Детки в клетке

Глава 29

За две недели до смерти Ивана, Краснодар

Алиса какое-то время стояла напротив школы: прислонившись к разлапистой липе, наблюдала за входом – не решалась войти: что ее поджидало за широкими дверями, она не знала. Мимо тянулись одноклассники, поглядывали на нее с любопытством, кто-то окликал и звал с собой. Она отмахивалась и отворачивалась – делала вид, что кого-то ждет. Потом решила, что кого-то ждет – Нотку, например.

Подруга появилась за семь минут до звонка.

– Ты чего так долго? – Алиса шагнула к ней.

Нотка пожала плечами. Вид у нее был беззаботный, по крайней мере до того момента, пока она не заметила Алису, подпиравшую спиной липу.

– Да нормально… Куча времени до звонка еще, – Нотка с сомнением покосилась на подругу. Подхватила под локоть: – Чего вчера произошло-то? Я тебя так и не дождалась…

Алиса полночи не спала, решала – говорить подруге правду или нет. Решила, что не стоит. А теперь боролась с острым приступом откровенности и желанием разделить с кем-то ношу. Прикусила язык, чтобы не проболтаться и уклончиво отозвалась:

– Да нормально. Отчитала меня Софья за вредный характер да и отправила домой. Меня Ирма спасла, – девушка ослепительно улыбнулась, – забрала Софью на чаепитие…

– М-м, – протянула Нотка с сомнением и печально взглянула на подругу.

Алиса поняла, что обмануть ее не удалось. Она вспылила:

– Что «м-м»?!

Нотка снова пожала плечами, она всегда так делала, когда хотела избежать конфликта. Но Алиса не собиралась отступать. Остановившись на школьном крыльце, прямо посреди снующей толпы школьников, она схватила подругу за локоть:

– Что «м-м»? Говори, Нотка!

Нонна огляделась по сторонам.

– Алис, ты ведешь себя как ребенок, – проговорила строго. – Софья мстительная и злая – ты это знаешь лучше меня после всего, что в прошлом месяце было… – Она замолчала, дожидаясь, когда мимо пройдет учительница по английскому, женщина неодобрительно покосилась на загородивших проход старшеклассниц, сделала замечание. Нонна отошла к стене. Когда заговорила снова, ее голос звучал глухо и сердито. – Раз вы вчера с ней не разобрались без свидетелей, то сегодня надо ждать нового раунда, уже при всем классе…

Алиса помрачнела, опустила голову. Все это она и сама прекрасно понимала, от того и тянула, не торопилась заходить в школу. Даже малодушно думала прогулять уроки, сказаться больной и отправиться к участковому врачу за справкой. И это еще неизвестно, что получилось с окном…

– Осипова!

У Алисы неприятно сжалось под сердцем – это был голос классной. Девушка медленно развернулась: Софья вышла из школы и теперь стояла на пороге. Ее рука оказалась перебинтована: плотная повязка обнимала ладонь поперек и спускалась на средний и указательный палец. Пацаны-шестиклассники, спрятавшись за спиной Софьи, изображали перестрелку на пистолетах – для них травмированная рука учителя выглядела потешно. А у Алисы сжалось сердце – все пошло не по плану.

– Осипова, подойди!

Алиса вздрогнула. Неохотно шагнула к учителю. Нотка потянулась за ней, замерла за спиной – Алиса слышала ее напряженное дыхание.

– Авакян, можешь идти на урок… Что у тебя сейчас, литература? Вот и поторопись.

Нотка, мягко коснувшись локтя подруги, направилась в здание.

– А я могу пойти на урок? – спросила Алиса без особой надежды.

– Сможешь, – Софья Антоновна поджала губы, – как только тебя допустит до уроков директор.

Алиса бросила на нее быстрый настороженный взгляд:

– А почему меня не должны допустить? Софья Антоновна, это все еще из-за этой контрольной, что ли?

– О нет, уже не из-за нее, – Софья мстительно прищурилась, поправила здоровой рукой очки и решительно направилась внутрь. Алиса, помедлив мгновение, последовала за ней – бежать смысла нет, они знают ее домашний адрес.

Она плелась по школьному коридору, вдыхая душный аромат духов Софьи. Редкие учителя, торопившиеся на урок, поглядывали на нее с интересом и удивлением. Парочка, действительно, была уморительная: понурая старшеклассница с косичками как у Уэнсдей, такая же хмурая, и вооруженная перебинтованной рукой математичка. Алиса в другой раз бы посмеялась. Сейчас под сердцем скреблась тревога – поврежденная рука Софья намекала на травму. Если, конечно, Софья не перебинтовала ее специально, чтобы досадить Алисе.

«Мог меня кто-то видеть?» – спрашивала она себя, когда ей велели остаться в приемной.

Девушка села на неудобный стул, спрятала ладони под коленями и низко опустила голову на грудь – старалась перевести дыхание и унять дрожь.

«Меня кто-то видел», – думала все с большей уверенностью. Она прокручивала вчерашний вечер раз за разом, и всякий раз убеждалась, что никого не было поблизости, никто не мог видеть ее выходящей из двести пятого кабинета. Или мог? Алиса закусила губу. С тоской посмотрела на часы – те показывали середину первого урока: такими темпами она еще не скоро освободится.

Секретарь с интересом поглядывала на нее, перекладывала документы по папкам, отвечала на звонки:

– Что, Алиса, натворила что-то? – спросила участливо. Алиса пожала плечами и одновременно кивнула в ответ. Вышло жалко. Она закусила губу и еще ниже опустила голову. Секретарь попробовала ее поддержать: – Ничего, бывает, не все же в пай-девочках ходить.

Она засмеялась. Заметив, что девочка даже не улыбнулась на ее шутку, всерьез озадачилась:

– Да ну, Алиса, не волнуйся так. Что ты могла натворить. На моей памяти, ты самый спокойный и уравновешенный ребенок… Наверняка Софья Антоновна все уладит…

«Она все это и затеяла», – обреченно отметила Алиса, но промолчала.

В этот момент Софья с шумом толкнула дверь из кабинета директора, поманила за собой Алису:

– Пойдем…

Алиса поднялась, взяла с собой портфель и вошла в кабинет директора, успев поймать беззвучное «удачи» от секретаря.

Директор, Мария Архиповна Солнцева, была полной и уже уставшей от административной работы женщиной. Потертый пиджак и неизменная белоснежная блузка с не идущим ей жабо и старомодная прическа давно стали ее визитной карточкой, как и кисловато-липкий аромат духов.

– Вот, – Софья сделала театральный жест, будто приглашая рассмотреть Алису с ног до головы.

– Осипова, что ты там натворила?

Алиса, не поднимая головы, покосилась на классную, пожала плечами:

– Не знаю, Софья Антоновна мне не объяснила, по какой причине вы меня к урокам не допускаете.

– Я? – Мария Архиповна сердито взглянула на Софью, но спорить не стала.

– Мне так Софья Антоновна сказала…

– Алиса проникла ко мне в кабинет, чтобы уничтожить контрольные работы, – резко отозвалась Софья.

Уши Алисы стали пунцовыми, она еще ниже опустила голову, скрылась за длинной челкой.

– Это правда, Осипова?

– Нет.

Решение отпираться до последнего пришло только что. Если бы Софья не соврала, что директриса знает об их конфликте, то она, скорее всего, созналась бы. Она уже прикинула, что за проникновение в кабинет учителя ее, скорее всего вызовут на педсовет. Она это стерпит. Снизят оценку за поведение, это плохо, но тоже пережить можно. Всего тяжелее будет разговор с родителями, которых, конечно, поставят в известность. Но даже это Алиса была готова пережить.

Но не вранье.

И она пошла в отказ.

Софья аж взвилась. Подпрыгнув, она едва не ударила Алису по щеке:

– Что?! И тебе совесть позволяет врать Марии Архиповне?! Ты же мне только что призналась…

– Я ни в чем не признавалась, не знаю, с чего вы взяли, – бормотала Алиса, все так же рассматривая плахи старомодного паркета в кабинете директора. – Я ничего не делала…

– Тварь! – не выдержала Софья.

Алиса чувствовала ее ненависть, она прожигала макушку, рассыпалась горячими угольями по плечам и оседала за пазухой липким потом. Алиса вскинула голову.

– Софья Антоновна, – директор осуждающе выдохнула, – прошу держать себя в руках… Почему вы решили, что к инциденту с тетрадями причастная Алиса? Ну, кроме того, что у вас случился конфликт в связи с контрольной работой? При том, как я поняла из вашего рассказа, Алиса как раз решила работу правильно? Зачем ей тогда забираться в ваш кабинет?

– Я уверена, это она.

Мария Архиповна приказала:

– Алиса, подожди за дверью… А еще лучше, иди на урок.

Когда девочка выходила из кабинета, она услышала:

– Софья Антоновна, к сожалению вынуждена повторить: я не вижу оснований для преследования Осиповой. Кроме вашей уверенности, которая может быть истолкована как предвзятость, предъявить девочке нечего…

– Но это точно она, больше некому…

– И между тем. Если у вас обнаружатся какие-то доказательства, то давайте к этой теме вернемся. А сейчас успокоимся и поработаем. Согласны?

Алиса бежала по коридору, поскальзываясь на поворотах, хватаясь за шершавые углы и хромированные поручни. Сердце стучало так громко, что его должно быть слышно всей школе. В горле застряла обида – Софья ей этого не простит!

* * *

Покинув кабинет директора, Софья Антоновна вышла в холл. Голова гудела от боли, щеки горели – эта паршивка решила выставить ее лгуньей перед директором! И в итоге ее же и отчитали, как школьницу, отправив работать!

– Ну, это мы еще посмотрим…

Ее оглушил звонок на перемену, школьники, будто вырвавшийся из микроволновки попкорн, высыпали из кабинетов и одновременно кричали и бегали, кто-то плакал, кто-то смеялся… Голова шла кругом.

Софья быстро поднялась по лестнице – на верхних этажах было потише, все-таки ребята постарше шумели поменьше, чем младшеклассники. На верхней ступени лестницы ее едва не сбил шестиклассник.

– Богорубов! Осторожнее! – прикрикнула на него Софья, заставив красного и потного пацана прижаться к стене.

Она поднялась на третий этаж, к кабинету иностранного языка. К нему подтягивался ее десятый «А». Найдя взглядом нужную ученицу, она поманила ее пальцем за собой.

Девочка оглянулась на подруг, пожала плечами, но послушно поплелась следом. Софья заглянула в кабинет:

– Ирина Алексеевна, на один урок заберу у вас Самойлову? – спросила у молоденькой учительницы. Софья обернулась к Маше Самойловой: – Иди за мной.