Детки в клетке

Глава 30

За две недели до смерти Ивана

Нотка смотрела с тревогой.

Алиса сидела с каменным лицом.

Она ворвалась в кабинет со звонком, Нотка понимала – специально, чтобы не разговаривать с ней и не объясняться. Это было немного обидно, Нотка даже решила состроить недовольную гримасу и высказать подруге все. Но что-то заставило ее настороженно наблюдать.

Алиса сидела на одну парту ближе к доске, наискосок через проход, а поэтому Нонна могла видеть только напряженную спину подруги и строгий профиль. Нотку подмывало бросить в подругу записку, она даже оторвала от тетрадного листка уголок и нарисовала посреди него жирный вопросительный знак, скрутила обрывок, но так и не отправила его, сунула в пенал.

Она не слушала объяснение очередного задания, не записывала новую лексику.

– Авакян, ты все знаешь? – «англичанка» оказалась прямо перед ее партой. – Может, тогда расскажешь тему нам? Давай, сделай нам анализ по свежей британской прессе, порадуй нас глубиной своих знаний.

Нотка медленно встала, опустила голову.

– Простите, Марина Игоревна, я задумалась… А лексику я сфотографировала, честное слово. – Она закусила губу, надеясь, что англичанка не заставит включить сотовый, чтобы проверить ее слова.

Марина Игоревна качнула черно-смолистыми кудрями, плотными, будто тельца змей:

– Английский язык на ЕГЭ многих из вас спасет, имейте это в виду: это зеленый свет как на технические специальности, так и в престижные ВУЗы. Не упускайте свой шанс, – напомнила она. – Садись, Нонна, и будь внимательнее.

Она стала продолжать урок, а Нотка покосилась на Алису – та продолжала сидеть с каменным лицом. Нонна была даже не уверена, видела ли подруга претензию англичанки или нет. В прежние времена Алиса бы точно как-то подбодрила подругу. Но сейчас все выглядело так, будто ей ровным счетом все равно. Нотке снова стало обидно.

Она едва дождалась окончания урока, чтобы подскочить к Алисе:

– Ты что? Что происходит?

Алиса, словно во сне, сунула стопку тетрадей в рюкзак. И, не отвечая на вопрос, направилась к выходу из класса.

Нотка схватила ее за локоть, притянула к себе:

– Что происходит, Осипова?!

По фамилии она ее называла только в момент крайней необходимости, когда готова была уже разорвать на тысячу кусочков. Алиса остановилась.

– Пойдем!

Она высвободила локоть и направилась из класса. Нотка поторопилась за ней.

Они выскочили в кипящий гам перемены, лавировали мимо школьников, их пару раз едва не сбили с ног. Алиса добралась до туалета.

– Говори уже! – закричала Нонна, убедившись, что в туалете никого, кроме них с Алисой нет.

Алиса отошла к окну, пристроила рюкзак на подоконник и, чтобы не свалился, подперла его спиной. Скрестила руки на груди:

– Нотка, у меня проблемы… Я не рассказываю тебе, чтобы не впутывать, поэтому молчу. И я очень прошу тебя, не лезь в это дело, позволь мне самой разобраться.

И она заплакала – тихо, отчаянно. Как плачут смертельно одинокие люди.

Нотка, ошалело замерев, бросилась к Алисе, сгребла в объятия, буквально стараясь не оставить ни клеточки, ни волоска без защиты.

– Алиска, что ты, что ты… Мы же подруги, мы всегда вместе будем… Я не оставлю тебя ни за что. слышишь?

Осипова отчаянно затрясла головой, попыталась высвободиться:

– Ты не понимаешь.

– Не понимаю, потому что ты мне ничего не говоришь. Но ты успокоишься, все расскажешь мне и вместе мы придумаем, как быть… – она отстранилась и заглянула подруге в глаза: – Ты успокоилась?

Алиса громко шмыгнула носом и отвернулась к окну. Нотка обняла ее со спины. Они так и стояли, обнявшись. После звонка школа снова притихла в ожидании очередной перемены, по коридору цокали чьи-то строгие каблучки, словно стеклянные шарики рассыпались, доносился голос учителя. А девочки продолжали стоять.

– Софья добивается моего исключения из школы, – призналась, наконец, Алиса, продолжая смотреть в окно – семиклассники вышли на физкультуру и делали разминку под бдительм взглядом Боровичка – пухленького, низкорослого и совершенно не спортивного учителя по физкультуре Михаила Боровикова.

– За что?! – Нотка решительно развернула подругу к себе лицом.

– Вчера я проникла в ее кабинет, чтобы спрятать работы…

– Зачем?!

Алиса с тоской задумалась:

– Она решила меня подставить, сказать, что из-за меня все работы с другим ответом признает неправильным и поставит низкий балл.

– Вот стерва! – Нотка захлебнулась от гнева. – Это она из-за той истории, Алиса! Я тебе говорила, что надо было соглашаться, сейчас бы ничего этого не было…

Алиса только отмахнулась – она и сама понимала, что не стоило связываться с классной, по крайней мере так открыто. Но теперь уже время назад не отмотаешь, сказанного не вернешь.

– Утром она меня к директрисе вызывала, пыталась ее убедить, что это я…

– А та что?

– Та мне поверила, на камерах ничего нет, да и я никогда в нарушителях не была.

– Это хорошо, что поверила…

– Да что хорошего, Нотка?! Она все равно своего добьется! Дома еще…

Она не успела договорить, что там случилось дома, в кармане рюкзака запиликал мобильный. Алиса рассеянно вытащила телефон, взглянула на экран и побледнела.

– Что такое? – Нотка вытянула шею, изогнулась, чтобы узнать, из-за чего изменилась в лице подруга.

«Осипова, немедленно зайди в кабинет директора».

Это было сообщение от Софьи. Девчонки переглянулись:

– Что думаешь? – Нонна внимательно вглядывалась в черты подруги.

Та спрятала мобильный в карман, надела лямку рюкзака на плечо. Молча направилась к двери.

– Я с тобой! – Нотка решительно подхватилась. Вцепилась в локоть подруги.

Алиса высвободилась:

– Я сама.

– Алис…

– Я сама, Нотка, прости, – девушка с благодарностью коснулась локтя подруги. – Мне одной проще.

Нотка отступила, сделала шаг назад. Её лицо стало бледным и решительным, глаза загорелись. Словно средневековая героиня, она выпрямилась и, сцепив руки, прижала их к груди в молельном жесте. Прошептала:

– Я с тобой, помни… Что бы не случилось, я с тобой.

В прежние времена Алиса бы посмеялась над такой сценой. Сейчас ей хотелось выть – Нотка будто бы отправляла ее на эшафот.

* * *

«Что за глупости?» – успокаивала себя Алиса, когда спускалась на первый этаж и по притихшим коридорам школы шла к кабинету директора. Дашенька, секретарь, с удивлением уставилась на девушку:

– Чего ты опять?

– Вызвали, – Алиса понуро поплелась к стулу, чтобы занять его и чуть отсрочить продолжение конфликта с классной руководительницей. Сердце билось надсадно, на лбу выступила ледяная испарина. Вцепившись в стул, девушка мучилась: признаться и прекратить это мучение или биться до конца?

«Они ничего не могут доказать», – лихорадочно металось в мозгу.

«Я ничего такого не сделала», – вторило откуда-то из глубины сознания.

«Она тебя уроет», – твердо уверял страх: если бы у Софьи не было шанса причинить неприятности Алисе, она бы не начинала всю эту историю.

«Что у нее с рукой? Это из-за меня или она специально покалеченной прикидывается, чтобы разжалобить?»

Она не успела ответить на собственный вопрос – дверь кабинета отворилась, Софья выглянула и позвала Алису.

Внутри, помимо директора и самой классной, уже были завуч Татьяна Михайловна – молодая и довольно приятная тетка, которая всегда старалась помочь. Сейчас она сурово покосилась на Алису, кивнула на стул напротив. Девушка не сразу заметила жест – смотрела на Машу Самойлову. С Машей у Алисы отношения не задались с пятого класса, то есть с того самого дня, когда Маша пришла в их класс, переехав из другого района. Маша во всем пыталась копировать Алису, пыталась войти во все компании, в которых оказывалась Алиса, и прикинуться ее лучшей подругой. Алиса сама до сих пор не знала, зачем ей это было нужно и почему именно Алиса стала объектом такого сомнительного обожания. При этом Маша пыталась всегда очернить Алису в глазах учителей, подставить. И в шестом классе Алиса не выдержала, открыто заявив, что в одну компанию с Самойловой не пойдет.

Одноклассники, которым порядком надоела игра Самойловой «и нашим, и вашим», в основном встали на сторону Алисы, да и знали ее с первого класса, она была им ближе и «родней».

Самойлова оказалась изгоем.

Постепенно все забылось, класс успокоился, но обиду и публичное унижение Самойлова не забыла. Алиса это прекрасно понимала, улавливая липкий холодок, который лился по спине всякий раз, как она успевала поймать на себе ненавидящий взгляд Маши.

Вот и сейчас, взглянув победно на одноклассницу, Самойлова отвернулась, а Алиса поняла – она здесь оказалась неспроста. Покосилась на весьма довольную Софью. Что ж, больше гадать не приходилось – Софья решила играть ва-банк.

Алиса села напротив завуча, сложила руки на коленях, отчаянно надеясь, что они не предадут, не будут дрожать, что бы сейчас не происходило…

– Осипова… Ну, ты даешь. – Мария Архиповна смотрела на нее с грустью, с горечью и разочарованием.

Алиса еще ниже опустила голову:

– Я ничего не делала…

Упрямиться и не помогать Софье своим признанием стало единственно возможным решением. Алиса прикусила губу.

Мария Архиповна только отмахнулась:

– Да уже не финти, Осипова!

Завуч предложила:

– Мария Архиповна, я предлагаю пояснить Осиповой, зачем ее сюда пригласили. – Она посмотрела на Алису и с молчаливого согласия присутствующих, спросила: – Алиса, что у вас вчера произошло с Софьей Антоновной?

– Ничего особенного, – Алиса еще ниже опустила голову.

– Не бубни. Мы все знаем, но хотим услышать твою версию.

А вот это уже был удар под дых: Алиса вскинула голову – Софья сидела в стороне, у стены, с видом невозмутимым.

– Вчера мы писали контрольную, я ее правильно решила, но не так, как хотела Софья Антоновна… – начала Алиса, не отпуская взглядом Софью. Хотела понять, что именно та рассказала директору и завучу. Мысли о притихшей Самойловой отошли на второй план.

– Нет, мы говорим о том, что произошло ПОСЛЕ…

Татьяна Михайловна сделала ударение на слове «после».

Алиса пожала плечами:

– Софья Антоновна хотела перепроверить мою работу. Но я оказалась права… Там в тексте какая-то ошибка, я не виновата.

Мария Архиповна заговорила резко, строго:

– Ты рака за камень не заводи, Осипова… Речь о том, почему ты влезла в кабинет учителя? Испортила вещи… Взяла без спроса деньги.

У Алисы упало сердце.

– Вранье! Я ничего не брала.

– Но в кабинет влезла именно ты, а после этого Софья Антоновна обнаружила пропавшей крупную сумму денег, которую родители собрали на фотосессию у фотографа…

– Я не…

– Хватит врать! – вскрикнула Софья. – Маша видела тебя, выходящей из моего кабинета!

И она кивнула на Самойлову.

– Да не было там никого…

Алиса покрылась красными пятнами, осеклась, подавившись окончанием фразы. Директор тяжело выдохнула:

– Та-ак…

Так глупо спалиться могла только Алиса с ее несдержанностью. И Софья, прекрасно зная ее, умело воспользовалась импульсивностью девушки.

– Что я говорила?! – Софья Антоновна ликовала.

Алиса, закусив губу, опустила глаза.

– Рассказывай, – велела Татьяна Михайловна. И ее потемневший от разочарования и злости взгляд не вызывал желание отпираться.

Алиса вскинула голову, гордо выпрямилась:

– Я не знаю, что там вам наплела Самойлова, но ее в рекреации не было, все знают, что она после последнего урока по вторникам убегает из школы быстрее пули, у нее репетиция в ансамбле. Так что в школе ее не могло быть. Но я, действительно, пробралась в кабинет математики, чтобы спрятать проверочные работы класса. – Алиса чувствовала, как в груди, прямо под сердцем, закипает ярость. Она пыталась ее усмирить, боялась, что в таком состоянии наговорит лишнего и окончательно испортит себе жизнь. Но здравый смысл не поспевал за языком.

– В задании была допущена ошибка, ребята ее не заметили. И Софья Антоновна обещала выставить оценки в электронный журнал. Понятно, что они бы пошли с «утяжелением» и испортили четвертные всему классу по математике. Ребята не знали, а я узнала.

– Ишь какая благородная воительница у нас нашлась! – Софья поджала губы, скрестила руки на груди. – Работой я хотела подсветить использование некоторыми учениками сайтов с готовыми домашними заданиями.

– Неправда, эту идею вам подсказала Ирма Олеговна, чтобы замять!

«Зачем, зачем я это сказала?!», – красным флагом металось в мозгу. Но Алису уже было не остановить.

– Паршивка! Да как ты смеешь?! – Софья побледнела.

Алиса вскочила:

– Я знаю, вы все это специально разыграли и Самойлову подговорили меня оболгать, и деньги какие-то приписали мне. Вы мне мстите из-за той олимпиады, вас с того дня словно подменили!

– Осипова, что ты несешь? – Голос Татьяны Михайловны звучал предостерегающе спокойно, она трагически качнула головой. Это был последний шанс остановиться, спустить все на тормозах. Извиниться.

Но Алиса уже не могла. Обида туманила, больно колола под ребрами, а в голове не осталось никаких мыслей, кроме воспоминания о том дне.

* * *

Это было самое начало третьей четверти.

С окон снимали новогодние украшения, сматывали бумажные гирлянды и фонарики. На душе было грустно: начиналась самая сложная часть учебного года. Учителя наперебой рассказывали об ужасах предстоящего ЕГЭ, от ожидания предстоящих испытаний на фоне ушедшего праздника хотелось выть.

Софья вела обычный урок. Была новая тема, и десятый «А» силился ее понять. С трудом, со скрипом. У Алисы болела голова, в классе было душно, еще и с утра она опять поругалась с родителями. Она даже не помнила из-за чего, но возмущенный окрик матери, когда Алиса выбегала из дома, до сих пор звенел в ушах. Поэтому звонок с урока Алиса восприняла одновременно и с радостью – наконец этот серый день завершился, и с грустью – надо возвращаться домой и продолжать неизбежное выяснение отношений.

– Осипова, останься, – услышала она голос Софьи Антоновны, когда уже собиралась выходить из класса. Остановилась и сделала неуверенный шаг назад. Нотка застыла рядом, вопросительно уставилась на классную. Та повелительно отмахнулась:

– Я просила остаться только Осипову, без сопровождающих и свиты…

Нотка сникла. От «свиты» покоробило Алису, она с удивлением покосилась на классную, дотронулась до плеча подруги:

– Иди, я постараюсь недолго.

Хотя откуда Алиса могла знать…

Нотка вышла, притворила за собой дверь.

– Подойди сюда, Алиса, – Софья казалась воодушевленной. – Присаживайся…

Устроившись напротив, она сложила руки перед собой, углом соединив пальцы. Этот угол, словно стрелка, оказался направлен на Алису. Под ним было неловко, будто на расстреле.

– Как думаешь, ради чего я тебя задержала?

Софья была настроена на доверительную беседу, а Алиса – нет, ее Нотка ждала в холле. Да и не было особого желания секретничать с классной: хоть та и вела их класс с пятого класса, ребята относились к ней настороженно – больно Софья хотела стать близкой подружкой. А потому, взглянув на учительницу быстро и опасливо, Алиса пробормотала:

– Не знаю.

– Хорошо. Не буду мучить тебя. Отдел образования собирает команду для участия в муниципальном этапе Международной Математической олимпиаде. И я хочу, чтобы ты стала ее участницей и представляла нашу школу!

Последнюю фразу Софья произнесла с таким восторгом, что едва не подпрыгнула на стуле. Сияя, она ожидала, что Алиса бросится ее благодарить. Но Алиса обмерла. Она не знала, что делать и что говорить. «Ситуёвина так ситуёвина», – отметила она про себя. Рюкзак свалился с плеча, подарив мгновение, чтобы придумать ответ.

– Мне кажется или ты не рада?

Уж чего-чего, а маниакальной мнительности Софье было не занимать, и перемену в настроении ученицы она почувствовала сразу. Алиса поправила лямку рюкзака, поставила его на колени и обняла.

– Я не смогу…

– То есть как? – Софья опешила. Веселость словно ветром сдуло, щеки покрылись белыми пятнами, проступавшими даже сквозь толстый слой тонального крема и пудры. – Что значит «не смогу»?

Алиса закусила губу, все еще надеясь, что удастся избежать прямого конфликта.

– Понимаете, Софья Антоновна, отбор на эту олимпиаду многоуровневый, в национальную команду, которая в итоге и едет на соревнования, отбираются победители прежних этапов. И мне не интересно участие в муниципальном этапе от школы, потому что я уже прошла в региональный этап от Лаборатории Све́тлова…

Софья приоткрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег. Схватившись за пуговицу на груди, она выдохнула:

– Как?

– Софья Антоновна, я туда с пятого класса хожу. Вы же знаете. У них внутренний отбор и выход сразу на региональный этап. Я прошла… И сейчас готовлюсь со своим преподавателем к участию в национальном отборочном финале. Если пройду его, то тогда поеду в Дели, в этом году финал будет в Индии…

– Ну, хорошо, – Софья растерянно огляделась, переложила стопки тетрадей на столе. Пальцы ее подрагивали, на губах блуждала слабая улыбка, – хорошо, раз так, то давай я тебя подготовлю… А на муниципальный уровень отправлю кого-то еще…

Алиса почувствовала, что краснеет. Щеки, кажется, даже припухли от нахлынувшей в них крови. Опустив глаза и вцепившись в рюкзак до боли в руках, она проговорила:

– Софья Антоновна, я сожалею, но я продолжу готовиться со своим преподавателем из Лаборатории…

Даже не видя, она знала, как меняется в лице Софья, как приветливая улыбка леденеет и превращается в оскал, как темнеют глаза, а в лице появляется что-то звериное, хищное и злое. Она не раз видела, как меняется в лице классная, когда в ее окружении появляется новый объект для неприязни, вот и сейчас всей кожей ощущала, как этим новым объектом становится она. А остальные меркнут на фоне этой новой непримиримой ненависти.

– Но почему же? – прошипела Софья.

Алиса по-прежнему изучала собственные закостеневшие руки.

– Она занимается со мной давно и вывела на этот уровень, будет нечестно бросить ее и сменить тренера…

– Но я… Я ведь тоже тебя учу давно.

Алиса выдохнула и ужаснулась – ее выдох был похож на смех. Ярость волнами исходила от Софьи.

– Это другое, понимаете? На олимпиадах такого уровня не бывает простых задач и примеров, этому в средней школе не учат, совершенно другая программа…

Она впервые, затаив дыхание, осторожно подняла глаза на учителя – Софья испепеляла ее взглядом.

– То есть я недостаточно хороша для тебя? – понизив голос, но очень внятно, будто чеканя каждый звук, выдавила Софья.

– При чем здесь это? Вы дали базу, я вам очень благодарна… Но там совершенно другие требования, другого уровня. Да и это нечестно – бросать педагога, который уже вывел меня на уровень.

Она почти сразу поняла, что нажила себе не просто неприятности, она нажила себе врага – вот это «другого уровня» подействовало на Софью, как пощечина.

– Пошла вон! – Она задыхалась от гнева.

Алису не надо было просить дважды. Подскочив, она пулей выскочила из кабинета и остановилась, перевела дыхание уже в раздевалке, буквально рухнув на руки Нотке.

– Ты чего? – подруга смотрела на нее, округлив глаза.

– Софья меня сожрет…

И вот сейчас, стоя посреди кабинета директора лицом к лицу с классной, Алиса понимала, что тогда интуиция ее не подвела.

– Паршивка, да что ты себе позволяешь! Хамка! Воровка!

Татьяна Михайловна схватила ее за руку и потянула вниз, заставив вернуться за стол:

– Нам всем немедленно надо успокоиться, – велела директор. – Конфликт явно вышел за пределы нормы…

– Я… я, – Софья задыхалась, – я буду писать на Осипову заявление в полицию… Пусть ее ставят на учет… за кражу… денег…

– Софья Антоновна, давайте немного успокоимся, – Мария Архиповна смотрела на нее с осуждением. – В полицию вы всегда успеете написать заявление, но тут как бы хуже не случилось… Доказательств-то у вас нет, что Алиса эти деньги взяла. Да и вообще, то, что у вас эти деньги оказались в кабинете… – она поморщилась, – история с душком… Еще прокуратура заинтересуется, что тут у нас происходит…

Она выразительно изогнула бровь. Татьяна Михайловна кивала:

– Конечно, надо сначала на своем уровне разобраться…

Софья Антоновна вскочила с места. Прошипела:

– Я не позволю всяким соплюхам разговаривать со мной в таком тоне. Вы теперь меня еще доказывать заставите, что она взяла деньги? Нет уж! Есть полиция, вот пусть она и разбирается!

И она выскочила из кабинета.

Мария Архиповна вздохнула:

– Идите, девочки. – Устало велела Алисе и Самойловой. Те торопливо подчинились.

Когда Алиса оказалась на крыльце школы, к ней бросилась Нотка:

– Ты что наделала? Зачем ты Софье про эту олимпиаду наговорила?! – страх выплескивался из глаз подруги.

Алиса мотнула головой:

– Нотка, о чем ты?

– Ты сказала Архиповне, что Софья цепляется к тебе из-за олимпиады или это все дип-фейк?! – она подсунула Алисе под нос телефон, активировала уже загруженное видео.

– Неправда, эту идею вам подсказала Ирма Олеговна!

– Паршивка! Да как ты смеешь?!

– Я знаю, вы все это специально разыграли, и Самойлову подговорили меня оболгать, и деньги какие-то приписали мне. Вы мне мстите из-за той олимпиады, вас с того дня словно подменили!

Осипова уставилась на подругу:

– Откуда это у тебя?

Ответа ждать не потребовалось – она сообразила раньше. Ракурс, с которого сделана съемка, чуть из-за спины Алисы и снизу.

– Самойлова! Вот тварь…

Нотка обняла себя за плечи, она стояла перед Алисой, едва сдерживала плач.

– Алиса, что ты натворила-то? Зачем это все наговорила? – первая капля, несмелая и ломкая, стекла по щеке. Губы задрожали.

– Не знаю… Я сама уже ничего не понимаю.