Детки в клетке

Глава 22

У кабинета уже поджидал Миша Наумов.

– Ты где ходишь, елки-палки? Меня уже сейчас на рее вздернут, пока я тебя тут поджидаю. – Он вошел следом за ней в кабинет, без паузы уточнил: – Печенье у тебя есть? И чай. Жрать хочу, как волк. День сегодня – все время наперекосяк: тебя нет, начальство есть, еще стажера в отдел приставили…

– Стажер – это хорошо, это лишние руки отчеты печатать, – Александра включила чайник, усмехнулась: – Так ты меня ждал, чтобы печенье слопать?

– Не только. Еще чай выпить, – Наумов устроился за столом, по-хозяйски дотянулся до полки с кружками, достал себе одну и вопросительно взглянул на Чернову: – Ты будешь?

Та всплеснула руками:

– У тебя совесть есть, Миш? Ты в моем кабинете, лопаешь мое печенье и еще спрашиваешь, буду я или нет.

– Так будешь?

– Конечно, буду.

Наумов снял с полки еще одну кружку и, обнаружив пачку с печеньем, вытащил ее и решительно вскрыл, отправив горсть печенья в рот. Александра залила кипяток в чашки.

– Что по Снору нашли?

Наумов сделала большой глоток чая, обжегся, чертыхнулся. Подтер бумажной салфеткой капли со стола. Все это он проделал с поднятым к потолку указательным пальцем.

– Очешуительно интересное нашел, – откашлялся оперативник. Он полез в карман и достал из него сотовый, открыв галерею, протянул Черновой: – Зацени сама.

– Это что?

Она смотрела на фотографию записки. Блокнотный нелинованный лист. Неровный, неаккуратный почерк человека, который редко пользуется ручкой. Наклон влево отчетливо намекал, что автор текста – левша.

«10–12. Сделано Алаваром».

– Это что? – повторила вопрос Александра и уставилась на Наумова.

Тот покрутил пальцем:

– А ты смахни, там еще вторая сторонка имеется.

Чернова смахнула фотографию.

– Ого…

На компьютере набрано и выведено стандартным шрифтом и кеглем: «550АВО, В.Головатого, 126, закрепить объект на днище так, чтобы никто не увидел. ССЗ, вес 150, тур 16». И вчерашнее число, написанное аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

Чернова уставилась на Михаила:

– 550–АВО… Это же машина Снора.

– Более того, Володи Головатого 126 – это офис банка «Салют», где он провел весь рабочий день в день смерти, – он сделал еще несколько глотков чая. – И бумаженцию эту мы обнаружили именно на парковке перед офисом.

Миша придвинулся, увеличил изображение и сдвинул его на угол:

– Смотри, вон тут и тут грязь, это в луже болталось.

– Миш, это ведь похоже на задание квеста… Отпечатки есть?

– Криминалисты нашли парочку, смазанных. Бумажка затертая была, долго болталась в кармане или сумке взрывника, криминалистам надо дать задание проверить на предмет всяких крошек, лекарств, собачьих котлет и прочей снеди, которые бывают в карманах подростков.

– Подростков?

Миша спохватился:

– А, я ж тебе самое интересное не показал. – Он забрал из ее рук телефон, прокрутил фотографии в галерее и выбрал одну из них. Развернул экран Черновой. – Вот!

На фотографии с камеры внешнего наблюдения – парковка перед офисом банка. На переднем крае – автомобиль Снора. Мимо него идет подросток в надвинутой на глаза бейсболке и в капюшоне. Черная объемная куртка, просторные черные джинсы-трубы, армейские ботинки.

– Парень или девчонка? – Чернова вглядывалась в снимок.

– Вроде девчонка, но это не точно, с таким прикидом-то, – он смахнул фото и открыл еще один кадр, на нем этот же подросток, присев около машины, закрепляет что-то к днищу.

Фото сделано с другого ракурса. Миша пояснил:

– С поста охраны и камеры здания виден только капот автомобиля Снора. Этот парень около машины терся. Мы проверили записи с соседнего дома, далековато, правда, но это все, что удалось сделать.

– Проследили за ним? Куда пошел?

– Добрался до ТЦ, зашел внутрь, потом в туалет. И там растворился. – Наумов развел руками: – Ну, ясно, что не растворился, видимо, переоделся, потому что в таком прикиде больше никто не выходил, уборщица одежду в туалете не находила, значит, переоделся.

– Туалет женский или мужской?

– Женский. Я поэтому и думаю, что все-таки девчонка. Парень бы поперся в мужской, согласись. Хотя…

Чернова огрызнулась:

– А шут их знает… Записку около машины нашли?

– Да, на парковке, где она днем стояла. – Наумов был горд своей находкой.

– Думаю, надо брать админов этой «Ромашки».

– Так зачем дело-то стало?

Вместо ответа Чернова вывела из сна компьютер и забила в поисковой строке группу, нажала значок настроек.

– Видишь админов тут? – она ткнула пальцев в пустое поле. – Информация об админах и владельцах скрыта.

– А запрос в «НаСвязи»?

– А где гарантия, что не спугнем? Сделала запрос в ФСБ, Скобцев сказал, что они ведут эту группу, значит, кто там рулит уже знают. Жду…

Ее прервал звонок на городской номер.

– Чернова, слушаю…

– Мне тут сказали, что вы направили нам рапорт. Умно, ничего не скажешь. И главное – хитро́. – Без приветствия сообщил Скобцев. Чернова усмехнулась и указала пальцем на трубку, выразительно округлив при этом глаза.

Чернова усмехнулась:

– Приходится идти на хитрости, раз вы по-хорошему не хотите работать.

– Хотим. Отчего ж не хотим, – как-то с грустью отметил Скобцев. – Одно дело делаем. Давайте я к вам подъеду, пока руководство оформляет допуски, привезу вам кое-что. А то у вас уже еще один труп…

– А вы откуда знаете, что он связан с «Ромашкой»?

Скобцев фыркнул:

– Обижаете, Александра Максимовна. Это моя работа – все знать.

– Может, вы уже знаете, кто подбросил взрывное устройство?

– Если бы знал, с вами не разговаривал, – усмехнулся Скобцев. – Включайте чайник.

Чернова вздохнула:

– Приезжайте, чего уж. Жду вас. – Положив трубку, перевела взгляд на Наумова: – Скобцев едет делиться информацией.

Миша понимающе кивнул:

– Понял, – и, схватив печенье, припрятал его в шкаф, пробормотав: «Чтобы целее было».

* * *

Скобцев появился через пять минут. Коротко поздоровался с Черновой, на Наумова покосился с вопросом:

– Я вообще конфиденциальную информацию сообщать планировал… Он тоже здесь присутствовать будет?

Александра успела заметить, как налился кровью Миша, как привстал, готовый к скандалу. Но успела прежде него:

– Дамир Русланович, одно же дело делаем. А подполковник Наумов включен в состав следственной группы.

– Ну раз так, – Скобцев опустился напротив Наумова, посмотрел на него с лукавым вызовом, откровенно провоцировал, но быстро взял себя в руки. Протянул Александре папку, которую принес с собой: – Вот здесь то, что вы просили по делу «Ромашки»: координаты админов, статистика сообщества в динамике, ссылки на посты с турами, данные по заданиям, которые удалось собрать – там не слишком интересно, всякие глупости, но можете перепроверить. – Скобцев холодно улыбнулся мрачному Наумову.

– Удалось вам схему работы этой «Ромашки» установить? – Чернова открыла папку, перекладывала документы, бегло ознакамливаясь с ними.

Скобцев покачал головой:

– Основное, что сейчас известно, что явно криминальные истории там случаются нечасто. Круг контактов владелицы сообщества, Марины Устиновой, более или менее отработан, выявить группу лиц, задействованных в криминальных схемах пока не удалось.

– Почему? – Чернова вскинула голову. – У вас же масса возможностей.

Скобцев покосился на Чернову, будто придушить хотел.

– Возможностей масса, но мы ведь не можем установить прослушку на сто человек. А как-то сузить круг подозреваемых пока не удалось… Без привлечения Устиновой по крайней мере.

– Ясно, – Миша выругался, – штаны протирали…

И прежде, чем Скобцев успел ответить, Александра спросила:

– Дамир Русланович, а что по связи Абрамченко с «Ромашкой» скажете?

– Давний участник. Привел несколько своих одноклассников, сформировал ячейку и стал одним из операторов игры.

– Как там все устроено, Дамир Русланович?

– Участники собираются по территориальному признаку. Игра не только в Краснодаре, но и в других городах проходит, но у нас в городе основной клуб, так сказать. Формируются команды. За каждой закрепляется оператор, который модерирует игру, контролирует исполнение заданий. И держит связь с администратором, которым обычно бывает или сама Устинова, или Роман Снегирев, админ. Как распределяются задания, установить не удалось – попытка внедрения не удалась, новых людей в игру не принимают. Устинова ведет себя очень осторожно.

– Мог Абрамченко знать про криминальные схемы?

Наумов пожал плечами. Чернова продолжала рассуждать вслух:

– Получается, что мог.

Чернова снова перевела взгляд на Скобцева.

– А заказчики? Допустим, кто мог заказать банкира?

– Имеете ввиду Снора?.. Через него проходили оплаты услуг «Ромашки». Лично Устинова получала немаленькие двести пятьдесят тысяч за тур, плюс периодически получала премиальные. Нам не удалось установить, чтобы Снор при этом выступал заказчиком игр. Никаких контактов с Устиновой или кем-то еще из игры, он не имел… У меня вообще сложилось впечатление, что игры формировались стихийно… Не знаю, что вам еще рассказать, вы спрашивайте, Александра Максимовна, если у вас вдруг вопросы появляются.

Чернова посмотрела на улицу: за окном собирались тучи, темные и тяжелые, «брюхатые», как говорила когда-то бабушка. Скоро начнется дождь, по улицам потекут потоки темной, пропитанной городскими бедами воды. И этот дождь окончательно смоет те следы, которые пропустила и не успела поймать она, следователь Чернова.

– Если «Ромашка» действует в разных городах, почему мы о них услышали только сейчас? Неужели это их первое криминальное дело, которое пошло не по плану?

– Я тоже об этом думал, – Скобцев сел удобнее, расслабился. – И ответа на ваш вопрос у меня нет. Группа большая, организацией туров непосредственно на местах занимаются редакторы. Могу предположить, что формат связи с участниками каждый из них выбирает сам, а потому нет единого почерка. А значит, даже если и есть общие обстоятельства, никому и в голову не придет соединить дела через игру, в которую играли подростки. А потом… Александра Максимовна, вы же видели, как они организуют работу? Преступное деяние делится на некриминальные участки и поди собери все это вместе.

– То есть Устинова или тот, кто стоит за ней, использовали участников «вслепую».

– Вполне возможно. А может быть и так, что даже редакторы и операторы, которые ведут конкретную группу не знают о своем участии в преступной группе.

Наумов скептически фыркнул:

– Аха… Детки-несмышленыши. Между прочим, тело взрослого парня, хоть и не слишком крупного, переместить – это надо как не догадаться? А взрывчатку подложить? – Он снова с раздражением выдохнул и отстранился от стола, посмотрел на Скобцева с нескрываемой неприязнью.

Полковник усмехнулся. Отозвался невозмутимо:

– А я разве говорил, что незнание – обязательное условие? Вполне возможно, кто-то из участников подозревал о незаконности своих действий. А кто-то и не мог догадываться… И каждого вам придется устанавливать отдельно, Александра Максимовна.

– И это в основном несовершеннолетние, – протянула Чернова. – Как квалифицировать их участие в группе в таком случае? Никак…

Наумов насупился. Поставил локти на стол:

– Как продумано все…

– Но как минимум одну ошибку они допустили, – отозвалась Чернова. – Иначе Абрамченко был бы жив. А раз он мертв, при том, мертв не случайно, но его группа или он сам накосячил настолько сильно, что это могло вывести на заказчика тура. Нам осталось только найти эту ошибку.

Скобцев сомневался. Он с рассеянной улыбкой тер подбородок, поглядывая то на Чернову, то на папку, лежащую перед ней.

– Думаете связать смерть Абрамченко с «Ромашкой»? Не боитесь пойти по ложной версии?

– Нет, Дамир Русланович. В свете криминальной смерти подруги Абрамченко и Снора, что-то с этим туром пошло не так. И нам это придется выяснить…

– Что ж, не стану вам препятствовать, – Скобцев степенно поднялся. – Хорошего дня, Александра Максимовна.

Он направился к выходу. Чернова следила за ним и лукаво улыбалась.

– Дамир Русланович, а чего же вы не спросили меня, какую версию «косяка» Абрамченко я планирую разрабатывать как основную?

Скобцев удивленно остановился. Обернулся к Черновой:

– Мне казалось, я не должен вмешиваться в вашу работу. Разве не так?

– Ага, все верно. Только думается мне, что косяк может быть связан с документами, которые Иван похитил из кабинета отца. И на почве похищения которых они повздорили с отцом так сильно, что парень сбежал из дома.

Скобцев пожал плечами:

– Ваше право, но не думаю, что как оператор Абрамченко участвовал в исполнении самих заданий. Это несколько… противоречит смыслу игры…

– А кто сказал, что он не мог участвовать игроком в другом туре?

Скобцев скривился:

– Вы настырная, Александра Максимовна…

– Все так. Поэтому вам все-таки придется дополнить эту папку теми документами, которые я запросила из вашего ведомства и которые касаются похищенных Иваном Абрамченко документов. Сдается мне, что таким образом мы выйдем на заказчика.

– А то мы это направление не пробили в первую очередь.

Скобцев в пол-оборота стоял на пороге кабинета Черновой и сверлил не сводил с нее глаз – злился. Чернова, впрочем, не слишком на это реагировала.

– Вот и посмотрим на это свежим и незамутненным взглядом.

– Александра Максимовна…

Чернова качнула головой:

– Вы верно сказали, Дамир Русланович, вмешиваться в ход расследования – не самая хорошая идея. Данные о деятельности отца Абрамченко, за которым вы приглядывали, мне нужны. И надеюсь, что вы представите их в кратчайшие сроки. Иначе мне ведь придется докладывать своему начальству о причинах задержки с расследованием резонансного преступления, совершенного против несовершеннолетнего, а мое начальство начнет вам задавать неудобные вопросы. И ведь все равно вам придется мне все рассказать…

Она улыбнулась.

Скобцев усмехнулся:

– Я обсужу это со своим руководством и посмотрю, чем вам могу быть полезен.

Он вышел, а Миша отметил ему вслед:

– Вот жук…

Чернова захлопнула предоставленную Скобцевым папку:

– Это его работа. А тебя ждет твоя. Ты про «Ромашку» и ее подписчиков что узнал? Ничего. Вот и иди… А я, – Александра задумчиво уставилась на мокрое от дождя окно, – пожалуй, поговорю с родителями Маши Филатовой…

* * *

В кабинете Наумов обнаружил стажера, Толю Дементьева, хихикающим над стопкой с документами. Наумов почувствовал, как закипает – данные из домовой книги с данными поквартирного обхода ЖК «Сказка», которые он поручил сделать стажеру перед выездом в следственный комитет, не выглядели смешными. Толкнув дверь кабинета, Михаил гаркнул:

– Доложить об обстановке!

Толя подскочил, сбросив со стола домовую книгу и частично отмеченный «крестиками» лист со списком опрошенных жильцов. Сверху на них упала тоненькая и изрядно потрепанная книжка с анекдотами, неизвестно как завалявшаяся в столе Артема Грозы, майора из отдела Миши Наумова. Стажер икнул.

Наумов прикрыл за собой дверь, уставился на стопку документов, неловко прикрытую «бородатыми» анекдотами, стянул с плеч куртку и пристроил ее на рогатой вешалке.

– Повторяю: доложить обстановку. Кто был, что спрашивал, что из порученного сделано и по каким причинам не сделано остальное…

Он подбоченился, исподлобья посмотрел на парня. Толя Дементьев был тощим, рыжим и не внушающим оперативного оптимизма парнем, вчерашним выпускником Кубанского университета, изъявившим желание бороться с преступностью родного города. Парень глуповато моргал и смотрел на начальника с немым ужасом.

Наумов откашлялся:

– Если старший по званию задает вопрос, что надо делать?

– От-отвечать, – снова икнул Дементьев.

– Ну и?

– Э-э, – парень растерянно огляделся. – Ничего не было.

Миша громогласно откашлялся:

– Значит, обстановка спокойная, никто не приходил, ничего не спрашивал. Так?

– Так.

Миша примирительно выдохнул и направился к своему столу, пробормотав:

– Плохо…

Толя торопливо поднял с пола документы, лист А4 с пометками о поквартирном обходе и брошюру с анекдотами. Книжку виновато припрятал под папку с документами и прикрыл списком.

– Почему плохо?

Наумов нырнул под стол, открыл тумбочку и достал из нее упаковку с чайными пакетиками, щелкнул чайником. Покосившись на стажера, отметил:

– Потому что раз за этот час никто обо мне не вспомнил, значит, надобность во мне не возникла, а раз без нас обходятся, это означает только одно – плохо мы работаем. Понял?

– Понял, – парень кивнул. – Тогда не совсем плохо мы работаем. Потому что полковник заходил.

Наумов помрачнел.

– И ты молчал?

– Ну, он заходил, но ничего не передавал, спросил, где все… А я же не знаю. Я так и сказал, что не знаю, он махнул рукой и вышел.

Миша налил кипяток в кружку, утопил в ней пакетик с чаем, и, наблюдая, как вокруг того расцветает ярких ржаво-желтый завиток, сказал:

– Плохо вас в универах этих ваших учат.

– Почему это?!

Дементьев аж подпрыгнул от обиды.

Миша удовлетворенно хмыкнул – раз так отреагировал парень, значит, не все ему равно, а значит, толк из него, может и будет. Если работать научится.

– Потому что начальство просто так не заходит и просто так не спрашивает. Понял? Интересно, а чего он мне не звонил?.. – Он полез в карман, достал мобильный, с удовлетворением отметил: – А, звонил.

Миша отхлебнул еще большой и обжигающий глоток чая:

– Что по обходу выяснил?

– Я еще не все прочитал, – уши стажера покраснели.

– За час, пока меня не было? – Наумов угрожающе осторожно поставил кружку на стол, сложил руки на животе.

Толя стал краснеть сильнее, теперь стыдливый румянец заливал щеки и подбородок. Миша мысленно усмехнулся, но смотреть продолжал профессионально-испепеляюще. На него тоже так смотрел начальник отдела, когда он пришел на стажировку после института. Дементьев уставился на угол стола.

– Н-ну, я это… Я смотрел, потом глаза устали, понял, что уже ничего не вижу. Решил отвлечься. И… увлекся. – Он вытянул из-под домовой книги брошюру, положил ближе к Наумову. – Вот.

– Я что с этой информацией должен делать? Нам нужно перепроверить, кого еще опросить из потенциальных свидетелей, а время идет. Сейчас полковник меня вызовет, спросит, что там с обходом, а я ему что должен сказать? Что у стажера Дементьева глазки устали и головка перестала думать?! – он хлопнул ладонью по столу, кружка подпрыгнула, но не расплескалась.

Стажер виновато икнул:

– Михаил Алексеевич, я…

– Мне по барабану, что ты… Мы преступления должны расследовать, людей защищать, а не анекдоты позапрошлогодние на рабочем месте почитывать, понял?

Дементьев кивнул. Наумов, решив, что фраза вышла поучительная и довольно пафосная, поморщился от стыда и неожиданно подобрел. Взяв в руки кружку, сделал еще один глоток.

– Хорошо раз понял… Значит так, теперь тебе нужно в соцсети «НаСвязи» найти группу «Ромашка», они занимаются организацией городских квестов. Нужно проверить участников их текущего тура. Только аккуратно, безо всяких запросов, понял? И выяснить правила, по которым эти квесты организовываются. Среди участников найти некто «Алавара», выяснить, участником какого тура он является. – Наумов резко встал, сверился с часами: – На все про все тебе от силы полчаса, пока я у полковника…

Дементьев забеспокоился. Отхлынувшая краснота, снова затопила лицо.

– Полчаса? Это ж мало очень, я еще поквартирный обход не перепроверил.

Наумов чертыхнулся. Выставив указательный палец, ткнул им в грудь стажера:

– А вот поэтому надо не левые книжки почитывать, а работать! Потому что каждая минута промедления в поимке преступника – это чья-то жизнь. Понял?.. Всё, время пошло. И прекращай краснеть, будто ясна девица!..

– Красна́…

Наумов остановился, обернулся через плечо:

– Чего?

– Красна, – повторил Толя. – Девица красна, красивая, значит… – Он придвинул к себе домовую книгу.

Наумов тряхнул головой:

– Подкованный ты, однако… Вот таким подкованным по методике расследования преступлений против личности надо быть! А не по фольклору! – И он решительно вышел в коридор.

Глава управления, Геннадий Юрьевич Острогов, встретился ему тут же – полковник определенно намеревался снова спросить, где находился Наумов.

– Ты где шляешься? Я почему тебя должен выискивать? – он развернулся и направился обратно, в кабинет.

По тому, насколько суров был шеф, можно было понять, что тот собирался пообедать, и появление Наумова спутало ему этот замечательный, виртуозно выстроенный план. Стремительно пройдя по коридору, начальник дернул на себя ручку приемной и, миновав растерянную и тоже собравшуюся на обед секретаршу, ворвался в собственный кабинет. Наумов развел руками, виновато вздохнул, покосившись на девушку.

– Геннадий Юрьевич, я сразу, как пришел, как узнал, сразу к вам.

– Рассказывай! – Острогов с шумом сел в кресло, положил руки на стол. – По взрыву Снора что?

– Ага, по нему отрабатываем версию заказного убийства. Есть предположение, что сетевая игра «Ромашка» могла использовать своих игроков для вот таких черных дел.

– Предположение?

Наумов именно это и хотел сказать:

– Ну да… Пока так. Проверяем. Сейчас вон, стажер смотрит, за что там можно ухватиться.

Острогов будто бы подобрел:

– Что, толковый парень?

– Да я вас умоляю… Полтора часа вместо работы, анекдоты травил. Да ладно бы еще новые какие, хоть в засаде посмеялись бы, так он старье из сборника читал, балбес… Но я заставлю его работать, в этом уж вы не сомневайтесь.

Острогов засомневался:

– Только… Только не сломай там парня, ладно?

Наумов прищурился:

– Я ж спрашивал, чей сынок, вы не сказали… А теперь начинаете… – Миша нахмурился.

– Да не кипятись… Чей надо он сынок, понял. Не важно это.

Миша недовольно протянул:

– Это кому как сказать.

– Никому и никак не говори. Что там у тебя еще? Эта девочка, что с моста прыгнула, Филатова? Тебя ведь в следственную группу уже включили?

– Не-ет, – Миша нахохлился, заговорил сердито: – Я не в курса́х, если что…

– Ну, скоро, значит, будешь. Дела объединили, отдали твоей Черновой, значит, и тебе прилетит.

– А что толку, что прилетит. Работать мне не с кем! Гроза в отпуске, стажер этот ваш… На него даже наорать не получается, он краснеет, как красна девица сразу. Прям абьюзером себя сразу чувствую, мучителем детей и пожилых старушек.

Полковник хохотнул:

– Ты мне тут демагогию не разводи. Дали кадр – учи. Нужен другой – из отпуска отзови.

– Да Артем уже два года в отпуске не был! Что ж я, не человек, что ли? – Миша развел руками, виновато моргнул. И тут же насупился – подобные оправдания у Острогова не проходили.

Начальник напомнил:

– А если так, если ты гуманист, то работай сам. Задание понял? Все, иди, не задерживаю!