Детки в клетке

Тогда

Декабрь прошлого года, за пять месяцев до смерти Ивана

Глава 35

За окном уныло подвывал декабрь. Новогодние праздники маячили хрустом несмелого южного снега, запахом хвои и абхазскими мандаринами. Маша сидела на кухне, наблюдая, как мать раскатывает тесто. Перед девочкой росла горка оранжевых шкурок.

– Попа прыщиками покроется, – усмехнулась мать.

Машка рассеянно улыбнулась и потянулась за новым мандарином. Она ждала Ивана, он задерживался.

– Вдруг его мать не пустит? – в ее голосе звучали сомнение напополам с обидой.

Та пожала плечами. В небольшую миску налила немного сливок, поставила на медленный огонь.

– Попробуй вам сейчас запретить что-нибудь, – она усмехнулась. – Иван – взрослый парень, надеюсь, ему хватит ума не доводить ситуацию до конфликта.

– Думаешь, мы не правы? – Маша отложила мандарин, уставилась в обтянутую серой футболкой спину матери.

Маргарита усмехнулась.

– Ты все-таки решила спросить совета? Или что это сейчас было?

– Совета?.. Да, наверное… – она пожала плечами и затихла, прислушиваясь к биению собственного сердца. Оно будто бы насторожилось, недовольное непривычной наготой, замерло в ожидании удара, а он все никак не следовал, пауза затянулась.

Мать размеренно постукивала ложкой по краю миски, над плитой поднимался мягкий сливочный аромат.

– Понимаешь, дочь, вам сейчас кажется, что ради вашей любви создан весь этот мир, все должны с ней считаться и для всех она должна стать смыслом жизни. Это нормально, это называется юношеским максимализмом и эгоизмом. Все через это проходили. Но не все это испытание выдержали, ведь беда в том, что ни одна любовь не длится вечно…

– Ни одна?

– Ни одна, дочь. Ее что-то должно питать. Верность, ответственность, уважение, умение слышать и слушать, желание идти на компромисс. И все это должно быть обоюдным…

– Это ведь очень сложно… – девушка положила голову на сцепленные пальцы, уставилась за окно.

– Поэтому-то и такой процент разводов, Маш, – Маргарита снова рассмеялась. – И вот получается, что в молодости вы думаете только о себе, рассчитывая, что чувство, настигшее вас – единственное и на всю жизнь. Но это не так. Даже между двумя людьми чувства меняются. Вот мы с тобой: недавно ты меня ненавидела и презирала, а сегодня просишь совет.

– То есть ты согласна с мамой Ивана, что все это временно. Мы закончим школу и будем стыдиться своего чувства? – Маша приподняла голову.

– Будете… Если наломаете дров. В том числе и рассорившись с родителями.

Повисла долгая пауза. Маргарита высыпала заранее натертый сыр в разогретые сливки, помешивая, довела до кипения. Сняла с плиты. Аккуратно вылила несколько ложек на слой теста, любовно размазала соус и принялась раскладывать тонкие ломтики колбасы и томатов. Сегодня они готовили пиццу.

– И что же нам делать? – спросила, наконец, Маша, когда сказанное матерью немного улеглось в голове. – Родители Ивана категорически против, чтобы мы были вместе.

Она растерянно моргала, наблюдая за матерью, дышала через раз, будто опасаясь пропустить что-то очень важное для себя. Маргарита украшала пиццу листиками базилика, то и дело склоняя голову к плечу и любуясь проделанной работой. Увлеченная готовкой, она отозвалась не сразу.

– Что делать? – переспросила она. – Жить, конечно. Своей головой жить. Желательно так, чтобы потом за прожитое не было стыдно.

– Мам, я не понимаю. Ты предлагаешь нам расстаться?

Маргарита улыбнулась дочери:

– Разве я так сказала? Если ты расстанешься с Иваном, разве тебе не будет за это стыдно?

У Маши опустились плечи.

– Я не хочу, чтобы Ваня ссорился из-за меня с родителями, – призналась она. – Ирина Леонидовна, она хорошая… Вроде бы. И Ваня её любит.

Маргарита вспомнила, с каким выражением лица «хорошая» Ирина Абрамченко на неё смотрела совсем недавно, поёжилась от воспоминаний.

– Значит, подумай, из-за чего она изменила к тебе отношение и попробуй исправить это. Правда, может так случиться, что никакой причины нет. И тогда вряд ли что-то можно изменить…

Она решила, что слишком нагрузила дочь взрослыми умозаключениями. Постаралась безмятежно улыбнуться, открыла духовой шкаф и поставила в него противень.

– Нет, я думаю, что знаю причину.

Маргарита обернулась. Маша закусила губу, задумчиво уставилась, глядя в спину матери и в то же время куда-то мимо.

– Все началось после того, как Ваня сказал, что хочет, чтобы мы поженились после совершеннолетия. Ну, чтобы из армии я его как жена ждала, – Маша спрятала рассеянную улыбку, смутилась.

Мать забыла про духовку, всплеснула руками:

– Погоди, он что, в институт поступать не собирается?

Дочь качнула головой:

– Сказал, что это не главное. Главное – обеспечить семью, а найти способ он сумеет и без высшего образования.

Маргарита устало опустилась на стул.

– Дети, какие же вы в сущности еще дети, – пробормотала она. В руках она мяла полотенце, совсем так же, как когда ее мать, почти в таком же разговоре. «Да вернуться слезы ваших родителей глупостью ваших детей». – И что же ты, приняла его решение?

У Маши округлились глаза:

– А что я должна была сделать. Запретить ему?

– Так ради тебя же он собирается отправить псу под хвост собственное будущее? Ты можешь принять или нет его жертву. Вот я и спрашиваю, что ты ответила.

Маргарита видела, как растерялась ее дочь. Минуту назад, когда она говорила о решении Ивана, в ее глазах теплилась гордость: еще бы, такой парень готов ради нее на все, разве не об этом мечтают все школьницы? Сейчас же, в глазах поселилось сомнение. Пока еще крохотное, будто зернышко пшеницы, но оно стремительно развивалось, заполняя собой все пространство, пуская корни в нежной еще, неискушенной душе девушки.

– Я? Ничего…

– Ясно, – мать поднялась со стула, начала убирать со стола. Движения ее стали нервными. Рваными.

Маша наблюдала за ними, волнение в душе и ощущение неправильности росло.

– А что я должна была сделать?!

Маргарита включила воду. Но тут же выключила ее и вернулась к дочери, села напротив нее.

– Маш, послушай меня. У вас вся жизнь впереди, давай будем исходить из этого сценария. И вот подумай, с кем ты хочешь провести ее: с успешным Ваней, в которого ты влюбилась, или Ваней, который лишился всего, всех возможностей и кое-как сводит концы с концами? Кем ты хочешь быть, женой успешного инженера или слесаря? При всем уважении к рабочим профессиям, папа у нас с тобой тоже из них, да и я сама, повариха, что с меня взять. Но у нас с твоим отцом не было других возможностей. Мы росли в 90-е, не спились, не сели в тюрьму, и то ладно. Получили какое-то образование – вообще супер. И тянем эту жилу всю жизнь. Но вы-то можете выстроить свое будущее иначе, зачем ломать?

В дверь позвонили. Маша подскочила, бросилась открывать. В коридоре послышался голос Ивана.

– Да нормально все. Сказал, что с парнями буду…

Они вместе вошли в кухню. Иван – раскрасневшийся с мороза, обнимал Машу за плечи, а та – растерянная и едва скрывающая тревогу после разговора с матерью, положила руку ему на талию.

– Добрый вечер, – поздоровался парень и поставил на стул пакет из супермаркета: когда он приходил надолго, он обязательно что-то покупал.

– Иван, Маша сказала, что ты не планируешь поступление в ВУЗ, это так?

Иван нахмурился, снял руку с плеча Маши, успев строго взглянуть на девушку. Та покраснела и стушевалась.

– Да, это так, а в чем дело?

– Иван, не знаю, какая у тебя ситуация и причины, но прошу тебя подумать еще раз. Сейчас, пока знания свежие, есть шанс их углубить. Сделать свое будущее счастливым.

– А что, высшее образование – залог этого счастливого будущего? – Иван усмехнулся. Он говорил отрывисто, с нажимом. Он всегда говорил так, будто вся правда мира на его стороне.

Устроившись за столом, парень упрямо уставился на женщину, готовясь к неприятному разговору и даже, возможно, ссоре. Маргарита улыбнулась:

– Много ли ума надо, чтобы проверить вакансии? Вот я, имею среднее образование, хороший повар, неплохой организатор, меня уважают. Но повышение и должность заведующей получила девушка с опытом работы пять лет и нулевыми организаторскими способностями. Зато с высшим образованием… – она деловито расставляла строем приборы. – Есть такая штука как должностные требования, и если написано «наличие высшего образования», то будь ты хоть семь пядей во лбу, умница и талантище, должность ты эту не получишь!..

Она рассеянно разгладила полотенце, ее пальцы подрагивали, выдавая не то возникшее волнение, не то воспоминание об обиде. Женщина подавила тоску.

– Ты проверь, если мне не веришь – разница в зарплатах никуда не делась. На одну и туже должность человеку со средним образованием предложат копейки, а с высшим – нормальная оплата будет. И хотя бы ради интереса посмотрите, что вы сможете найти, если образования вообще никакого не будет.

Иван опустила глаза. Маша встала рядом с ним, положила ладонь на его плечо. Они выглядели так по-детски трогательно, защищая друг друга, но в то же время так по-взрослому отчаянно, что Маргарита заговорила еще:

– Иван, учеба в институте не отменяет работу. Да, сложно. Но вас пока двое. Да и мы, ваши родители, еще в силах вам помочь. Не позволяй гордыне руководить тобой.

Парень вскинул голову. Взгляд его стал темным и острым, словно лезвие клинка.

– Гордыне?

Маргарита хотела бы высказаться мягче, но уж как получилось:

– Да, думаю, дело в ней. Родители поставили под сомнение твою любовь к Маше, вот ты решил доказать им, что ты «сам с усами». Это гордыня.

Иван откинулся на спинку стула, положил свою ладонь поверх Машиной. Он выглядел по-мужски взрослым и ответственным, и только внимательное женское сердце могло заметить в нем мальчишку, который бился беспокойной жилкой на шее.

Маша с волнением таращилась то на мать, то на парня. Она сжала его плечо:

– Вань, мне кажется, мама права. И если ты это все решил, думая, что я не готова тебе помогать, что стану обузой, то ты не прав. Мы будем оба работать и учиться. И помогать друг другу.

Иван слабо улыбнулся Маргарите:

– Хорошо, я подумаю еще.

Маргарита отметила умелый «слив» Ивана, но продолжать спор не стала. Поднялась из-за стола, включила чайник.

– Мой руки, сейчас пицца будет готова.

– Папа не звонил? – Спросила Маша, проводив удалившегося в ванную Ивана.

Мать насыпала в заварной чайник ароматных трав из потертой от времени железной банки, залила кипятком и накрыла чистым, накрахмаленным до хруста полотенцем, обжала края, сохраняя тепло напитка. Посмотрела на дочь:

– Звонил, еще в Твери, завтра выезжает.

В тесной, далекой от лоска кухне, пахло теплым сыром и тестом, от чайника поднимался тонкий, знакомый аромат, он клубился в полумраке, сворачивался по углам, кутался в торопливо брошенном на диванной спинке пледом и обнимал. Вот точно так же как мамины руки сейчас обнимали чайник, так и дом обнимал Машу, надеясь огородить от бед. А в сердце девушки громоздились сомнения. Их пугающие тени то и дело поднимали головы.

– К Новому году-то успеет?

Маргарита кивнула – Новый год они старались проводить вместе. Скромный стол, приятная программа по ТВ фоном, игра в фанты и прогулки по городу. В прошлом году сорвались в час ночи, поехали в парк Краснодар – смотреть на новую локацию «Планеты». Когда выскочили из такси, начинался промозглый снежок, пока добрались до инсталляции он превратился в ледяной дождь. Промокли до нитки, потом пили горячее молоко с архаринским медом и тревожились, что отец заболеет – 2 января вечером ему предстояло ехать в рейс. В такие дни все конфликты отступали.

К этому Новому году Маша подходила с волнением – первый год, который она встретит со своим парнем. Это будоражило и заставляло щеки гореть огнем.

Между ними еще не было близости – Иван не настаивал, и Маша не знала, что стала бы делать, если бы что-то изменилось. Откладывать «самый важный момент» она привыкла, ждала какого-то волшебства и понимала, что, если окажется разочарована, это испортит их отношения с Иваном.

Но этой ночью они будут вместе загадывать желания, обменяются подарками и будут вместе гулять.

– Я постелю Ивану в зале, – будто подслушав мысли дочери, сообщила Маргарита. Она достала противень с пиццей из духовки, поставила на толстую разделочную доску. Маша не была против. Да и если бы была, то не стала бы спорить с матерью сейчас, после такого важного, как чувствовалось Маше, разговора.

В тот вечер Маша поняла, что мама всегда заваривала тот же самый чай, что и Ирина Леонидовна.