Детки в клетке

Сейчас

Глава 54

Чернова рассматривала схему места обнаружения тела Ивана Абрамченко. Вот красной точкой отмечено место, где находился труп. Вот обозначен найденный мобильник. Вот тележка в пятидесяти метрах, ближе к дороге и переходу, на котором обнаружен подозреваемый. У нее так и нет его лица.

Она набрала номер Дозорцева:

– Илья Олегович, дорогой, что там с отпечатками пальцев на тележке?

– Не бьются, Александра Максимовна, заключение тебе направил, жди нарочным. Но есть кое-что интересное. Отпечатков на тележке три пары. Не все достаточно четкие, но вполне годные для идентификации. Но не бьются…

– Обрадовал, – Чернова усмехнулась.

– Чем богаты, – Дозорцев развел руками. – Зато есть кое-что интересное по Ивану. Скажу тебе, хоть ты и не спрашиваешь.

Он замолчал, Александра заерзала на стуле:

– Илюша, не тяни!

Дозорцев довольно откашлялся:

– У Ивана куртка с флисовым подкладом была, помнишь? На нее же все цепляется, там куча материала, мы его напоследок оставили, так сказать, на закуску. Там правда много всего: крошки, въевшиеся пятна от пота, от чернил, микрочастицы пыльцы и точно такой же бетонной пыли, которую обнаружили на брюках Ивана…

– И?

– И волосы. Два кошачьих, один собачий…

– У него нет животных, – нахмурилась Чернова, прикидывая, сколько еще придется прочесать мелким гребнем, чтобы установить животных, оставивших шерсть на куртке убитого. Но Дозорцев ее успокоил:

– Да мог где-то кинуть куртку, волос зацепить со скамейки или из гардероба школьного. Не в том суть… Там обнаружены два человеческих волоса! – Дозорцев победно замолчал.

Александра почувствовала, что теряет терпение.

– Илья, блин, не томи уже!

– Ай, ладно… Короче, этот волос бьется по базе. Он принадлежит отбывавшему срок за убийство Плетневу Вадиму, 1983 года рождения.

– О как…

Это что-то меняло.

Она поторопилась попрощаться с Ильей, набрала Наумова:

– Миша, у нас новый подозреваемый, еще какой подозреваемый!

Михаил куда-то бежал, сопел в трубку:

– Не нравится мне твой энтузиазм… Говори уже.

– Плетнев Вадим Самойлович, восемьдесят третьего года рождения, отбывает наказание по сто пятой статье. Помнишь его?

Наумов остановился:

– Что ж мне, всех уголовников помнить?.. Но этого я помню. Его не я ловил, но дело помню. Он лет на десять сел.

– Надо проверить, сидит ли, потому что его волосы как-то оказались на внутренней стороне куртки Ивана Абрамченко.

Наумов присвистнул.

– Вот это номер! А я думал тебя впечатлить расшифровкой ноутбука Ивана.

– А что там?

Наумов толкнул дверь кабинета, ввалившись к Черновой и сбрасывая ее вызов.

– Готовь печенье это свое пижонское. Я знаю, кто следил за Снором и подбросил ему бомбу.

Тогда

За десять дней до исчезновения Ивана

Глава 55

Иван замерз и очень устал, сегодня он спал три часа, и это была третья ночь подряд, когда он так не высыпался. Он не пропускал школу – понимал, что самое сложное еще впереди и берег эту возможность. Он исправно ходил на курсы – понимал, что это залог удачного поступления, да и не хотел оставлять повод для скандалов с родителями. Работа наваливалась и выбивала и без того хлипкое основание жизни парня. Вот в такие-то периоды Иван почти не успевал спать. Он почти не видел Машу, и это заставляло его останавливаться и переводить дыхание, снова и снова задавая себе один и тот же вопрос – точно ли ему это надо? Точно ли ему нужны такие сложности?

Сперва он старался ради Маши. Сводить в любимую девушку в кафе на свои, кровно заработанные деньги, – это совершенно иной уровень кайфа. Да и – он не мог этого не видеть – Маша смотрела на него совсем иначе, с восторгом. И Иван млел под этим взглядом, а после заботливого касания и нежного поцелуя вообще мог свернуть горы.

Но дома обстановка менялась.

Шаг от «Ваня, может, ты сделаешь то-то» до «Иван, ты обязан сделать то-то потому что мы с отцом и так много в тебя вложили» оказался предельно коротким: вот только недавно он мог обсудить с матерью все проблемы, а уже запирает за собой комнату, стоит зайти домой.

Он не понимал.

Не понимал, откуда в матери рождается этот тон, с которым она говорила о Маше.

– Она совершенно не нашего круга…

Не понимал, чего она добивается, говоря:

– Простушка, она тебе надоест. Ведь она совершенно не твоего уровня.

Его выбешивало сказанное менторским тоном:

– Ты должен думать о себе, а не каких-то машах…

Не понимал, откуда в матери находится столько пошлости.

– Господи, таких маш у тебя в жизни будет ворох, горстями отвешивай…

Он смотрел на родного человека и не узнавал его. Когда-то давно он смотрел ужастик, в котором инопланетяне похищали людей, забирали их оболочку и жили среди людей. Конечно, они не узнавали близких, вели себя странно и отчужденно. Вот так и он переставал узнавать мать, будто ее подменили инопланетяне.

– Ты плохо выглядишь, – отмечала она. – Совсем себя потерял…

А Ивану хотелось подойти и дотронуться до нее, проверить, она ли это. Но он боялся почувствовать под пальцами мертвую плоть.

– Долго еще? – Он повернулся к Гудвину.

Тот пожал плечами и потянулся за новой сигаретой.

– Кого мы ждем-то?

Гудвин покосился на него, но отвечать не стал. Прикрыв зажигалку от ветра, закурил. Иван нервничал.

– Не ссы, ща все будет.

Гудвин иногда тоже менялся. Тихий и интеллигентный, чуть замкнутый и очень одинокий, став администратором игры, он приобрел жесткость, граничащую иногда с жестокостью. Иван с удивлением обнаружил, что Гудвину нравится наблюдать, как мучаются, ломаясь, люди. Как сомнение грызет их, как их побеждает страх. И тогда в глазах беззлобного и интеллигентного Гудвина мелькает что-то ледяное, что-то страшное и похожее на гигантскую анаконду.

– Мне еще до дома добираться, – Иван покосился на часы. – Если через пять минут курьер не появится, я уйду.

– Я тебе не заплачу, – Гудвин предостерегающе откашлялся. Зверь, что поселился в его глазах, жадно затаился в ожидании новой жертвы.

Иван пожал плечами:

– Ну, ок. Всех денег все равно не заработаешь…

Губы Гудвина сложились в едкой усмешке, но ответить он не успел, к остановке подъехал автобус, из него выскочил щуплый парень, работавший на Гудвина. Заметив Ивана с боссом, он подошел к ним, вытащил из кармана конверт.

– Что так долго?

– Только пришло… – он протянул конверт Гудвину, покосился на Ивана и коротко согласился.

Гудвин хлопнул его по плечу, снисходительно улыбнулся:

– Все, иди… Завтра созвонимся.

Парень торопливо поправил клапан на воротнике куртки и побежал на автобусную остановку в сторону центра.

Гудвин передал конверт Ивану. Тот вскрыл его, быстро прочитал задание и протянул конверт назад.

– Я этого делать не буду.

– Не понял, – Гудвин повернулся к нему, смерил холодным взглядом.

– Я этого делать не буду… На, забери эту гадость… – Он сложил конверт и попытался вручить его Гудвину.

Тот стоял, зажав сигарету в уголке рта, смотрел презрительно. Подавшись вперед, припугнул:

– Я же сказал, не ссы…

Иван тряхнул головой:

– Не надо со мной так говорить, я не тот моллюск, который притащил этот конверт. Я помню тебя зажатым десятиклассником, который не знал, как подкатить к понравившейся девочке. Который мечтал поступить в ВУЗ и уехать жить в Питер. Куда он делся, а? Не знаешь? – он ткнул его пальцем в грудь. – А я знаю. Его сожрал зверь, который поселился внутри тебя. Так что забирай конверт, а я пошел.

Он отодвинул лацкан темного пальто Гудвина и сунул конверт за шиворот, забирать конверт тот не собирался. Но отойти не успел: Гудвин схватил его за грудки, притянул к собственному лицу. Его глаза горели.

– Ты что о себе подумал? Ты думаешь от меня можно вот так уйти?! Я лох, по-твоему?

– Вить, отпусти, – Иван попробовал мягко высвободиться.

Но Гудвин только еще крепче в него вцепился:

– Нет, ты скажи, я лох? – Он тряхнул Ивана. – Похож я на лоха?!

Иван дернулся, ударил по рукам Гудвина и резко высвободился, отскочил от парня.

– Отвали! – крикнул Иван. Голос сорвался на визг, прозвучал смешно и по-детски испуганно. Но Иван испугался.

Гудвин прищурился. Вытащив из-за шиворота конверт, держал его в руке, будто взвешивая.

– Помнишь, значит, меня другим? Ну ок… Я тоже тебя помню, – он уставился на Ивана. – Помню, как ты шоколадки воровал и магазин подпалил. А ты помнишь?

– Помню, и что? – Иван оправился после испуга, одернул куртку. Уверенность, что он делает все правильно, росла – Гудвин свихнулся, от него стоит держаться подальше.

Тот пожал плечами:

– Ничего. Думаю, что скажут твои мамочка с папочкой, когда узнают, чем ты занимался.

Иван поморщился:

– Ой, все, Вить, не пугай только, дешево выглядит! – он выставил вперед руки, будто отгораживаясь от происходящего. Гудвин лениво достал телефон, что-то принялся пролистывать. Иван не хотел ждать, шагнул назад: – Все, я пошел…

– «Горим! Горим! – кричал женский голос. – Молодой человек, помогите, у меня коляска…».

Иван остановился. У него будто весь воздух из груди вышел, внутри поместилась пустота. Она звенела, вытравливая из головы все мысли. Оказалось нечем дышать. Иван схватил ртом воздух, но он никак не мог проникнуть в легкие. Иван пытался снова и снова, но что-то в районе диафрагмы, не позволяло это сделать. Это что-то давило на плечи и сбивало с ног.

– Ты… Ты…

Гудвин рассмеялся:

– А ты что, думал, что я не подстрахуюсь… Пять шоколадок – это, конечно, мелочи, максимум штраф… А вот поджог – это уже посерьезнее, как считаешь, стоит показать владельцам магазина? Они до сих пор не открылись… Прикинь, какая упущенная выгода получится…

И он рассмеялся. От его смеха Ивана пробрало, он все еще ошеломленно стоял посреди двора, по-прежнему не мог сказать ни слова. Он не верил, что с ним такое могло произойти.

– Ты не посмеешь.

– Хочешь проверить? – Виктор склонил голову к плечу, а потом вдруг внезапно шагнул к Ивану, сгреб куртку в кулак. Склонившись к лицу, прошипел: – Мне пофиг на тебя и что ты там о себе возомнил. Хочешь уходить – Уходи, но знай, что на следующий день это видео окажется в полиции.

– Но ведь это ты меня заставил…

– Да ну? А как ты это докажешь?

Иван смотрел на Гудвина и понимал, как над его головой захлопывается крышка его гроба. Будущее, такое приятное и манящее, в один момент схлопнулось до размера темного, словно преисподняя, зрачка Виктора. Его дыхание рвал ветер, слова уносила прочь надвигающаяся ночь. Но прежде они оседали в голове Ивана, плотно обвивали его голову и забирались под ребра, туда, где совсем недавно билось сердце, мучавшееся от любви, обижавшееся на родителей, мечтавшее о счастье.

– Урод… Это ты все специально подстроил. И с игрой, и с заданиями… Специально, чтобы получить безропотного лоха, который вынужден будет делать всю грязную работу.

Гудвин усмехнулся ему в лицо:

– Специально. А ты, дурак, повелся. И теперь ты или будешь паинькой, или сядешь. Как видишь, выбор у тебя есть, я не такой урод, чтобы заставлять тебя.

И он, оттолкнув Ивана, рассмеялся.

– Свобода выбора – самая смешная вещь, которую оставил человеку бог.

Он убрал сотовый в карман, протянул Ивану конверт. Тот взял его. Руки предательски дрогнули. Снова раскрыл конверт, надеясь, что текст изменился. Зря, да и слов он не видел – в глазах стояли слезы. Громко шмыгнув носом, Иван спросил:

– Ты меня никогда не отпустишь?

– Фу, какое безнадежное слово – «никогда»… Пока поработаем. Там видно будет… И да, у тебя теперь будет другая артель, список аккаунтов скину вечером. – Он хотел уйти, но внезапно остановился, указал на конверт, дрожащий в руках Ивана: – За такие туры неплохо платят. Так что потом еще «спасибо» будешь говорить.

Иван опустил голову. Ему хотелось оказаться где-то в другом месте, подальше от Гудвина и бумаги, зажатой между пальцами. В прошлом, когда еще можно было что-то изменить.

В конверте лежала фотография мужчины. На вид ему было около пятидесяти лет. Среднего роста, чуть полноватый, грузный, с легкой небритостью. Он смотрел куда-то мимо фотографа. Артели Ивана нужно было следить за ним сутки.