Детки в клетке

Глава 45

Утро субботы выдалось солнечным и теплым. Пахло жасмином. Ветерок, лениво игравший облаками, поглядывал на прохожих, теребил подолы юбок, обнимал за талию и то и дело шептал что-то неприличное на ухо. Алиса ежилась. Предстоящий поход представлялся пыткой, она едва сдерживалась, чтобы не сорваться и не объявить себя больной. Она обещала Кактусу, что оставит ключи.

Татьяна суетилась и вечно оказывалась под ногами.

– Уйди, а! – рявкнула на нее сестра.

Та выпрямилась, прищурилась с любопытством:

– Ты злишься, что не смогла сказать «нет», а виновата я?

Танька иногда выдавала базу. И вправду говорят, что устами младенцев глаголит истина – младшая Осипова каким-то немыслимым чутьем угадывала, когда ластиться к родителям, а когда лучше не выходить из комнаты, когда спорить с сестрой, а когда сделать вид, что ее не существует. «Инстинкт самосохранения», – успокаивала себя Алиса. А Танька выдавала новую базу: отец радуется, когда удается Алису затащить на прогулку; мама ругается, от того и кричит, а если ей немного помочь, то она даже про «двойку» забудет и ругать не станет.

– Отвали! – отрезала Алиса.

Сестра пожала плечами, принялась шнуровать кеды:

– Ты зря, в походе с папой отлично, не напряжно…

– Да отвали ты?!

Татьяна выпрямилась, спросила:

– У тебя беда?

И эта неприкрытая, почти детская откровенность, поставила Алису в тупик. Онемев на пару мгновений, она рывком завязала шнурки, поправила лямку рюкзака и выскочила на лестничную площадку:

– Долго тебя еще ждать?! – прикрикнула.

Танька невозмутимо выплыла, молча наблюдала, пока Алиса закроет дверь.

– Если у тебя беда, то ею нужно делиться, – резонно отметила младшая.

Алиса закатила глаза. Обойдя сестру, сбежала по ступенькам вниз.

– Послал бог коуча.

Она бежала быстрее, чем ее могла догнать неторопливая Танька, выскочила в подъезд к почтовым ящикам и бросила свой комплект ключей в ящик с номером «100» на дверце. Танька появилась следом, с подозрением оглядев сестру с ног до головы.

Алиса фыркнула и вышла на крыльцо. У подъезда уже стояла машина отца, на переднем пассажирском кресле сидела мама. Им с Танькой достались задние.

Сестра задумчиво спустилась с крыльца, прошла к автомобилю и заняла место, перевела вопросительный взгляд на Алису. Та думала – может, стоит вернуться и забрать ключи. Если этот «Кактус» какой-нибудь вор или бандит, и их квартиру обнесут до нитки, до последнего гвоздика, ведь все рано или поздно узнают, что она такая доверчивая дура и оставила ключи неизвестному человеку. Или скопируют себе ключи, а потом ворвутся в квартиру, когда там будет мама, или маленькая Танька? Она медленно выдохнула и сделала шаг назад, к подъезду.

– Дочь, давай уже побыстрее! – поторопил ее отец, выглядывая из салона.

Алиса села рядом с младшей сестрой.

Она терпеливо старалась не замечать ее пристальное внимание, которое чувствовала между лопаток во время подъема на гору, на привале, у ручья.

– Ты во мне дыру прожжешь, – прошипела Алиса, когда Танька с ней поравнялась и уже открыла было рот, чтобы спросить очередную дичь. Татьяна моргнула, захлопнула рот и отстала.

Отец с мамой искрились весельем: шутили, подкалывали друг друга, то и дело брались за руки. Мама даже пела дорожную песню, пытаясь привлечь к этому и дочерей. Но Татьяна улыбалась, а Алиса постаралась отстать и сделала вид, что по тесной лесной тропинке она идет одна.

Родители раздражали своей фальшивой веселостью. Как будто пытались заново связать все те разорванные нити, которые появились между ними и Алисой. Как будто пытались доказать кому-то, что ничего не происходит, а в их семье все благополучно.

Алиса злилась и не заметила, как приблизилась к самому краю тропы. Подошва соскользнула вниз, и девушка не успела заметить, как почва ушла из-под ног, а небо кувыркнулось и обернулось прошлогодней грязью.

Алиса ахнула и полетела вниз. Пальцы вцепились в корягу, крик застрял в горле, а голоса родителей все удалялись.

– Черт! – выдохнула девушка и попробовала подтянуться на руках. Цепляясь носками за сырой дерн, упираясь коленями в мокрую, пропитанную глиной траву, она карабкалась вверх. Но руки не находили другой опоры, и она снова проваливалась, кроша обрыв.

Голоса совсем далеко.

– Помогите! – Захлебываясь собственным страхом, шаря перепачканными пальцами в поисках опоры, за которую можно зацепиться, она кричала – звук упирался в траву и, казалось, тух здесь же, на краю оврага.

Внизу шелестела вода. Отвесный склон размывало дождями и талой водой, под тропой образовалась пустота, наверняка и тропа скоро обвалится, если ее не укрепить. Все эти мысли – отвлеченно-равнодушные – теснились в голове Алисы, пока она пыталась спастись, и всякий раз обрывались руганью, когда она срывалась.

– Мама! Папа! – звонкий крик над головой.

– Таня!

Алиса запрокинула голову, заметила розовый бант сестры и почти сразу услышала топот приближающихся ног.

– Папа! Помоги! – Татьяна отчаянно завизжала.

И вот уже горячие руки тянут Алису вверх, будто из могилы, вот уже мамино лицо и руки, торопливо обнимающие и ощупывающие в поисках переломов.

– Господи, Алиса, ну как же тебя угораздило? – причитала мама.

Она уже лезла в свой рюкзак за влажными салфетками, командовала отцу достать термос с чаем, а Татьяне – искать в вещах сухую одежду.

– Не надо, я норм-мально, – выдавила из себя Алиса. Ее било крупной дрожью не то от холода, не то от страха.

Мама отмахнулась и кивнула сестре, чтобы та искала быстрее. И от этого кивка, этой торопливой заботы, стало теплее, чем от протянутого горячего чая.

Алиса улыбнулась.