Детки в клетке

Глава 36

Новый год сразу пошел не по плану. Машин отец «сломался» в пятнадцати километрах от города, груженый, а потому оставить машину не мог. Маша загрустила.

– Ничего, у нас есть мужчина, который откроет мне шампанское, – Маргарита подмигнула Ивану.

Дети ходили гулять, потом, вроде бы в кино. Иван был мрачен.

– Иван, твои планы не изменились, ты с нами отмечаешь?

Парень помрачнел еще сильнее.

– Родители в курсе?

Маргарита решила не признаваться, что слышала их разговор, гораздо проще вывести Ивана на признание здесь и сейчас – подростки в таком возрасте большие максималисты, грех этим не воспользоваться.

Иван потемнел лицом.

– В курсе чего?

«А ты крепкий орешек», – усмехнулась Маргарита.

– В курсе того, что ты отмечаешь Новый год с Машей и со мной.

Женщина прекратила нарезать салат, уставилась в упор на Ивана. Тот стушевался, пожал плечами, но врать не стал:

– Они были бы против. Сказал, с друзьями отмечать буду. Так что это часть правды – Маша ведь мне и друг тоже…

Маргарита отбросила с доски мелко нашинкованные отварные яйца для салата «Оливье».

– Но в остальном-то ты солгал родителям. Это нехорошо.

– Какая разница?

Маргарита помнила себя такой же молодой и ершистой и переживала теперь – не в таком ли количестве она портила кровь своей матери. Жаль, уже не спросишь, мама ушла больше трех лет назад.

– Разница в том, что это твои родители. И ты лжешь им. И после этого ты рассчитываешь, что они будут нормально относиться к Маше?

– А причем здесь она?! Это ведь я их обманул.

– Но ради кого? Ради Маши…

Она взяла картофелину, принялась ее резать.

– Знаешь в чем парадокс родительской любви? В том, что что бы ни сделало чадо, родительская любовь будет до последней возможности его оправдывать. Вот натворит что-то Мария, я тебя буду винить, честно скажу…

– Почему?

Маргарита покосилась на парня, тот казался озадаченным.

– Думаешь, не найдется повод? Плохо на нее повлиял. Дал дурной совет. Не обеспечил безопасность, счастье, комфорт… Машка для меня всегда будет солнышком и ангелом. И точно так же ты для твоих родителей. Чем больше ты будешь косячить, тем больше они придираться к Маше будут. – Она отправила нарезанный картофель в кастрюлю. – А ты уже и так ее подставил своим решением не поступать в ВУЗ. Они ведь решили, что это Маша тебя надоумила.

Иван задумался. Маша украшала комнату гирляндами и к их разговору не прислушивалась. Иван быстро оглянулся на нее, чтобы убедиться, что девушка его не слышит.

– И что мне делать? Я Маше обещал, что с ней буду… Не могу же я все отменить. Еще и дядя Гена не приедет…

Маргарита давно приняла решение. Но оно ей не легко далось. И вот сейчас, прежде, чем его озвучить, она ещё раз взвесила все «за» и «против», а заодно, оценила, не появилось ли каких-то ещё вариантов спасения ситуации, которых она прежде не заметила.

– Выход всегда есть, даже если тебя проглотили, – улыбнулась она. – Во-первых, я прошу тебя им позвонить и сказать, что ты будешь у нас. И если они захотят присоединиться, то пригласить.

Парень застыл. Он опустил взгляд, прекрасно понимая те муки, которые испытала мать его девушки прежде, чем предложить это.

– А если они предложат присоединиться к ним?

– Значит, мы согласимся.

Маргарита принялась за маринованные огурцы, дав понять, что разговор окончен. А Ивану пора приступить к действию.

– Хорошо, – он поднялся и вышел в коридор.

Маша сразу почувствовала неладное. Бросилась к матери:

– Куда он?

– Позвонить родителям и пригласить их к нам, – Маргарита строго посмотрела на дочь.

Девочка ужаснулась:

– Нет…

– Да… Если ты намерена прожить с Иваном всю жизнь, то да.

Маша опустилась на его место, с тревогой закусила губу. Руки теребили складки домашнего платья. Она прислушивалась к голосу Ивана, пыталась определить, о чем он говорит.

– Порежь луковицу, – мать положила перед ней доску и луковицу, вручила нож.

Иван зашел как раз в тот момент, когда Мария только-только начала плакать, веки припухли, а лицо покрылось красными пятнами. И Маргарита, и сама Маша с надеждой на него смотрели. Правда, мысли у каждой были совершенно разными.

– Они придут. – Сообщил он.

Маша расплылась в улыбке, бросила нож и повисла на шее парня, а Маргарита с грустью подумала, что ей нужен еще салат.

* * *

Иван и Маша сходили в супермаркет и купили готовые салаты, сыр, колбасы и вино, которое пьет Ирина Леонидовна.

– Как же тебе продали, тебе же восемнадцати нет! – Удивилась Маргарита Сергеевна.

– Попросили соседку по очереди пробить, – улыбнулся Иван. Улыбка у него стала прежняя, уверенная и очаровательная улыбка сытого кота.

Маргарита цокнула языком, но спорить не стала.

Маша достала из шкафа свечи, поставила на стол и зажгла – огни добавили уюта и торжественности, долго суетилась у ёлки, поправляя сбившиеся игрушки. С тревогой заглянула в глаза Ивану: ну как. Тот приобнял девушку, поцеловал в висок.

Ровно в одиннадцать вечера пришли его родители.

Маргарита оценила порыв Ирины – оба пришли в джинсах, рубашках, с пушистой мишурой на шеях. Ирина улыбалась напряженно. Протянула Маргарите пакет:

– Маргарита, это мой вклад в общее веселье.

Игорь, ее муж и отец Ивана, был более раскрепощен, обнял сына, Машу, протянул руку Маргарите:

– А Геннадий? – заглянул в глаза.

– Еще в рейсе, машина сломалась. Пройдемте, к столу…

Маргарите было неловко. Она все поглядывала на родителей Ивана, краснела из-за потрепанного ремонта и простенькой елки, хоть и натуральной, пахучей, украшенной с любовью, но без дизайнерских затей. Она видела, как новогодних красавец наряжали только в золото или серебро, подбирая все одеяние от гирлянд до бантиков. Их же елка была колоритным представителем всех поколений – на ней красовались как новые тематические игрушки, вроде коллекции из советских мультиков, так и старенькие, еще военные игрушки, которые бережно хранила Маргарита. Самолетики и пионеры не претендовали на люкс и моду, они были о другом, о временах, когда деды и прадеды собирались с ними за новогодним столом.

На видном месте висела снежинка, которую сделала Маша накануне – нашла разбитые игрушки на дне коробки и осколками украсила свою поделку. Дочь особенно гордилась ею – разбитая игрушка висела на новогодней елке, когда самой Маше исполнилось полтора года, и она помнила о ее детстве.

– У вас очень уютно, – призналась Ирина, и Маргарита не смогла понять, насколько искренне это было сказано, мать Ивана устроилась на диване.

Маргарита достала из пакета, принесенного Абрамченко, упакованную в фольгу курицу-гриль, лаваш и бутылку шампанского.

Негромко играла новогодняя программа по ТВ. Ирина улыбнулась:

– Сто лет не смотрела новогодние огоньки. Как Ваня постарше стал, отмечаем все время в ресторане или на базу едем. Там не до телевизора… – она улыбнулась и сделала вид, что увлечена передачей. – Хоть посмотреть, кто из звезд еще остался на сцене.

– Да ну, тут отстой дедовский показывают, – отозвался Иван. Молодежь, очевидно, не испытывала никакой неловкости, не чувствовала напряжения, повисшего над столом.

– Не такие уж мы и деды, – усмехнулся Игорь Абрамченко. – Дамы, предлагаю проводить старый год.

Он поднял бокал:

– Я скажу «спасибо» уходящему году, он подарил мне то, на что я не рассчитывал – повзрослевшего сына. Нам все время кажется, что дети никогда не вырастут, мы думаем, что будем вправе рулить их жизнью до бесконечности. Между тем, дети вырастают, и кто-то из них позволяет вмешиваться в их жизнь, а кто-то говорит «нет». И чем раньше это случается, тем больше у ребенка шансов достичь чего-то своего…

– Как будто эти достижения всегда бывают со знаком «плюс», – отметила Ирина и, смахнув со лба грусть, встряхнулась.

Маргарита замерла с поднятым бокалом, коротко взглянула на побледневших детей. Игорь откашлялся:

– Отрицательный результат – это тоже результат, значит, мы с тобой, как родители экзамен сдали на «троечку».

– Да не. Нормально вы все сдали, – Иван пригубил бокал с вишневой газировкой, поставил на стол и нервно спрятал руки под столом. Взглянул сперва на отца, потом бросил короткий взгляд на мать. – Если это все из-за ВУЗа, то я все еще не принял решение и готов к обсуждению.

Игорь повернулся к Ирине:

– Вот видишь, он готов к обсуждению. – Он чуть поклонился сыну: – Рад, что ты не закрываешь двери, даже если попытался их захлопнуть… Но предлагаю все-таки не будем портить праздник семейными разборками.

Маша покраснела, будто ее ударили. Плечи опустились. Маргарита почувствовала, как полоснуло под сердцем, его сжало словно воздушный шарик.

На помощь пришел Иван:

– Мы как раз семьей и собрались…

– Ты понимаешь, о чем я говорю.

– Понимаю, поэтому и поправляю, – Иван упрямо уставился на отца. – Маша и Маргарита Сергеевна тоже моя семья. Маше со мной жить, тете Марго за нее переживать.

Отец опустился на стул, отставил бокал, так и не отпив из него:

– То есть ты хочешь именно сейчас выяснять отношения? – спросил резко, чуть подавшись вперед. Маргарита не обращала внимание прежде, что Игорь Абрамченко сильно напоминал коршуна – такой же темноглазый, с хищной сутулостью, сухостью суставов. Учитывая, что предпочитал он темную одежду, сходство виделось все более отчетливо.

– Давайте все-таки не сегодня, – предложила на правах хозяйки. – Иван, ты все еще несовершеннолетний, и твой отец прав в том, что они за тебя гораздо больше несут ответственности, чем мы. Думаю, вам будет проще решить все без свидетелей… Как считаешь?

Иван – бледный и злой, похожий на отца гораздо больше, чем ему хотелось бы, вспылил.

– Ничего не изменится, Маргарита Сергеевна. – Его голос сел. – Здесь ли, при вас, дома ли, на своей территории, родители с трудом могут выслушать мнение, отличное от своего.

Ирина схватила и бросила вилку:

– Да как ты смеешь? – прошипела.

У Ивана затрепетали ноздри, он привстал. Не сговариваясь, Маша и Маргарита, положили руки на руки Ивана и Ирины.

– Почти двенадцать, – напомнила Маргарита. – Давайте за старый год.

И, не дожидаясь пока все согласятся, выпила свой бокал до дна, и потянулась за шампанским.

– Давайте загадаем желания? – Маша, больше всего сейчас напоминающая перепуганного воробушка, притихла.

– Я за! – Маргарита подняла вверх руку.

Девушка метнулась в свою комнату, принесла нарезанные длинными языками листы и ворох ручек.

– Они все расписаны.

Игорь нахмурился:

– А что делать надо? – Он принял одну бумажку и ручку из рук Маши. Та подсунула под пальцы Ивана его комплект, передала Ирине и матери. Себе оставила один листок, прижала его к груди.

Маргарита расчистила себе место:

– Все просто: пока будут бить Куранты, надо написать на этом клочке бумаги свое самое заветное желание, сжечь бумагу и выпить вместе со своим шампанским.

Игорь согласился:

– Ага, моя задача усложнена еще и тем, что мне надо открыть шампанское. – Его глаза загорелись азартом. – Но не выигрывает тот, кто не принимает вызов! Сделайте звук погромче, пожалуйста.

Все приготовились. Маргарита видела, как сосредоточена Маша, наполнен решимостью Иван, Игорь и Ирина поглядывали на сына – без сомнения их желания касались сына. Вполуха Маргарита слышала речь президента, нацелив кончик ручки на белый разлинованный квадратик на уголке листка.

С первым боем написала «Пусть Маша будет счастлива». Такое человеческое желание, потому что, чтобы ни случилось, она знала – останется на стороне дочери. Короткая надпись, искрящийся в огнях напиток. Маргарита быстро опустила уголок с надписью в огонь, дождалась, когда оранжевое пламя охватит неровные строчки и бросила в бокал, притопив вилкой, залпом выпила вместе в восьмым ударом Курантов. Маша – следом, давясь несгоревшими кусочками, подпрыгнула, подняла руки к потолку:

– Есс!

Иван, на мгновение вернувший свою привычную веселость, дожевывал кусочек бумажки. Чмокнул Машку в губы, подхватил на руки:

– Успел! Ты что загадала?

– Нельзя рассказывать! – отрезала Мария, оправляя платье.

Ирина и Игорь выглядели сосредоточенными. Они тоже успели. Игорь – чуть расплескав золу из бокала, Ирина как всегда идеально. Допив шампанское, улыбнулась. За окном бушевал салют.

Маша с Иваном вскочили, бросились на улицу. Иван остановился в дверях:

– Идете?

Ирина качнула головой:

– Нет, идите с Машей.

Парень с сомнением поглядел на Маргариту, та кивнула. Машка уже верещала из прихожей:

– Ваня, салют прозеваем!

У них были петарды и два залпа салюта, Маргарита не знала, стоит ли об этом говорить Ирине с Игорем или это вызовет очередной скандал. Поэтому промолчала.

Дверь хлопнула, а над столом повисла напряженная тишина. Ни Абрамченко, ни сама Маргарита не знали, о чем можно вести беседу.

– Хотите кофе? – предложили Маргарита, чтобы получить повод исчезнуть из-за стола.

– Погодите, Маргарита Сергеевна, – заговорил Игорь, бросив на Ирину быстрый предупреждающий взгляд, – я верно предполагаю, что это была целиком ваша инициатива пригласить нас на праздник?

Они оба уставились на Маргариту. Та пожала плечами:

– Мне показалось, что это правильнее, чем заставлять парня врать.

Она сказала это беспечно, но именно эта беспечность больно ударила по самолюбию Ирины.

– Мы что ли, по-вашему, заставляли его лгать? – Мать Ивана уже завелась. Игорь положил ладонь поверх ее ладони. Женщина порывисто выдохнула и прикусила губу. Дыхание ее все еще рвалось.

Маргарита наблюдала за ней.

– Нет. Но вы создали условия, при которых эта ложь показалась ему спасительной, – ответила она. Мужские пальцы чуть сжали женские.

Над столом опять повисла пауза.

– А вы жестокая, – Игорь, изучая бледное лицо Маргариты, распущенные по плечами волосы и свитшот в яркую «морскую» полоску, в задумчивости играл вилкой.

Женщина усмехнулась.

– Я не жестокая. Но я привыкла называть вещи своими именами, это раз, а во-вторых, не умею скрывать свои мысли. Не обучена политесам! – она широко улыбнулась и развела руки. – Если это по-вашему жестокость, то прошу понять и простить.

Она поднялась, подошла к окну, плотнее притворила дверь на балкон, чтобы из-под нее не тянуло дымом.

– Чем больше мы сопротивляемся отношениям Маши и Ивана, тем крепче становятся эти отношения, – отметила, возвращаясь к столу. – Я предпочитаю, чтобы эти отношения развивались у меня под присмотром, если вы понимаете, о чем я…

И она выразительно посмотрела на Ирину Леонидовну. Поставила локти на стол.

– Я поговорила с дочерью, между ними ничего непозволительного не случилось. Пока это чистое и светлое чувство. Так что предлагаю не усложнять…

Ирина фыркнула:

– Конечно, вам легко говорить – не усложнять. Ваша Маша ничего не теряет.

– Отчего же? Если они останутся вместе, на нее ляжет такое же количество обязанностей, как на Ивана. И вообще, это нормально, когда молодые люди готовы взять на себя ответственность. Значит, мы с вами делаем все правильно, тут соглашусь с тостом Игоря Андреевича.

Ирина вскочила.

– Господи, как же вы не понимаете, что они сломают себе жизни при вашем потворстве и попустительстве!

Маргарита невозмутимо следила за ее метаниями:

– А лучше запретить и не «пущать»? – усмехнулась. – Много вам добра принесла такая тактика?

Она кивнула в сторону двери и ушедших на прогулку подростков.

– У них вся жизнь впереди. Самое глупое, что мы можем сделать, так это заставлять их идти тем путем, который выгоден нам.

– Не соглашусь с вами, – отозвался Игорь. – Ни Иван, Ни Мария, не обладают тем опытом, что мы с вами, а потом, когда будет поздно и ничего уже не исправишь, нас же с вами станут корить, что мы не остановили, позволили совершить ошибку. Отчетливо зная, что она ошибка…

– Тут вы можете быть спокойны. – Маргарита рассмеялась: – В этом случае вы всегда сможете напомнить сыну, что запрещали, советовали и вообще всячески направляли. Только что если вы не правы? – она подалась вперёд, заглядывая в тёмные и неспокойные глаза Абрамченко-старшего. – Что, если у них любовь? Та самая, как в «Вам и не снилось» и «Ромео и Джульетте»? Вы сейчас вмешаетесь, разведете их, а спустя годы Иван подойдет к вам и скажет, что ненавидит вас и что вы сломали ему жизнь? Что ему на дух не нужны машины, звания, хваленое благополучие, и Машка снится ему по ночам…

– Не драматизируйте…

Маргарита откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди:

– Возможно. Но из-за этого я не стану лезть в их жизнь. Как решат, так и будет, – Она качнула носком. – Чем сможем, тем поможем с Генкой.

Ирина скривилась:

– Чем же вы сможете помочь детям, если вы себе помочь не можете?

– Ира!

– Что «Ира»? В чем я не права? – она кивнула на меня. – Они сами едва сводят концы с концами, чем они могут помочь детям?

– Советом! – рявкнула Маргарита. – Советы в нашей стране бесплатно раздаются.

– Ай, не смешите, цена советов неудачников сомнительна, – Ирина отмахнулась. Придвинула к себе бокал, прокрутила стройную ножку.

Маргарита слабо улыбалась.

– Вот в чем дело…

Игорь решил взять ситуацию в свои руки:

– Маргарита, Ира. Прошу вас не обострять.

Он встал из-за стола. Прошел к телевизору, убавил звук.

– Да где уж нам, – Маргарита покачала головой, продолжая буравить Ирину взглядом. – Но свое слово я вам сказала: захотят жить у нас, не прогоню. Тарелку супа найду. Вот так.

Ирина вскочила:

– Господи, на что мы надеялись, Игорь? Ты слышишь, что она говорит?!

Ее голос перешел на истеричные интонации, кулаки сжались.

А во дворе, обнявшись, стояли Иван да Марья, а над их головами полыхало небо. Яркие хризантемы расцветали с божественным грохотом, рассыпаясь миллионами горящих искр, поджигая небо. Это был их самый счастливый Новый год. Потому что единственный.