Империуме миллион миров, и до сектора Сецессио войска не доберутся по одному только щелчку, как бы нам этого ни хотелось.

Авраам покачал головой и заключил:

— Думаю, лучше исходить из того, что Крестовый Поход, если и появится, то уже поздно.

Туонела кивнула и проговорила:

— Да, согласна. Именно поэтому я и отозвала эскадру адмирала дель Мархиоса. Возвращение в Анаксанов Предел было ошибкой… хоть эта ошибка и привела к союзу со скватами. — Она продолжила спустя короткую паузу: — Порой мне кажется, что год от года я только и делаю, что ошибаюсь. Слава Богу-Императору, пока удаётся не скатываться в самобичевание.

— Ну ещё бы. Если эти ребята, — Георг указал на группы ремонтников, которые восстанавливали док внизу, — узнают, что у нас с вами нет никаких хитрых планов, станет только хуже.

— Хорошо, что вы это понимаете, господин Хокберг.

Авраам коротко усмехнулся и сказал:

— Ещё бы он не понимал. Перманентный кризис с редкими обманчивыми просветами — обычный режим семьи Хокбергов.

Георг ткнул в сторону товарища пальцем и ответил:

— Заметь, до сих пор у меня почти всё получалось.

— Почти.

— Кстати, о ваших делах, господин Хокберг, — начала Туонела, и капитан тут же на неё переключился. — Выбывающие объёмы из-за деятельности Збаржецкого я частично компенсирую доступом к Лодзис-Дуплитас и Хольмгарду. Руководители этих планет обязались расширить производство, и вы им в этом поможете.

— Ого… — только и сказал Георг.

Он поискал нужные слова и добавил после короткой паузы:

— Вы не перестаёте приятно удивлять, госпожа. Такими темпами я скоро перестану думать о том, как же вас убить.

Авраам в это мгновение решил, что ослышался. Он покачнулся, вообразив, к чему же подобное может привести.

Туонела побледнела на миг, а потом… ответила коротким приступом смеха, который Георг поддержал. Аврааму же было не до того. Он решил серьёзно поговорить с Георгом, если они покинут доки живыми.

Приступ закончился, инквизитор положила ладонь на плечо вольного торговца и произнесла:

— Мне всегда нравилось ваше чувство юмора, господин Хокберг. То есть… это единственное, что мне когда-либо в вас нравилось.

— О, — отозвался Георг, — ценю искренность. Благодарю, госпожа.

Туонела окончательно пришла в себя, и улыбка исчезла с её лица. Осталось привычное скалобетонное выражение, которое не предвещало никому ничего хорошего. Она сказала:

— Давайте перейдём к тому, что я хочу, чтобы вы сделали. Пряник вы уже получили, пора и поработать во славу Трона и Бога-Императора.

— Я весь внимание, — без особого энтузиазма проговорил Георг.

— Планирую крупную операцию через пару месяцев. Кампания на поверхности Хелги-Воланты подходит к концу, пора покончить с еретиками в их логове. Мне нужно согласовать действия с вашими высшими офицерами, с другими ключевыми людьми компании.

— С кем это?

— Некто Жерар Лабранш, которого величают "Святым", глава ваших псайкеров, космических десантников. — Туонела загнул один палец, потом другой, третий.

Георг указал на Авраама, на что Туонела только вздохнула и отозвалась:

— Глава, господин Хокберг, глава. Мне нужен предводитель десантников, а не их полевой командир. — Она не дала и слово вставить, продолжила: — Кажется, его зовут Сава. И он, насколько я знаю, не тот, за кого себя выдаёт.

Произошла величайшая несправедливость в галактике — я не смог получить информацию о том, что же произошло на этой поистине судьбоносной встрече!

Пришлось довольствоваться наблюдениями очевидцев о том, как в ставку инквизитора на фрегате "Триглав" прибыл некто зловещий в тёмной мантии с капюшоном и железной маске. Его сопровождала всего пара телохранителей из числа Пустынных Странников, тогда как Туонела привлекла Караул Смерти, батальон Чёрных Гайдамаков, всю королевскую конницу и всю королевскую рать!

Я попытался разузнать о встрече Савы и Туонелы у моего друга Торгнюра Шумного, но он словно язык проглотил, попросил не интересоваться темой и вообще "всё сложно".

Вы можете возразить, что я и раньше не знал всех деталей и некоторые тексты просто-напросто придумал, но тогда у меня был хотя бы фундамент, чтобы пофантазировать на тему. Я знал, о чём шла речь, мог сопоставить факты, здесь же…

На некоторые пьесы мы опаздываем, с каких-то приходится уходить раньше времени, на эту постановку я и вовсе билет не достал.

Сосредоточусь на описании операции "Норная охота". Участвовал ли в планировании "Охоты" магистр Сава, я не знаю, но подготовка к ней затянулась не на пару месяцев, как того хотела госпожа инквизитор, а на все полгода.

Размах поражал воображение. Напомнил о том, как вообще началась война на Хелге-Воланте.

В предместьях столицы и нескольких крупных городов, таких как, например, Осинея, начались строительные работы. К подземным городам еретиков техножрецы и инженеры с Тангиры-III и Дитрита рыли многочисленные туннели.

Да, всегда можно было воспользоваться грузовыми лифтами, которые находились в захваченных ульях, но верховное командование решило, что эти направления очевидны и, с высокой вероятностью, защищены лучше всего. По плану войска могли воспользоваться ими только на поздних этапах, когда первый плацдарм будет захвачен и расширен.

Для рытья использовали бурильные машины типа "Аид" и "Термит".

Чтобы представить первые, достаточно вспомнить о танке "Леман Русс", убрать с него башню, прикрепить спереди мелта-пушку и четыре вращающихся роторных резца с алмазными наконечниками. Вторые же больше походили на изображения толстеньких ракет из детских книжек, только вооружённых не какими-нибудь приборами и измерительной техникой, а батареями разнообразных буров.

Переходы подземных городов находились на глубине приблизительно пятидесяти метров, но не один из туннелей не рыли до конца. Какие именно туннели будут закончены и использованы, не знал никто.

Командование рассчитывало, что еретики просто не смогут организовать оборону в нескольких десятках точках прорыва. А кроме того, для них приготовили ещё один неприятный сюрприз — в туннели собирались закачать отравляющий газ.

И вот спустя множество дней упорного труда настало время встретиться с врагом лицом к лицу. Солдаты заняли места в бурильных машинах, раздался рокот моторов.

Марио Карбоне схватился за поручни, помолился Богу-Императору, а потом весь путь по прорубленному в жёсткой земле туннелю старался не обращать внимания на боль в коленях. Даже не встречая сопротивления, установка сильно вибрировала, а когда она всё-таки добралась до препятствия, Марио едва удержал завтрак внутри. К счастью, "Термиту" оставалось пробить не больше одного-двух метров до цели.

Раздался страшный скрежет, потом было мгновение свободного падения и жестокий удар, из-за которого некоторые солдаты не удержались и упали друг на друга и на стенку, отделяющую кабину водителя от десантного отсека.

— Приехали, блядь! — рявкнул водитель. — На выход!

— Пошли! Пошли! Пошли! — прокричал Марио.

Он открыл боковую дверь и выскочил в затемнённый коридор подземного комплекса. Марио не заметил врагов, а только перекрученный металл, битое стекло люменов, комья земли и измельчённую горную породу.

"Термит" не остановился вовремя и провалился слишком глубоко, чтобы попробовать вернуться своим ходом. Бурильная машина проломила не только внешнее бронирование, но и вонзилась на пару метров в металлический пол.

Марио поправил вокс-гарнитуру, отдал команду "газ", а потом попытался связаться с поверхностью. Существовал риск, что на такой глубине беспроводная связь работать не будет.

— Центр, это Убийца-IV. Мы на месте. Врагов нет, но лошадка обездвижена, как поняли?

Сквозь шипение помех донёсся голос генерала:

— Убийца-IV, продолжить операцию! Приготовиться к химической атаке!

В кои-то веки Виктория Рёд не вела наступающих, а организовывала их работу из штаба.

Наёмники не спешили наступать, заняли оборону вокруг "Термита" и ждали бледно-жёлтых клубов газа. На каждом солдате если не шлем со встроенным респиратором, то хотя бы противогаз. На такой войне особо не покрасуешься — береты с перьями пришлось оставить на базе.

Марио спокойно переносил ожидание, всего лишь вглядывался во тьму через прицел лазерного ружья, а вот некоторых новобранцев заметно трясло. Особенно сильно затрясло, когда всю штурмовую группу скрыла смертоносная мгла.

Марио хлопнул одного такого бойца по спине и проговорил:

— Не ссы! Сейчас ублюдки передохнут, а нам только прогуляться останется в своё удовольствие.

Сам Марио в это, разумеется, не верил. Как говорится, плавали — знаем. Штурм — всегда страшно и больно.

Однако первый час операции едва не заставил Марио усомниться в истинах, написанных кровью. Он даже подумал о том, что, возможно, наступило то самое редчайшее исключение из правил, которое только их подтверждает.

Пока с поверхности подавали газ, никто так и не попытался выбить штурмовые группы с занимаемых позиций. Еретики словно бы находились в это время в другом месте или же просто-напросто растерялись. Единственное, что они сделали правильно, — обесточили район операции. Встречающиеся по пути люмены не горели, приходилось пользоваться фонарями и светящимися палочками.

Вскоре наёмники заметили противников. Они лежали за бронированными барьерами или внутри наспех возведённых огневых точек, обложенных мешками с песком.

Мертвы.

От ветеранов городских боёв на Хелге-Воланте Марио слышал, что еретики могли похвастаться всем без исключения: и выучкой, и физической формой, не говоря уже о снаряжении с оружием. Но, видимо, те времена безвозвратно ушли, потому что здесь и сейчас попадались сплошь доходяги в рванье с ржавыми огнестрельными ружьями или вовсе с ножами и топорами. Кто-то вскрыл ими себе горло, другие еретики вдохнули яд полной грудью, а потом умирали в муках. Одни рвали на себе одежду, следом — кожу, ломали кости в агонии. Кто-то даже следы оставил когтями на стенах и полу. Попадались, конечно, и рогатые или одноглазые мутанты, но чаще Марио видел именно обыкновенных, пусть и измождённых людей, которых использовали против воли.

Жалости, впрочем, Марио не ощутил. Он не раз сходился с проклятыми в боях и знал, что их рабы могут быть опаснее воинов. Поэтому, как только в переходе впереди показалась подозрительная фигура, Марио первым нажал на спусковой крючок. Пара ярко-красных лучей прошло рядом с неизвестным, остальной пучок бросил его наземь. Марио действовал наверняка — и заряд выставил максимальной мощности, и стрелял очередью.

И всё же неизвестный вздрогнул и начал подниматься, едва Марио приблизился. Обожжённая рука переломилась, еретик издал утробный рёв и встал на колени. Он повернул голову в сторону своего убийцы, и по спине Марио пробежал целый табун мурашек.

Во взгляде ожившего мертвеца ничего не отражалось.

Марио впал в ступор ненадолго, из-за чего покойник успел подняться и очень даже резко прыгнуть. Марио оказался погребён под внезапно тяжёлым телом. Мертвец страшно выл и молотил наёмника целой рукой.

Сердце в пятки ушло! Мало того, что Марио встретился с богомерзкой тварью, так она ещё в любое мгновение могла разбить панорамное стекло противогаза. Как назло куда-то и напарники все подевались, доносился лишь шум выстрелов, приглушённых наушниками.

Марио ударил мертвеца по морде раз, другой, третий, выбил зубы. В ответ чудище наклонилось чуть ли не лоб в лоб и испачкало стекло отвратительной смесью крови и желудочных соков. Марио вспомнил о ноже, выхватил, несколько раз ударил вслепую. Попал точно в цель, так как напор ослаб. Марио удалось сбросить оживший труп, навалиться сверху, а потом схватить за голову и бить до тех пор, пока не удалось её оторвать.

Марио лихорадочно отпрянул, сел, кое-как отёр рукавом стекло противогаза и понял, почему никто не пришёл на помощь.

Из бледно-жёлтой мглы со всех сторон наступали всё новые и новые чудища. Их шатало из стороны в сторону, била примерно та же агония, что и в последние мгновения жизни, но стоило только приблизиться, как поведение менялось на прямо противоположное. Выглядело это так, словно бы некий невидимый погонщик бил хлыстом и подгонял оживших мертвецов. Они срывались с места как ошпаренные, хрипя и завывая.

Не каждый солдат успевал предпринять хоть что-нибудь. Кому-то перегрызали глотку, другим разбивали респиратор и заставляли дышать отравой.

Положение спас опомнившийся боец с тяжёлым стаббером. Как нажал на спусковой крючок, так и не отпускал, двигая стволом то влево, то вправо. Огонёк плясал у дула, гильзы устелали пол. Бил наёмник совсем неприцельно, но мертвецы уже сжимали кольцо. Их ряды становились только плотнее, и слепой не промажет.

Пули пробивали одно тело, другое, застревали в третьем. Какие-то чудища падали, другие продолжали надвигаться, несмотря на смертельные с первого взгляда ранения и увечья.

— Гранаты! — приказал Марио.

Орда неупокоенных заметно поредела. К ногам Марио упал изувеченный труп, у которого осталась только одна рука. Но даже так чудовище не изменило своих намерений. Схватило Марио за ногу и попыталось вцепиться зубами. Страшно ругаясь, Марио топтал врага, пока у того не хрустнул череп, и наружу не показалось посеревшее мозговое вещество.

Сердце отбивало чечётку, Марио начал задыхаться.

Ему на самом деле не стоило возвращаться в армию.

Эта последняя мысль разозлила и придала сил. Марио нашёл среди тел лазерное ружьё, примкнул штык и приготовился биться хотя бы со всей преисподней, которую выпустят на него проклятые Богом-Императором колдуны.

Если бы Виктория встретилась с вражеским главнокомандующим, то пусть и не рукоплескала бы, но кивнула, отдав должное.

Еретики не сдавались. Даже более того — перешли в контрнаступление. Карту с химической атакой перебили колдовством. Да так, что наёмникам пришлось откатываться на исходные позиции и думать над планом Б.

Разумеется, придумать что-то на ходу не так-то просто, поэтому Виктория, как и подавляющее большинство других высших офицеров, решилась на то, из-за чего офицеров во все времена награждали прозвищем "Мясник".

Она тут же ввела резервы, вознамерившись взять врага хотя бы числом.

Ежеминутно появлялись вести от наступающих. На Викторию был выход у всех офицеров, начиная с капитана, но потом их начали вышибать, и порой раздавались панические крики младшего состава:

— Командира убили! Е-ему б-башку откусили! Бежим!

— Боец, назовитесь! — приказала Виктория. — Где вы находитесь?!

В ответ она не услышала ничего, кроме отдалённых звуков стрельбы, воя чудовищ и тяжёлого дыхания со свистом.

Оставалось только скрежетать зубами и пытаться не сломать в руках карандаш. Он ещё пригодится.

Вместе с адъютантами Виктория составляла карты подземного комплекса. Довольно условно и схематично, но ничего другого всё равно не было. С тех пор, как в руки верных Трону воинов угодили планы подземных городов, многое изменилось. Становилось понятно, что ничего не происходило просто так, если еретики и делились какой-то информацией, то с умыслом. Первоначальные планы не имели ничего общего с нынешней картиной.

— Убийца-II, отступите в предыдущее помещение и закрепитесь, — приказала Виктория. — Вот-вот подойдут боеприпасы.

— Есть отступить… и закрепиться. — Голос едва слышно.

— С вами всё в порядке, Убийца-II?

— Да ранен я! — рявкнул офицер на том конце, а потом спохватился и добавил: — Центр.

— Держитесь, Убийца!

— Конец связи, — буркнули в ответ.

Вокс-оператор приподнялся над оборудованием, вскинул трубку и воскликнул:

— Срочное сообщение от капитана Карбоне!

— Давай на громкую связь.

На этот раз с той стороны — опытный солдат и офицер. Он, по крайней мере, если и обосрался, то ничем это не выдал.

— Центр, встретили нового противника. Ни пули, ни огонь не берёт. Большие потери, отступаем.

— Убийца-IV, это космические десантники? Подтвердите.

— Центр, не подтверждаю. Какие-то рослые мутанты, шустрые, сильные. Здесь производство… станки, сервиторы. Только зашли, нас тут же выгнали. Мы заварили двери, но, чувствую, долго они не протянут.

— Вас поняла. Займите оборону, отправляю к вам два взвода под руководством капитана Цхая.

— Пусть поспешит.

— Уже летит, Убийца. Конец связи.

Виктория отдала необходимые команды, а потом тяжело вздохнула.

Немного кружилась голова, давило виски. Ситуация накалялась очень быстро — в резерве оставались уже не сотни солдат, счёт шёл на десятки. Так скоро придётся и самостоятельно взять оружие в руки.

Но вот Бог-Император услышал многочисленные призывы солдат о помощи и мрачные мысли Виктории, — в штабе появился Ангел Смерти. К столу, заваленному ворохом бумаг со схемами, подошёл, громыхая, темнокожий воин в терминаторских доспехах. Виктория знала его — сражались бок о бок на Вайстали и ещё во множестве битв после.

Виктория сотворила знамение аквилы, слегка поклонилась и произнесла:

— Господин, мы не запрашивали подкрепления.

— Но они вам скоро понадобится, генерал. Вы разворошили осиное гнездо.

Виктория прищурилась. Она не знала, что за осы такие, но примерно поняла значение выражения.

Гигант подмигнул ей огненным глазом, потом ткнул пальцем на расположение роты капитана Карбоне и сказал:

— Отводите войска из этой области. Мы возьмём её на себя. Простым солдатам там делать нечего.

Авраам оглядел отряд — пару десятков космических десантников, созданных магистром Савой, или ставших частью компании Хокберга каким-либо иным образом. Довольно пёстрое зрелище… было и раньше, а после появления сэра Валерио Рейна, графа Виконтийского, вдвойне пёстрое.

Олицетворение праздника и фейерверка приковывал к себе взгляд и вдохновлял даже самых чёрствых на шутку о попугаях, павлинах и ещё каких-нибудь райских птицах далёких неизведанных миров.

Авраам же остановил взор не на радужном плюмаже Валерио, а на его слуге, который весь согнулся под тяжестью двуручного меча в разукрашенных ножнах. Авраам обратился к хозяину и меча, и слуги:

— Там довольно тесно. Такое оружие не понадобится.

— "Стезя" важен мне как символ, как знамя, брат-капитан! — отозвался Валерио.

— А смертный?

Авраам успел оценить тяжёлый взгляд слуги, — тот уже ни во что не верил и ничего не ждал.

— Не беспокойтесь, брат-капитан! Сид со мной уже тридцать лет. Где мы только ни были! — Валерио усмехнулся.

Авраам тоже посмеялся, а потом обратился к группе:

— Ещё раз коротко о главном. Ведущие — Котар, Валерио. Иоанн… Сид, вы замыкаете. Дистанция между двойками — десять метров. Следим за секторами, быстро движемся на сигнал капитана Карбоне. Что бы ни произошло, на орбите подкрепление. Мы всех порвём! Кровь и золото, братья!

— За Бога-Императора! Non terrae plus ultra! За Империум и человечество! — на разный манер отозвались бойцы.

Авраам оказался в середине боевых порядков. Котар же повёл группу к спуску в недра проклятой планеты, поглотившей уже столь многих.

И всё же останавливаться нельзя, иначе все жертвы принесены впустую.

Десантников встретила кромешная тьма, но она им ничуть не мешала. Даже тех, у кого шлема не оказалось, спасали оптические имплантаты или невероятные способности, дарованные во время становления сверхчеловеком.

Авраам, к слову, никогда не отказывался от дополнительной защиты, какой бы сложной ситуация со снабжением ни была. На себе не экономят. По визору шлема бежали строки с разведывательной информацией, постоянно приходили всё новые материалы из штаба. Цель находилась в сердце стального муравейника, и потеряться в таком месте проще простого, будь ты хоть сто раз лучшим воином человечества. Приходилось постоянно следить и за обновлениями, и за окружающим миром. Довольно сложная задача, но Авраам решал её на автомате, — боевого опыта у него, по меньшей мере, как у тысячи смертных солдат вместе взятых.

Космические десантники пересекли тесную кишку шахты, чьи своды поддерживала пласталевая крепь, и оказались в помещении, напоминающем пассажирский терминал.

Наёмники, отведённые на перегруппировку, наводили здесь порядок: устанавливали переносные генераторы, усилители связи, да хотя бы просто подвешивали люмены.

Стоял гул цепного оружия, шипели огнемёты, разносился смрад запечённой плоти — мера предосторожности при встрече с нечистой силой. К здешним ожившим мертвецам трудно было найти один-единственный ключ: кому-то хватало пары пуль в корпус, другие же не упокаивались даже будучи расчленёнными.

Авраам заметил по пути отсечённую кисть, что определённо направлялась на выход, и тут же раздавил. За свою долгую жизнь он видел много чего отвратительного, но всё равно поморщился, так как впереди маячило ещё полно грязной работы. Ни один инопланетный вид, даже друкхари, и близко не подобрался к той мерзости, на которую способны еретики.

Десантники не раз расходились с встречными ручейками солдат, которые тащили носилки с ранеными и убитыми. Никого эта картина не то чтобы напугала, даже не задела, но Авраам отметил, что потери значительные. Самые опасные эксперименты командование ставило на наёмниках Classis Libera, и оставалось только надеяться, что нужные выводы сделают. Эта битва — лишь начало новой продолжительной кампании.

Несмотря на шумоподавители, Авраам разобрал выстрелы где-то далеко во тьме. Он обратился к ведущему по воксу:

— Котар, что наблюдаешь?

— Глазами ничего. Но наёмники отступают, их оборону смяли. Надо растянуться в одну линию, чтобы пропустить их.

— Отряд, слушай мою команду…

Авраам внёс изменения в боевые порядки, а потом вызвал на визор небольшое окно с тем, что видел Валерио. Сначала Авраам разобрал могучую спину двуногого танка с мантией из кожи, а потом из тьмы один за другим начали появляться наёмники. Взбудораженные, окровавленные, с обожжёнными кирасами и разбитыми респираторами, — благо газа можно было уже не бояться, по крайней мере, со стороны своих.

Последний солдат — пожилой мужчина с морщинистым лицом и протезами рук — совершил воинское приветствие и бросил Котару:

— Нам крепко наподдали, господин. Здешние еретики — те ещё сукины дети!

— Вольно, солдат, — ответил Котар. — До ближайшего блокпоста пятьсот метров. Там вы получите необходимую помощь и пополните боезапас.

— Отомстите ублюдкам! — бросил напоследок командир наёмников. — Я там столько пацанов оставил…

До Валерио долетел продолжительный волчий вой. Десантник выхватил плазменное ружьё и отправил пышущее синем пламенем облако на звук. Заряд раскалённого газа пронёсся несколько десятков метров, а потом поразил в могучую грудь мутанта, больше похожего на комок ярости и мышц.

Картинка не самого лучшего качества, нужно видеть собственными глазами, чтобы разобрать.

— К оружию, — передал Котар.

Авраам не торопился выхватывать меч из ножен или болтер с магнитной зацепки. В тесном пространстве как ни целься, а высадишь половину магазина в спину товарища. Оставалось довольствоваться тем, что передавала камера, встроенная в шлем Валерио.

Тот успел заметить, как Котар поймал мутанта за горло и выпотрошил его, а потом отвлёкся уже на собственного противника.

Авраам широко раскрыл глаза — по телосложению нападавший напоминал космического десантника, но такого, каких обычно не оставляют в живых после преобразования. Слишком много отклонений, скорее всего, безнадёжно повреждён мозг. Изо рта чудища текла слюна, в глазах Авраам не разобрал и искры разума, только безбрежную и необъятную жажду крови.

Пропорции искажены, мутант горбатый, одна рука толще и мускулистее другой, кисти и ступни невероятно крупные, оканчивались звериными когтями. Всё это Авраам отметил за мгновение, а потом закипела схватка.

Удивительно, но мутант не сложился вдвое от плазменного шара. В груди оплавленное отверстие, куда можно просунуть кулак, да не какой-нибудь, а силовой, но его это словно бы и не волновало. Мутант лишь замедлился, дал Валерио время на то, чтобы убрать ружьё и выхватить топор.

Валерио ударил снизу вверх — враг уклонился, бросился в сторону, оттолкнулся от стены и растерзал бы Валерио когтями, но тот успел сделать шаг назад. На кирасе остались глубокие царапины, а Валерио тем временем вонзил топор в лоб противника, нажал на руну активации, подав питание на генератор силового поля, и рассёк мутанту лицо.

Безумный вой, наконец, стих. Этой раны оказалось достаточно, хотя Авраам и заметил, как стягивается почерневшая воронка в груди и сквозь струпья розовеет новая плоть. Кто знает, может быть, и разваленная надвое закоптившаяся голова срастётся.

На Валерио тем временем навалилась сразу пара мутантов. Нехотя пришлось отступить ещё на пару шагов, из-за чего Котар угодил в окружение. Валерио использовал передышку для того, чтобы выхватить щит из-за спины.

Мутант попал кулаком по центру щита, оставил в нём глубокую вмятину и оттолкнул. Валерио проревел боевой клич, двинул щитом по морде противника, а потом вогнал топор ему в шею. Голова свесилась в сторону, фонтаном хлестнула кровь, но мутант даже не собирался падать. Валерио добил бы его в тоже мгновение, но пришлось пригнуться от яростной атаки второй твари.

В следующую секунду на помощь подоспели Пустынные Странники. Стреляли в упор, не жалея снарядов, уже оценив невероятные способности противников к регенерации. Парочку превратили в бурую кашу, а потом поспешили на помощь к Котару.

Тот однако в ней не нуждался. Двух чудовищ он изрубил колдовским фламбергом, им же приколол к стене ещё одну тварь, от остальных отбивался кулаками и синим варп-пламенем, что одновременно обжигало и замораживало. Язык огня, заключённый в глыбе льда, — невероятное зрелище!

Один из участников схватки отправил Аврааму вокс-сообщение:

— Понадобился целый магазин, цель продолжала сражаться без головы.

Вместо Авраама ответил Котар:

— Именно поэтому мы здесь. Нужно покончить с логовом этих тварей, пока их не стало ещё больше.

Авраам же в это время отдал приказ бойцу с огнемётом:

— Иоаким, обработай останки.

— Есть, брат-капитан!

Чутьё не обмануло, — когда Авраам проходил мимо поверженных мутантов, пузырились и двигались даже те, которых порвали в клочья. Эти действия напоминали одновременно агонию и попытку подняться, несмотря на сломанные кости и превращённые в фарш мышцы.

Авраам не сдержался:

— Котар! Что это за дрянь?!

— Наше уродливое подобие. Порождённые демонами, одержимые демонами. Много угроз в этих подземельях, и с этой стоит разделаться как можно быстрее. — Котар сделал паузу, а потом обратился ко всем: — Крепитесь, братья. Впереди ещё множество препятствий, и не все из нас снова увидят свет.

Когда Виктория потеряла связь со всеми задействованными в операции отрядами, то не стала сидеть и ждать, когда ситуация как-нибудь сама наладится. Собралась, вооружилась, возглавила резерв и отправилась разбираться.

Она склонялась к тому, что штурмовики углубились достаточно далеко, и сигналы уже не пробивались сквозь толщу земли и своды укреплений. На этот случай командование предусмотрело проводную связь, и инженеры уже занимались её прокладкой, но работа требовала времени.

Конечно, ещё оставался вариант, что все погибли, но Виктория отбрасывала его. Слишком резко произошёл обрыв. Скорее всего, еретики включили какой-нибудь генератор помех, словно бы и без него не было никаких проблем.

Но всё-таки с каждым шагом в проклятых подземельях самые жуткие предположения начинали сбываться.

Сначала Виктория вслед за подчинёнными тоже потеряла связь с внешним миром, потом по пути начали попадаться лужи крови, стреляные гильзы и разряженные батареи к лазерным винтовкам. Кто бы ни напал на наёмников, они даже тела забрали, не только оружие и снаряжение.

Виктория преодолела пролёт широкой лестницы и вдруг оказалась в помещении, где было какое-никакое освещение. Она отодвинула прибор ночного видения на лоб, чтобы не ослепнуть, а потом втянула носом здешние ароматы.

Пахло металлом и не только потому, что где-то вдалеке грохотало производство. На полу остались многочисленные кровавые следы — в этом месте волокли тела погибших.

— Приготовиться к бою, — приказала Виктория.

После общались исключительно знаками.

Виктория бросила мимолётный взгляд за угол и обнаружила противников.

Нет, не оживших мертвецов и даже не чёрт пойми что, похожее на мутировавших космических десантников, — Виктория увидела боевых сервиторов.

В докладах солдаты отмечали, что модели еретиков на голову превосходят имперские. Те зачастую просто неповоротливые огневые платформы, наёмники же сошлись с силой, способной действовать организованно и обдуманно. Внешнее это управление или сервиторы сами по себе развитые, Виктория пока не знала.

Она жестами разделила группу на несколько частей и отдала приказ атаковать.

Первыми из-за угла выскочили бойцы с револьверными гранатомётами. Несколько выстрелов по стражникам, и наёмники отступили перезаряжаться, — на их месте уже растянулась стрелковая цепь.

После обработки гранатами оставалось только добить сервиторов — к ним протянулись лазерные лучи — но приближаться стрелки не спешили. Через пару десятков метров они приняли положение лёжа и приготовились к контратаке.

Она началась как раз в тот миг, когда к оборонительным позициям приближалась следующая стрелковая цепь, где и была Виктория.

Створки врат скрылись в специальных пазах в стенах, и на наёмников хлынула волна боевых сервиторов.

Одни биомеханические конструкты напоминали людей, чьи руки заменили лезвиями и булавами, а ноги более подвижными протезами с дополнительными суставами. Другие сервиторы зачастую так и не расстались с родными конечностями, но их головы превратились в прицельные приспособления с множеством оптических имплантатов.

Как ни стреляла, Виктория не смогла остановить сервитора лазерными лучами, а потому бросила ружьё болтаться на ремне, а сама выхватила из кобуры болт-пистолет. Реактивный снаряд справился с бронёй куда лучше, — Виктория ещё и напарникам помогла.

Она добралась до первой стрелковой цепи и без усилий пнула наёмника перед ней по ноге. Действие это — напоминание о том, что позади товарищ, и лучше не вскакивать до той поры, пока не стихнет бой, чтобы не потерять голову от дружественного огня.

Виктория опустилась на колено, опустошила ещё один магазин болт-пистолета, вновь перешла на лазерное ружьё. Боезапас ощутимо сократился, но столкновение завершилось в пользу наёмников.

Виктория быстро провела перекличку. Бог-Император миловал, — убитых нет, трое раненых, но все на ногах. Санитары уже перевязывали их, когда Виктория окликнула остальных:

— Япрак, Сусило, ваши парни со мной. Тай — на тебе охранение.

Пока наёмники двигались к вратам, Виктория подробнее рассмотрела распростёртых у ног противников.

Протезы и имплантаты неожиданно хорошего качества, чего не сказать о мясе. Если судить по цвету кожи и запаху, люди, обращённые в боевых сервиторов, умерли задолго до операции. На этот раз наёмникам тоже повстречались мертвецы, но возвращённые к жизни не колдовством, а богомерзкими технологиями.

Тела ещё и оскверняли для устрашения: кому-то выкололи глаза или сняли кожу с лица. Виктория подумала о том, что как раз именно эти увечья и стали причиной смерти. К горлу тут же подступил ком, руки немного затряслись. Она и не собиралась проявлять к врагам какую-то милость, но была бы не против убить их по разу за каждый бесчеловечный поступок.

Ещё несколько шагов, и отряд Виктории оказался в помещении циклопических размеров. Конвейерные линии нависали над полом в нескольких метрах над землёй, и к лентам были прикреплены рамы с распятыми обнажёнными телами, как мужскими, так и женскими. Циркулярные пилы отнимали у мертвецов ненужные им более конечности, манипуляторы прикрепляли протезы, питательные элементы, иную технику, тонкие спицы ткали паутину электродов прямо по коже.

Размах поражал воображение, — в этом месте готовили армию.

Едва Виктория направилась вдоль линий к предполагаемому пункту управления, как из-под пола выдвинулась автоматическая огнемётная турель и окатила наступающих полыхающим прометием.

Виктория ослепла и оглохла. Через несколько мгновений выгорел язык и голосовые связки, сорванные криком агонии. Виктория умерла от болевого шока, чтобы…

Очнуться.

Она вздрогнула, будто бы получив удар по голове. Ощущений ярче Виктория ещё не испытывала и, видит Бог-Император, не хотела бы повторения. Если бы наёмники просто опередили её и двинулись дальше, Виктория бы решила, что сошла с ума, но они пребывали в точно таком же состоянии.

— Что это было?! — прошептал лейтенант Япрак Косе.

— Знамение… святое знамение! — отозвался кто-то с задних рядов. — Хвала Богу-Императору!

Виктория проглотила холодную слюну и приказала:

— Приготовить ракетную установку! И сапёра сюда! Пусть сработает ловушку!

Сказано-сделано.

Сапёр во взрывозащитном костюме и с баллистическим щитом осторожно подобрался к месту, где должна была появиться турель. Он едва не упал от неожиданности, когда это произошло, но всё-таки отступил. Воспламенился щит и шлем, но материал негорючий, поэтому огонь погас без чьей-либо помощи.

В то же время боец с переносной ракетной установкой снёс турель, породив такой взрыв, что ближайшая к эпицентру лента конвейера разрушилась, и все следующие рамы с закреплёнными в них телами начали валиться друг на друга. Гора мертвецов и искорёженного металла неумолимо росла.

Впору бы порадоваться, но уже через минуту наёмники снова угодили в засаду.

Боевые сервиторы прятались в полутьме у потолка. Новый тип — что-то вроде уже виденных Викторией "стрелков", но уменьшенные вдвое. Им ампутировали ноги, убрали таз, чтобы прикрепить вместо него антигравитационное устройство. К спинам и плечам сервиторов прикрепили крылья, которые вибрировали с такой частотой, что и не разглядеть отдельного движения. К шуму производства добавилось ещё и зловещее жужжание, а после и грохот стрельбы. Это конструкция необычная, а руках творения кузнецов варпа сжимали самые распространённые лазерные или огнестрельные ружья.

Виктория успела сбить одного такого сервитора, а потом обнаружила у себя под ногами гранату.

Взрыв, и десятки осколков впились в руки Виктории, в её ноги, лицо.

В следующее мгновение она обнаружила себя там же, где всё начиналось, за несколько мгновений до места своей первой гибели и за минуты до второй.

Мурашки поползли по спине. Происходящее точно не напоминало святое знамение. Происходящее больше напоминало игру.

И всех их точно не собирались выпускать пусть даже на тот свет, пока не наиграются вдоволь.

Ударная группа Авраама встретилась с аномалией иного рода.

Камень, покрытый сеточкой трещин, и ржавая пласталь, окружавшие их ранее, сменились воспалённой плотью. Десантники словно бы угодили внутрь огромного организма.

Повсюду стоял отвратительный запах — обволакивающая и сладковатая гниль. Из-за неё подташнивало, грязь проходила сквозь фильтр шлема и оседала в горле.

Перед глазами больше не плыли потоки данных. Вместо них Авраам видел павших товарищей. Они вросли в стены в неестественных позах, пытались вырваться, но тщетно.

— Помоги мне! Я отдал жизнь, сражаясь с тобой бок о бок! — закричал Барух. — Не уходи! Помоги!

"Прочь, нечистый", — подумал Авраам.

— Вот как выглядит твоя благодарность! Будь ты проклят! — донеслось вслед.

Пришло сообщение из штаба. Оно выглядело следующим образом:

"Ты умрёшь здесь.

Твоя кровь напитает Возвышенных.

Плоть и кости сгниют, чтобы дать новую жизнь".

Авраам перестал вчитываться в вереницу набегающих символов, стянул шлем с головы и примагнитил к поясу. Ни зрительные, ни слуховые галлюцинации особо не смутили — обычный набор чернокнижников для впечатлительных. Но всё-таки Авраам решил передать доспехи техножрецам для повторного освящения.

— Это не совсем галлюцинации. Узники вполне реальны, — проговорил Котар.

Некогда Авраам чувствовал его присутствие, теперь Котар читал мысли так, словно никаких преград не существовало.

Он объяснил свои слова. Протянул протез к стене пунцовой плоти, и на поверхности проступили черты лица со ртом, раскрытом в немом крике. Этот некто пытался вырваться из заключения, стучал с той стороны кулаками, рыдал и хрипел без звука.

Котар обернулся к группе и продолжил:

— Укрепите свой разум, братья. Главное испытание ещё впереди, но мы остановим этот кошмар.

Через некоторое время десантники подобрались к барьеру, образованному судорожно сжатыми мышцами. Котар приложил руку к стенке рядом с биомеханической конструкцией, и от искусственной ладони в разные стороны поползли чёрные пятна. Биение плоти усилилось, гигантский организм почувствовал болезнь, вот только отряды лимфоцитов, посланные ранее, так и не смогли справиться с бактериями. Болезнь взяла верх — пришлось выбирать между выживанием и сохранением всех органов.

"Врата" перед десантниками умерли, посеревшие мышцы расслабились, по полу побежала белёсая и полупрозрачная слизь, вырывающаяся с той стороны.

Котар рывком бросился вперёд, разрывая волокна и сухожилия. Авраам тоже продрался сквозь барьер, чтобы стать свидетелем одного из самых отвратительных зрелищ, которые он когда-либо видел. А Авраам, на минуточку, столетний — может быть, тысячелетний — ветеран всевозможных войн, начиная с гражданских и заканчивая демоническими.

Это место напоминало сад, чьи оконечности терялись в полумраке. Росли здесь деревья пусть и не Отца Чумы, но само воплощённое искажение. Иные смертные повредились бы умом, глядя и пытаясь осознать то, что варп способен сотворить с плотью.

Беременные женщины увеличились в размерах десятикратно, как в высоту, так и в ширину. Опухшие руки и ноги превратились в кровеносные сосуды, вплетённые в общую систему нечестивого организма. Вместо лиц — маски боли. Глаза — пустые зеркала с ручьями слёз. Слёзы разъедали плоть, образуя язвы и нагноения на щеках, многочисленных подбородках и многочисленных же грудях, что рядами протянулись до раздутых утроб, в которых под тонкой полупрозрачной кожей можно было различить уже встреченных ранее мутантов, свернувшихся в позе эмбриона. Те вызревали совсем взрослыми, готовыми убивать, разрушать, множить весь этот трудно представимый ужас.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Спокойный и ровный мужской голос раздавался отовсюду.

— Не могу сказать, что рад видеть вас… но вы определённо развлечёте меня напоследок.

— Боги уже сказали, что сегодня ты умрёшь? — спросил Котар.

В ответ раздался смех, а после и слова:

— Пожалуй, оставлю тебя в живых. Отрежу руки, ноги, а потом повешу за спину. Будешь и впредь меня развлекать.

Проклятые матери разразились неистовыми криками. У них отошли воды, начались схватки.

Недолго думая, Авраам выхватил болт-пистолет и вышиб ближайшей страдалице мозги. Котар мгновенно подскочил, положил ладонь на ствол оружия и сказал:

— Зло питается муками.

— Ну так я их прервал.

Тянуло плеваться, куда ни посмотри, но Авраам вдруг понял, о чём Котар говорит.

Разнесённый на кусочки череп восстанавливался. На воспалённой коже даже клочья волос появлялись. Изо рта роженицы перестала бежать кровь, и донеслись сдавленные стоны.

— Бог-Император, примархи и все святые мученики… — вырвалось у Авраама.

Он перевёл взгляд на Котара и спросил:

— Так что делать-то?

— Мы уничтожим всё, что на нас направит чернокнижник, потом и его самого. Тогда весь этот кошмар и закончится.

Авраам проскрежетал зубами, а потом выкрикнул:

— В круг! Спина к спине!

Иоанн из капитула Искупления Кровью опустился на колени и вскинул руки в безмолвной молитве, Валерио подозвал слугу и с его помощью выхватил из ножен "Стезю", остальные боевые братья использовали последние мгновения, чтобы перезарядить оружие.

Появившиеся на свет мутанты были гораздо чудовищнее всех тех, кто уже повстречался десантникам. Лица больше не имели ничего общего с человеческими, внутри пастей росли тонкие, похожие на иглы зубы. Скелет изменился, плоть пронзили десятки шипов и рогов. Лишённые кожи, страдающие с момента рождения, мутанты стремились поделиться непредставимой болью.

Даже реактивные снаряды калибра.75 не всегда останавливали их — всё решится в схватке накоротке. Глаза в глаза, мечи в когти.

Первого мутанта сразил Валерио. Сверкающий серебром ростовой меч описал окружность в воздухе и на излёте разрубил чудовище.

Валерио и Котар бились чуть в стороне, иначе двуручным оружием могли достать и своих же. И тот, и другой воитель не отступали, и с каждым мгновением раскручивали мечи всё быстрее, обращаясь крыльями ветряной мельницы, винтами легкомоторного самолёта.

И всё же нет-нет, но мутантам удавалось прервать вихрь клинков. В такие мгновения Валерио приходилось сражаться кулаками и локтями, а Котар отвечал всей яростью колдуна, на которую был способен. Так, что картина перед глазами начинала подрагивать, словно воздух над костром.

Удержать мутантов на расстоянии не получилось и урагану снарядов. Не все десантники даже магазин успевали опустошить. Они спешно выхватывали мечи и топоры, а разряженные болтеры отбрасывали оруженосцу.

Надо отдать должное Сиду. Его руки не тряслись, он работал так, словно ничего и не произошло, словно он не в кошмаре наяву оказался, а сидит в арсенале "Амбиции".

Когда болтер издал глухой щелчок, Авраам тоже отбросил его оруженосцу, а потом встретил мутанта пинком в грудь. Наверняка переломал с десяток костей, но и не рассчитывал, что тем самым остановил его. Мутант лишь покачнулся, но даже рухнуть на спину не успел, когда его тело, как трамплин, использовала более жадная до крови тварь.

Ей Авраам отсёк голову в полёте, но даже так тварь отыскала цель и принялась колотить, оставляя вмятины на доспехах. Ещё один взмах, и силовый меч вскрыл мутанта от паха и до обожжённого среза на шее. Под ноги вывалилась дымящаяся требуха, пролилась кипящая едкая кровь.

Брат Иоанн ударил врага ножом под челюсть, а потом приподнял над землёй так, что ноги в воздухе задёргались. Но мутант даже с такой страшной смертельной раной схватился за наруч и пытался его смять. Иоанн отвлёкся на следующую тварь и вбил ей в нос укороченный ствол болт-пистолета. Нажал на спусковой крючок раз, другой, третий, а потом добил и пронзённого противника тоже.

Схватка кипела кровавой пеной. Мало-помалу, десантников начали теснить, разрывать строй и отделять одного воина от другого, чтобы растерзать его, навалившись со всех сторон.

Мутант, чья пасть раскрывалась тремя зубастыми лепестками, остановил цепной топор брата Захарии огромной лапой. Мономолекулярные лезвия пережевали её, но у мутанта оставалась ещё одна такая же. Взмах, и костяные когти, что тверже стали, взрезали наличник шлема, искромсали лицо, порвали нос и выбили зубы. Десантник отшатнулся, ослеп от крови, чтобы в следующее мгновение проститься с жизнью, — искалеченный мутант ударил так сильно, что сломал Захарии лицевые кости и заодно шею.

Чудовища разменивали десяток своих сородичей на одного десантника, но не сказать, чтобы это их сильно волновало.

Волновало того, кто дал им жизнь.

— Но-но, хватит! — рявкнул кто-то издали. — Сколько материала мне перевели… Я сам вас убью!

Боевого брата справа охватило варп-пламя, Авраам же рухнул и кубарем покатился по земле после телекинетического толчка.

Он быстро поднялся, и увидел, что на старых позициях теперь остались только двое. Их закрыл алый купол, извергающий пурпурные разряды имматериума.

Первый — Котар, второй…

Павший Ангел Смерти, променявший служение Императору на дары тёмных богов. Прошли века, если не тысячелетия, и он сросся с доспехами, не различишь, где заканчивается металл и начинается плоть.

На страшной морде горели глаза. Горели в прямом смысле, из-за чего кости черепа давным-давно почернели. Длинные толстые витые рога загибались вниз и вперёд. Заострённые зубы гнилого оттенка на виду, между можно было разглядеть оставшиеся после трапезы волокна мяса. Сомнений в его принадлежности не возникало.

В когтистых лапах падший сжимал посох, который оканчивался козлиным черепом, вписанным в круг, что был расчерчен восемью стрелами.

— Теперь нам никто не помешает, — проговорил он.

Котар хмыкнул и произнёс:

— Ты только облегчил мне задачу.

Отмечу, что сражение стихло только внутри колдовского купола, а вокруг оно вспыхнуло снова, как только участники очнулись после псионического удара. Сид протянул Аврааму перезаряженный болтер, и тот отвлёкся на наседающих мутантов и одержимых космических десантников из свиты чернокнижника.

— Твой демон тебе не поможет, — произнёс падший, указав свободной рукой на фламберг Котара. — Мои владыки сильнее.

Котар поглядел на своё оружие, поиграл им в воздухе, а потом сказал:

— Мне не нужны демоны, чтобы убить тебя.

Чернокнижник бросился в атаку. Когда-то он носил простые силовые доспехи, не терминаторские, как у Котара, а поэтому сильно уступал тому размерами, но брал скоростью и частотой, с которой бил посохом.

Котар едва не выронил фламберг после того, как принял на клинок первый удар. Посох с символом хаоса не оставил ни следа, ни царапины, но вызвал биение, резонанс, из-за чего оружие едва само не вырвалось из рук. Но то — фламберг, искусственная оболочка, темница могучего демона, а вот доспехи страдали сильнее, несмотря на то, что лучше доспехов не найти.

Посох с козлиным черепом не оставлял вмятины, но вызывал извержение, гравитационную аномалию, из-за чего адамантий скручивался и мялся, как бумага.

— Уверенность улетучивается, не так ли? — спросил чернокнижник.

Он проскочил под фламбергом, оказался сзади и ударил по пояснице, из-за чего Котар не удержал равновесие и упал на колени. Чернокнижник хотел добавить ещё и по спине, но на этот раз уже Котар уклонился от выпада, прижавшись к затянутой слизью земле. Он поймал противника за ногу и крутанулся, из-за чего тот кубарем покатился прочь.

— Ах ты! — рявкнул чернокнижник.

Он вскочил и понёсся к посоху, который выронил во время падения. Котар был ближе и уже хотел раздавить ненавистный символ хаоса, когда нечто удержало его на месте и даже потянуло обратно. Котар упустил взгляд и увидел, как из бледно-розового болота вытянулись демонические лапы, покрытые обсидианово-чёрной плотью и колючками.

— Я — Маладрет Воркеш, — представился чернокнижник. — Магистр одержимости и ветеран Долгой Войны. Думаешь, ты сможешь чем-то удивить меня… библиарий? — последнее слово он выплюнул как ругательство.

— Думаю, смогу.

Маладрет притянул к себе посох силой мысли, замахнулся, чтобы снести Котару голову, когда на него напали не какие-то лапы, а тварь из преисподней, которой эти лапы принадлежали. Маладрет выругался, разорвал чудовище на части варп-разрядом, но упустил Котара из виду из-за брызг ихора и ошмётков плоти. Котар приблизился, выхватил посох и одновременно ударил коленом по кирасе.

Чернокнижник не удержался на ногах, упал, но тут же перекатился, поднялся и отскочил в сторону, разрывая дистанцию. Котару удалось рассечь только кожух силового ранца, а не устройство вообще. Маладрет отошёл к границе купола и вытянул из ножен у пояса пару коротких мечей.

Котар покрутил в руках трофейное оружие, а потом, недолго думая, опустил его вершиной вниз и переломил ногой, потоптавшись на восьмиконечной звезде хаоса.

— Чему-то всё же ты научился у Великих, — проговорил Маладрет, выдыхая дым из приплюснутого носа.

Котар ответил:

— Ты всю жизнь раболепствовал, собачонкой бегал за своими… "великими" и даже подумать не мог о том, чтобы стать кем-то без них. Жалкое зрелище, предатель.

Вместо ответа Маладрет проревел нечто нечленораздельное и пролил на Котара град ударов, не все из которых удалось заблокировать. Проклятые клинки взрезали толстую броню, ранили Котара, из-за чего по доспехами побежали ручейки чёрной крови.

Маладрет отсёк руку с фламбергом, вонзил меч в подмышечную область и приблизился так, что Котар почувствовал жар из его пасти. Маладрет проговорил:

— Последний вздох станет мне наградой.

В ответ на это Котар схватил чернокнижника за затылок, сшибся с ним лбом и сказал:

— Прошли те времена… когда меня можно было так просто убить.

Теперь глаза загорелись и у Котара тоже. Только не огнём, а сапфирово-синим сиянием. Котар раскрыл рот и выдохнул такого же цвета пламя, вмиг объявшее Маладрета с головы до ног.

Страшно воя, чернокнижник отшатнулся, согнулся в поясе, упал и попытался сбить огонь, но тщетно.

Котар приблизился, навис над противником, а потом сказал, пока тот ещё был способен слышать:

— Сейчас ты отправишься к своим богам и узнаешь, как сильно они ненавидят побеждённых. — Котар сделал короткую паузу и добавил: — Но если мы всё же встретимся вновь, то я убью тебя ещё раз.

Одним сабатоном Котар наступил поверженному на грудь, другим раздавил голову так, что только обломки рогов во все стороны разлетелись.

С гибелью чернокнижника пришёл конец и его нечестивому воинству. Связующего звена больше нет, чары развеялись, и сила, щедро влитая в каждое чудовище, обернулась против них. Какие-то одержимые создания забились в агонии, другие мутировали в нечто несуразное нежизнеспособное, третьи вообще полопались, словно пузыри с кровью. Только проклятые матери истлели и рассыпались прахом, издав слитный умиротворённый вздох.

Победа наступила в самый отчаянный миг. Многие десантники пали, другие получили увечья или такие неисправности силовых доспехов, которые даже защищаться не позволяли.

Кое-как, из-за поломки сервоприводов поножей Авраам подобрался к Котару, когда тот приживлял отсечённый протез.

— Заставил поволноваться… сукин ты сын, — сказал Авраам.

Котар обернулся и улыбнулся.

Да-да, всё верно, улыбнулся протезом челюсти, который на мимику рассчитан примерно никак. Впрочем, в чёрной крови или приживлении протеза из металлов и проводов тоже нет ничего естественного.

— Вытащи, пожалуйста. — Котар повернулся к Аврааму тем боком, куда Маладрет загнал своё проклятое оружие.

Авраам извлёк меч, провёл пальцем по лезвию с колдовскими рунами, а потом оценил чёрную кровь на вкус. Поморщился, закашлялся и тут же сплюнул в сторону.

Ещё Авраам заметил, что металлические зубы во рту Котара восстанавливаются совсем не так, как было до расплавления.

Они становились острее.

Как у дракона.

Маленькая победа, пусть и с совсем немалыми последствиями, одержана, но штурмовики завязли в подземельях и встречались то с одной чертовщиной, то с другой. В каких-то аномальных зонах искажалось время, и те, кому не посчастливилось там быть, седели, покрывались морщинами, дряхлели, да так и падали без сил, ожидая мрачного жнеца.

Были случаи, когда наёмники попадали в пространственные ловушки. Ты, например, входишь в помещение, добираешься до выхода и вдруг замечаешь, что снова оказался там, где начинал.

О напасти, приключившейся с Викторией, даже говорить не буду — однозначно один из самых необычных вариантов.

Самое время послать на помощь псайкеров, но у тех особая задача, которую я освещу чуть позже.

На помощь наступающим отправили культ Святого Свежевателя.

Крестный ход.

Не только избранные защитники маленькой церкви, в шествии принимали участие почти все члены культа, которые могли выдержать длительный переход. Мужчины и женщины, старики и дети — плотный строй людей в белых балахонах и капиротах. Некоторые облачены во власяницы, несли вериги, были босы, но все без исключения вооружились факелами, читали молитвы и даже пели, ничуть не страшась ужасов подземелий Хелги-Воланты.

Что же сказать на это?

Если Бог за нас, кто против нас?

Там, где прошли культисты, зажигались огни. И я имею в виду не инженерные подразделения, которые проводили свет и связь. Культисты крепили факелы к стенам, окуривали дымом ладана и окропляли святой водой все места, где побывали. Нет-нет, к ним примыкали даже некоторые наёмники, не обращая внимания на ругань командиров.

Вера… Вера становилась чем-то весомым, облачённым в плоть. Дух торжествовал.

Культисты не торопились. Темп задавал Жерар Лабранш, а что вы хотите от измученного увечьями и самоистязанием человека?

Ходил он уже лучше, чем прежде, но всё равно пользовался тростью. Он ничего не нёс, ему бы себя хотя бы унести.

Когда Жерар только начинал свой путь среди звёзд, он напоминал молодого служку в монастыре, известным вкусным пивом. Ныне же от ширококостного румяного лица остались только кости. Кости и пламенный взор, впечатливший даже госпожу инквизитора.

Он вызывал дрожь. Могло показаться, что сам по себе тщедушный человечек умрёт прямо здесь и сейчас, но блеск его глаз поселится в твоей душе и будет жить вечно.

Вслед за Жераром шла пара крепких мужчин. Один нёс массивный позолоченный штандарт с имперским двуглавым орлом, другой — икону Святого Свежевателя.

Как вы могли заметить, в голове колонны не было вооружённых людей. Там приготовились принять мученическую смерть, если на то будет воля Бога-Императора.

Однако это не значит, что верующие отказались от защиты вообще.

К шествию присоединились те наёмники, для которых вера оказалась сильнее приказов. Это раз.

Два — те крестоносцы, которые сменили вериги на бронежилеты и кирасы, а сандалии на окованные железом сапоги. В руках цепные мечи, окуренные церковными благовониями, огнемёты и ружья, покрытые святыми маслами.

Три — подкрепление, о котором упоминал Авраам. Ещё пара десятков Пустынных Странников под предводительством Давида двигалась в конце колонны. Последний был настроен скептически, но всё-таки вырвался вперёд, когда Жерар начал творить чудеса при встрече с противником.

Вооружённые крестоносцы двинулись наперерез, но Жерар взмахом остановил их.

Вопреки противоестественной природе и против всех алгоритмов в электронной части мозгов, боевые сервиторы еретиков не открыли стрельбу. Они застыли без движения, словно бы были поражены зрелищем, даром что добрая половина лишилась глаз самым ужасным образом.

Давид приготовился испепелить их из мелта-ружья, но произошло нечто такое, что он не сразу смог осознать.

Раздался стук дерева по металлу — Жерар выпустил трость. Он развёл руки и медленно подошёл к ближайшему сервитору.

Одна рука — окровавленный бур, другая — булава с налипшим осколком черепа. Лицо обезображено так, что с него не сходила кривая ухмылка от уха до уха.

И всё же Жерар шёл, будто и не видел, к кому именно. Он не смог сдержать рыданий, затрясся, а потом обнял врага своего.

До слуха Давида долетели следующие слова:

— Мне так жаль… мне так жаль, что они сделали это с тобой. Сможешь ли ты простить меня, что я пришёл так поздно?! Сможешь ли?! Прости, Господи!

Из глаз боевого сервитора пролились кровавые слёзы, протезы ног подкосились, и он потянул Жерара за собой. Святой до последнего удерживал врага от падения, но всё же отпустил.

— Покойся с миром, — прошептал Жерар.

Он выпрямился, а после шёл мимо остальных сервиторов, осеняя их знамением аквилы.

— Я прощаю тебя. Я молюсь за тебя. Я буду помнить вас.

Некоторые культисты пали ниц, лицезрев чудо, другие последовали за предводителем.

Давид пошевелил носком сабатона неподвижное тело сервитора, а потом просканировал его искусственные компоненты. Проклятые духи покинули осквернённый труп, а в схемах произошло короткое замыкание.

Говорят, добрым словом и пистолетом можно достичь гораздо большего, чем одним только добрым словом, но этот случай — исключение.

На своём пути Жерар упокоил несколько десятков вражеских солдат и, конечно же, обратил на себя внимание нечистой силы.

Как бы сильно ни пылали факелы в руках и огни в сердцах культистов, но тьма сгустилась так, что не разглядеть ничего и в шаге от себя. Кто-то, конечно, вздрогнул от сверхъестественного холода, присутствия и взгляда ниоткуда, но остальные были до предела заряжены энергией, что плескалась в Святом.

До слуха донёсся клёкот, раздражённое шипение, слова, только и всего. Сложные устройства, встроенные в шлем, пасовали в подобных случаях, — Давид так и не разобрал, откуда шёл звук.

— Тебе не место здесь. Это больше не твой мир, не твои рабы. Прочь!

— Покажись, тварь! — закричал Жерар. — Или ты боишься меня?!

— Глупая марионетка. Нет, тебя я не боюсь. Он не сможет защитить от всего. Узри же!

Тьма рассеялась, и оказалось, что крестный ход перенёсся из ржавых лабиринтов подземных производств в белое безмолвие, царство кривых зеркал. Отовсюду на культистов взирали бесформенные чудовища, принимающие в каждый миг тот образ, который напугает жертв сильнее.

Знаменосец выпустил штандарт с аквилой, утонув в земле, которая внезапно стала жидкой, а потом снова кристаллизовалась, оставив на поверхности только отсечённую голову и руки.

Давид успел подхватить штандарт, а потом им же разбить несколько ближайших зеркал. Из последнего такого на Давида налетела его собственная копия с одним лишь отличием в цвете доспехов — не красно-синие цвета компании Хокберга, а тёмно-зелёные.

Давид пригнулся, и силовой меч снёс декоративные металлические крылья с его шлема. Давид ударил под челюсть древком, обломил имперскому орлу крыло, но отбросил противника, разбив тому линзы шлема. Отскочил, вскинул мелта-ружьё и почти что в упор поразил копию так, что только оплавленные обрубки ног остались.

Давид едва пришёл в себя, когда на смену одному страху пришла ещё пара.

Культистам же пришлось отражать атаку зверолюдов, бесформенных кошмаров и летающих тварей, похожих на зубастых скатов.

Последние врезались в толпу, убивая верных слуг Бога-Императора десятками. Щёлкали челюсти, твари поглощали один кровоточащий кусок за другим, словно внутри — бездонная пропасть, способная вместить хотя бы и всю галактику.

Кошмары не отставали. Хохоча и фыркая, они напрыгивали на жертв, облепляли их многочисленными руками и ногами, а потом обращались в громадные пасти, в которых люди исчезали за мгновение.

Зверолюды, похожие на птиц, выглядели в нечестивом воинстве самыми заурядными, но представляли не меньшую опасность, чем иные фантасмагоричные чудовища. Каменными топорами и простейшими луками они пробивали ту броню, с которой не всякая винтовка сладит.

И всё же кровь мучеников питает Империум — страшная гибель только подстегнула уцелевших культистов. Они наступали по трупам единоверцев, не замечая потерь. Пусть в руках ничего, кроме факелов, но это культисты теперь набрасывались на демонов, а не наоборот. Рвали им одну глотку за другой в постоянно изменяющихся телах.

Я уже не упоминаю крестоносцев, заливающих ряды нечистых освящённым прометиумом. Этих воинов нечем поколебать.

Предположу, что подобная реакция совсем не то, чего ждали демоны. После впечатляющего вступления их музыка заиграла неуверенно.

Давид сражался со своими страхами, не до наблюдений, а потому я перенесусь в голову дознавателя Шу, которая по воле Туонелы следила за так называемым "Святым". Даже отбиваясь от наседающих демонов, она не могла не выполнить приказ.

Жерар Лабранш застыл перед чудовищем, которое походило на человекоподобную птицу с синим оперением. Оно превосходило Святого раз в пять, но не сказать, чтобы это так сильно его волновало.

— Видишь, — произнёс Жерар. — Наша вера крепка. Попробуешь убить нас, и мы ответим большей яростью.

— И убью! — чудище проклекотало, а потом взмахнуло посохом с раскрытой книгой на вершине.

С каждой страницы на мир взирало раскрытое око с вертикальным зрачком. Не рисунок, а нечто живое, даже разумное!

— Всех убью!

Высший демон призвал в бой ещё больше собратьев, среди которых начали появляться и герольды Тзинча тоже. Пространство плыло, двоилось, троилось. Скоро не останется ничего постоянного.

Жерар понял, что пришёл час. Он вскинул руки, посмотрел на сапфировое небо с чёрным солнцем и воскликнул:

— Взвываю! Дай мне сил! Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis daemonica potestas…

Я читал о том, что обряд экзорцизма подействует только в том случае, если проведён правильно с учётом всех тонкостей подготовки и исполнения. Но о них вряд ли было известно главе мелкого религиозного культа на окраине галактике.

И всё же слова Жерара мгновенно отразились на всей нечисти, услышали они их или нет.

Низшие демоны замирали перед тем, как вернуться в варп, герольды спешили прочь, полководец же армии изменения замахнулся посохом и опустил его на Жерара, вознамерившись раздавить ту жалкую букашку, что мешала пировать.

— Не может быть… — только и вырвалось у демона.

Посох прошёл сквозь Жерара, утратив цвет, форму, очертания. Он и вовсе пропал из иллюзорного мира, как и всё прочее ненастоящее, враждебное миру Духа и Веры.

Высший демон поднёс к морде лапы, осыпающиеся разноцветным розоватым песком вслед за всеми кривыми зеркалами. Он раскрыл клюв, чтобы наложить на Жерара проклятье, когда тот закричал:

— Прочь, нечистый! Я изгоняю тебя на самое дно преисподней, из которой ты вылез! Не бывать здесь твоего царству и нигде ему не бывать!

Высший демон завопил. Спасаясь от неминуемой гибели стремительно распадающейся оболочки, он создал портал, мерцающий всеми цветами радуги. Шаг назад, и наполовину исчезнувший демон покинул поле боя посрамлённым. Его нечестивое войско, проклятия и ловушки исчезли с Хелги-Воланты навсегда.

Осталась лишь кровь верных слуг Императора, Его отчаянные воины, приготовившиеся погибнуть, но не сдаться.

Все они склонились перед Святым.

— Как же я устал… — проговорил Япрак. — Вертимся волчком, а толку-то… Я в эти игры больше не играю.

Он вытащил из кобуры пистолет, поднёс дуло к виску и вышиб мозги. Его примеру хотел последовать ещё один боец, но Виктория ударила того по носу.

— Сдурел?! — Она перевела взгляд на других выживших и рявкнула: — Только попробуйте! Из-под земли достану! Мы справимся!

Позади больше двадцати попыток перебить охрану завода, но последнее препятствие казалось непреодолимым. Когда все сервиторы, мины и автоматические турели остались позади, против наёмников выступил Ангел Смерти. Всего один, но с подобной машиной для убийств так просто не справиться.

Грохот его шагов раздавался всё ближе.

Виктория жестами раздала бойцам указания, а потом потянула силовую саблю из ножен. Викторию уже убили два десятка раз, возможно, убьют ещё столько же, и в подобной ситуации начинаешь перебирать самые рискованные варианты.

Один боец вслепую выбросил из укрытия дымовую гранату. Совсем непростую, выданную специально для подобных случаев. Вместо дымообразующего состава, наполнение гранаты представляло собой множество пироэлементов, которые, пусть и кратковременно, должны были ослепить сканеры силовых доспехов.

Другой боец по дуге посылал в сторону врага гранаты так, чтобы не попасть под огонь тяжёлого болтера.

Ещё один наёмник имитировал обход, прикрывал основную группу, но безуспешно, — еретик ответил незамедлительно, реактивные снаряды превратили смельчака в кровавое облако. Если десантник и ослеп, то воспользовался другими органами чувств.

И всё же никто не остановился из-за того, что план начал рушиться.

Основная группа подбиралась к цели с другого фланга, еретик начал по ним стрелять, и в это мгновение подошла очередь Виктории.

Она с саблей наголо ворвалась в облако горячего дыма, преодолела его, чуть не столкнулась с таким большим и страшным чудовищем и…

Рубанула так, что отсекла десантнику руку у локтя и поплавила тяжёлый болтер. Остриём она задела короб с боеприпасами, и какие-то даже сдетонировали. Мелкие осколки порвали щёку, пробарабанили по кирасе, но главное — обломки оружия свалились чудовищу под ноги.

Виктория замахнулась ещё раз, когда десантник перехватил её руку и сжал в ладони так, что смял и кисть, и зажатую в ней рукоять сабли. Боли Виктория не почувствовала — протез — только досаду.

— Сдохни, насекомое! — пророкотал еретик и сомкнул ладонь на её горле.

Он оторвал Викторию от земли словно пушинку, но именно в это мгновение получил заряд плазмы сбоку, прямо туда, откуда вытягивался витой рог, украшавший шлем. Яростная стихия не оставила от головы десантника и следа, но обожгла и Викторию тоже.

Мир погас. Виктория ненадолго потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, то увидела санитара. Он занимался тем, что бинтовал культю лейтенанта Сусило. Несмотря на изувеченную руку, тот только что не светился. Заметив, что Виктория пробудилась, Сусило воскликнул:

— Мы сделали это, генерал! Сделали! Полчаса уже прошло, а нас так и не отбросило! Цикл завершён!

Возможно, именно в это мгновение демон бы и отправил всех обратно забавы ради, но Жерар Лабранш постарался, чтобы этого не произошло.

Впрочем, Виктория не почувствовала особой радости. Как и половины лица. Слева не хватало области — Бог-Император, пусть только из-за повязки!

Она повернула голову и заметила, что производство сервиторов встало. Теперь картина напоминала музей, пусть и с работами серийного маньяка-убийцы. Что бы ни сделали наёмники, пережившие схватку с Ангелом Смерти, но они смогли найти нужные кнопки и рычаги.

Снова навалилась слабость, но на этот раз в забытье Виктория отправлялась хотя бы без тревоги.

Сама себя Туонела Манала Зындон причисляла к фракции монодоминантов. Это такие инквизиторы, которые не приемлют никаких компромиссов. Кто-то другой может заключить сделку с чужаками или даже использовать демоническое оружие, чары, но такой инквизитор для монодоминантов сродни еретику.

Однако в самой инквизиции в ходу была едкая поговорка о том, что плох тот монодоминант, который спустя года не станет радикалом.

Спустя года Туонела наблюдала за проведением тёмного обряда и даже не собиралась никому мешать.

Капище окружено воинами Караула Смерти, дальше кольца охранения из тех подразделений имперской армии, которые присягали инквизитору лично. Операция секретная, и о ней не должен был узнать решительно никто, кроме проверенных людей.

Вы, мои дорогие читатели, тоже не распространяйтесь. Подведёте и себя и меня заодно. Всё описанное останется исключительно в черновиках.

Капище представляло собой несколько пересекающихся окружностей, выведенных на песке дорожками костной муки. В местах пересечений, а также на равном расстоянии друг от друга горели костры. Поддержанием огня занимались слабейшие псайкеры Classis Libera, которые должны были тотчас покинуть место проведения ритуала, как только магистр Сава нарушит баланс сил.

Отмечу, что к тому моменту Георг мог выставить на поле боя почти десяток подобных специалистов, если считать Саву и Котара, конечно. Но задуманное сложно было воплотить столь ничтожным числом, если не обращаться к человеческим жертвоприношениям, поэтому Туонела распорядилась о том, чтобы временно вывести санкционированных псайкеров из состава полков имперской гвардии. Таким образом поддерживать обряд собралось почти три дюжины колдунов, как тех, кто веровал в Бога-Императора, так и тех, кто смотрел на мир шире.

Половина приглашённых специалистов — слепцы, остальные искажены внешне, лишь единицы сохранили облик нетронутым варпом. Как правило, их стоило опасаться больше всего, так как душу не рассмотреть и под микроскопом.

Правда, рядом со зверолюдом Вудоном и особенно магистром Савой любая тёмная душа как светлое пятно, если вы позволите мне подобное противоречивое сравнение. Думали об этом все присутствующие, и их мысли не стали секретом для Савы.

— Доверять мне совсем необязательно, дамы и господа, — сказал он. — От вас требуется лишь вливать в меня столько силы, сколько вы способны вытянуть из варпа и удержать. Инквизитор настояла обойтись без жертв, и вы же не хотите её огорчить?

Никто не ответил, по крайней мере, вслух, а потому Сава продолжил:

— Да, Вудон — зверолюд, а Ийдана ещё ребёнок, но это искусный зверолюд и талантливый ребёнок.

Ийдана с шумом выдохнула воздух, задрала нос, но ничего на подобное представление магистру Саве не сказала.

— Что ж… — продолжал Сава. — Раз мы закончили обмениваться любезностями, займите свои места и начнём ритуал. Следите, куда наступаете. Мы на минном поле.

И это не для красного словца сказано. Даже не упоминая ревущие потоки энергии, каждый псайкер был на прицеле воинов Караула Смерти. Те получили приказ уничтожать всех, чьё поведение хотя бы покажется подозрительным.

Одни псайкеры сразу же обратились к своей порочной силе, другие предпочли сначала помолиться, лысая женщина с оплавленным пламенем или кислотой лицом прошептала:

— Прости меня, Бог-Император.

Пространство вокруг подёрнулось дымкой, начались эффекты, которые часто сопровождают любое мало-мальски серьёзное насыщение.

Похолодало, во время дыхания у псайкеров вырывались облака пара, хотя вокруг раскинулась пустыня с громадой города-улья на горизонте. Звезда закатилась за горизонт не так давно, и песок точно не должен был остыть так скоро.

У ног псайкеров засверкали искры. Они складывались в молнии, порой даже шары, и поднимались выше, струясь уже меж пальцев, потом и в глазницах слепцов.

Воздух затрепетал над зловещими фигурами, взывающими к тем силам, которые и упоминать-то не стоит. В это мгновение Сава начал читать заклинание, используя слова тёмного наречия.

Этот удар без последствий выдержали единицы. У остальных закровоточили уши, глаза, носы. Ийдана с опаской оглядела соседей.

Она рассказала мне, что силы тогда скопилось столько, что Сава вполне мог утопить Хелгу-Воланту в крови, если бы решил провести сюда демонов сверх тех, кто уже здесь находился и творил злодеяния. Всего один достаточно устойчивый портал в имматериум мог погубить целый мир!

В пространстве меж дуг и окружностей засияли деревянные столбы, погружённые в песок наполовину. Чёрная или тёмно-красная древесина наливалась бледным светом в тех местах, где к ней приложили резец. Изображения демонов и даже тёмных богов уставились на тех, кто посмел молить хотя бы о капельке силы.

И эти твари никому ничего не давали просто так.

Раздался страшный вой, крики агонии. Одно дело, когда ты изучаешь сверхъестественные способности всю жизнь, и совсем другое — два-три года под руководством лексикания космического десанта, колдуна-самоучки.

Этот несанкционированный псайкер не справился. Взглянул в бездну, бездна посмотрела в ответ, и уже в следующее мгновение была внутри. Псайкер ещё раз зашёлся нечеловеческим криком, от которого кровь стыла в жилах. В следующее мгновение он и вовсе порвал рот, превратившийся в окровавленную пасть от уха до уха. Из неё выросла ещё одна голова с серой кожей, вытянутыми ушами и огромными буркалами, в которых не разглядеть ничего, кроме тьмы. Плоть вспучилась, нечто собиралось вырваться из сковывающей оболочки, когда заговорили болтеры Караула Смерти.

Десантники разнесли демона на части. Его кровь попала в костры, и они вспыхнули до небес. Одежда некоторых псайкеров воспламенилась, но те и не обратили на подобные мелочи — и на ожоги тоже — внимания. Нельзя было отвлекаться. Цена слишком велика, и они только что стали свидетелями промаха.

Растрелянный бедолага — не последняя жертва тёмного обряда, пусть даже те не лежали на алтаре, ожидая удара кинжалом.

Женщина рядом с Ийданой начала меняться без особого шума. Не было ни криков, ни эффектного появления, разве что затрещала ткань одеяния. Руки, ноги, шея становились тоньше и длиннее. Лицо вытягивалось в продолговатую пасть.

На этот раз воины Караула Смерти опоздали. Ийдана, минуя незримые перетянутые струны, подошла к одержимой, взяла её за руку. Та дёрнулась было, окинула девушку взором пустых чёрных зеркал, заменявших ей глаза, да так и застыла.

Чудище становилось всё тоньше и незаметнее. В один момент ноги-тростинки не выдержали веса остального тела. Часть опустилась на землю прахом, другая сорвалась и растворилась в воздухе маленькой тучкой.

Ийдана заметно покраснела, когда магистр Савы кивнул ей.

Ему было о чём волноваться, кроме одержимых и ритуала, — к колдовскому кругу двигалась сама госпожа инквизитор с громовым молотом на плече.

Ей наперерез бросился один из псайкеров-неофитов, но тут же покатился прочь от одного лишь толчка латной перчаткой.

Туонела уже открыла рот, чтобы крикнуть что-то вроде:

— Прекратить. Прекратить это безумие! Зря я доверилась вам…

Однако Сава опередил её:

— Дело сделано, госпожа инквизитор. Помните о нашем уговоре.

Пальцы в латных перчатках подрагивали на длинной рукояти молота. Инквизитор вперила взгляд в Саву и не моргала. Она спросила чуть погодя:

— Пока я не увидела ничего, кроме двух жутких смертей. Где же те разрушения, которые вы обещали?!

— Терпение, инквизитор, терпение. Это важное качество охотников, не так ли?

Нервы на пределе, до скрежета сжались зубы, в головах всех участников действа мелькали мысли о том, как же уцелеть в последующей бойне. В тот момент инквизитора окликнул командор Караула Смерти:

— Госпожа…

— Воскликните, — почти пропел Сава, — ибо бог предал вам город.

Альвадор, один из последних городов-ульев, не захваченных имперскими войсками, погибал.

Ещё не опустились пустотные щиты, надёжно прикрывавшие улей от бомбардировки, но стены начали оседать. Камень крошился, железо ржавело. Могучие орудия, нацеленные за горизонт, проваливались под собственным весом и тянули за собой обслугу. Створки исполинских врат срывались с петель, падали и поднимали тучи пыли.

Обрушение не завершилось на внешних укреплениях, внутри города оно продолжилось с куда большим размахом.

Словно карточные домики, складывались мегаблоки, что вмещали когда-то десятки тысяч человек каждый. Пыльные облака поднимались до небес и смешивались с ними в беспросветную серую мглу. До наблюдателей доносился лишь скрежет металла и жуткий грохот, сродни тому, который раздаётся во время падения макробомб.

Там, где защитники вырыли рвы, возникали пропасти, ведущие к смертельным лабиринтам. Но на этот раз вместо имперских войск их штурмовал битый камень и металлические обломки, обросшие ржой. Альвадор проваливался под землю и через несколько часов представлял собой темнеющую воронку, путь к недрам, к самому сердцу Хелги-Воланты.

Война близилась к завершению. Всё зло, совершённое чудовищами, возвращалось сторицей.

Какими бы тысячелетними ветеранами, гениями тактики и стратегии они ни были, смерть уже в пути.