Детки в клетке

Глава 7

Старший следователь по особо важным делам Следственного комитета по городу Краснодару подполковник юстиции Александра Чернова, подавив вздох и схватившись за ветку кустарника, перешагнула канаву и оказалась на чуть вытянутой поляне. Справа, под полусгнившим пнем, лицом в траву лежал мужчина. Серые джинсы, судя по всему, изрядно потрепанные, но дорогой марки, черная куртка-ветровка с флисовой подкладкой. Правого ботинка нет, через поляну тянется жирный след волочения.

– Приветствую, Александра Максимовна, так и знал, что тебе дело передадут, – старший оперативной группы, подполковник полиции Михаил Наумов, шагнул к ней, вовремя подхватил под локоть, потому что Александра, отвлекшись на тело, поскользнулась на пожухлой траве и едва не упала. Впрочем, Михаил помог так незаметно и естественно, что даже сама Чернова была не уверена, падала она или нет.

Посмотрела на Михаила удрученно:

– С чего бы это?

Михаил был почти одного с ней роста, приземистый, темноволосый и крепкий, с непокорным казачьим чубом-чуприной и таким же упрямым характером. Форменная куртка как обычно расстегнута, несмотря на промозглую погоду, трепавший короткие, чуть вьющиеся волосы мужчины. На ее вопрос, вздернул голову, криво усмехнулся:

– Ну кто у нас тут звезда телеэкранов? Не я же…

– Миш, хватит уже, – Александра отозвалась с укоризной: Михаил вторую неделю подшучивал над ней из-за интервью, данного федеральному новостному каналу после раскрытия Черновой громкого убийства семьи в Славянске-на-Кубани. Черновой за раскрытие дела дали внеочередное звание – подполковника юстиции. – По делу лучше расскажи.

– Ну, по делу, так по делу, – Наумов кивнул на криминалистов, работавших у тела: – Труп почти свежий, в пределах суток, молодой парень, лет восемнадцать-двадцать на вид, документов при себе не имеет. Местный участковый его не опознал, говорит, не с его земли…

Чернова нашла участкового – молодого, засидевшегося в старших лейтенантах, парня. Хороший, въедливый и внимательный – она помнила его по паре дел, хотя участок у него не из легких – вон и парки, и старые «хрущевки», и частный сектор с весьма разношерстным контингентом.

– Поквартирный обход все равно сделай, – перевела взгляд на Наумова. – Может, в гости к кому приходил или приезжал, может, кто опознает. Кто его обнаружил, кстати?

Наумов кивнул. Ветер, подхватив полы его куртки, бесцеремонно распахнул их, настырно пробираясь к ребрам полицейского. Тот поежился, спрятал руки в карманах, но куртку принципиально не запахнул.

– Парней отправил, уже работают. А обнаружили тело собачники, – Наумов указал на поникших дам в невзрачных дождевиках, рядом с которыми поскуливали и нетерпеливо перебирали мокрыми лапами рыжий сеттер и шоколадный лабрадор. – Они тут на поляне гуляют…

– Лужи не великоваты, чтобы на поляне гулять? – Александра паокосилась на черную и густо-грязную воду в канаве, через которую только что перебиралась и едва не упала.

Михаил согласился:

– Так это с этой стороны лужи, со стороны шоссе. А они из ЖК «Сказка» гуляли, там дорожки, все чинно-важно-прилично-благородно.

– А сюда чего забрались, если там дорожки?

Миша посмотрел на нее быстро и сердито:

– Вот и спроси у них… Палки, вон, покидать, или самим в кустики сбегать. Я не следак, я опер. Мое дело – обеспечить сохранность вещественных доказательств на месте преступления, организовать работу следственной группы до приезда следователя! И свидетелей собрать в кучку, чтоб не разбежались.

Александра усмехнулась, дотронулась до его плеча:

– Ладно, не кипятись, чего ты орешь?.. – Чернова с грустью изучала труп. – Почему все эти прелести мне достаются, а, Миш?

Оперативник хмыкнул и улыбнулся – они дружили давным-давно, еще с университета. На пятом курсе, на преддипломной практике, Наумов ушел в полицию, а Чернова – в следственный комитет, и вот, который год работали вместе. Так что Михаилу Наумову Александра могла простить многое.

– Везучая ты, Александра Максимовна, потому что, – отозвался он, спрятав ухмылку. – И звание, опять же, надо отрабатывать… – Он поймал на себе осуждающий взгляд Черновой, стряхнул мелкие капли с рукава и направился к женщинам, державшим на поводке собак. – Ладно, пойду с собачницами пошепчусь.

Наумов направился к собачницам, Александра осторожно, перешагивая через скользкие лужи, подошла к убитому, у которого работали криминалисты и местные следователи. Труп лежал на животе, лицом вниз и неловко подвернув под себя руки. Левый ботинок оказался снят и валялся неподалеку, желтый носок с утятами напитался грязью и потемнел. Пожилой криминалист, Эрнест Иванович Лаар, услышав шаги за своей спиной, оглянулся и кивнул Черновой.

– Что, Александра Максимовна, в кабинете вам не сидится? Местные ребята, вон, уже работу начали. Или вам отписали дело?

Лаару было за пятьдесят, давно мог бы выйти на пенсию, прикупить домик в станицах, да разводить йоркширских терьеров. Но без работы он вспоминал, что у него диабет, гипертония и язва желудка, а поэтому даже в отпуск не ходил столько, сколько помнила его Чернова. Говорил он медленно, обстоятельно, тщательно взвешивая каждое слово и чутко не ступая на поле домыслов. Эрнест Лаар был легендой. Рядом с ним Чернова снова чувствовала себя практиканткой, боявшейся прикоснуться к трупу. «Вам» было адресовано скорее всему управлению, чем лично Черновой – Александру Лаар называл неизменно на «ты».

– Пока не отписали, но угрожают отписать… – Она поморщилась. – Эрнест Иванович, ска́жете что по трупу?

Криминалист обернулся, посмотрел на следователя задумчиво.

– Причина смерти, предварительно, удар по голове тупым предметом… и последующее удушение – на шее две отчетливые триангуляционные борозды, судя по характеру, цвету и четкости, полученные после наступления смерти… Умер он не здесь, его принесли, очевидно, во-он в том пакете, – его мясистый палец указал на валявшийся у ног убитого большой полиэтиленовый мешок, в котором выбрасывают мусор, – пока он не зацепился за корягу и не разорвался. Тогда тело и бросили, где пришлось…

Он кивнул коллегам и следователю, фиксировавшему данные обследования трупа в протоколе:

– Давайте, перевернем, чтобы следователь сама увидела…

Трое мужчин бережно перевернули труп на спину. Перепачканное грязью лицо отекло, на шее отчетливо выступали бледные и очень четкие, будто нарисованные светлым маркером борозды. Чернова уставилась на убитого, цокнула языком:

– Молодой совсем… Что еще скажешь, Эрнест Иванович?

– Скажу, что парень перед смертью был в каком-то подвале или в заброшке: на штанах, вон, следы строительной пыли, ржавчины и кошачьих, прошу прощения, экскрементов. Что за пыль – это я попозже скажу. Лицо и тело под курткой чистые…

– То есть сидел в этом подвале или в заброшке в куртке?

Эрнест Иванович продолжал:

– Но прямоугольник на лице – с крапинками строительной пыли, битого кирпича. Все это прилипло на остатки клея от скотча, которым был, очевидно заклеен рот. На руках – следы от связывания, предположительно пластиковыми скобами, вот тут и тут есть специфические зазубрины…

– Следов пыток нет?

Криминалист покачал головой:

– Ну, как таковых ничего не скажу. На теле парочка синяков есть, – он приподнял край куртки, потом показал щиколотку правой ноги парня, на ней темнел синяк. – Но по характеру и времени нанесения они скорее всего получены после смерти. Ссадин, следов избиения не особо много. Но на вскрытии виднее будет, может, вода в легких, ожоги какие, следы электрошокера. Так что запиши за мной должок пока по этому вопросу.

Чернова согласилась. Криминалист продолжил:

– Сейчас руки, как видишь, перевязаны веревкой. Но это, скорее всего, чтобы не мешались перемещать тело… Веревка хиленькая.

– А по возрасту трупа?

– Дня четыре. – Криминалист указал пакет. – Прошло трупное окоченение, парня скрутили и в пакет впихнули. И уже сюда привезли. Но сохранился хорошо… Не знаю, может, прятали его где в холоде? – Он вопросительно взглянул на Чернову и добавил: – На вскрытии скажу.

– Мм, – Чернова выпрямилась: – надо потеряшек поискать, может, заявлял кто.

– Посмотри, посмотри, Александра Максимовна. Одежда дорогая у парня, из обеспеченной семьи был… Джинсы, вон, фирма́, куртка тоже не из дешевых. Антон, вон, глянул уже, – он кивнул на младшего следователя из районного отдела, угловатого и мрачного парня лет двадцати пяти, – на сайте магазина видел, из новой коллекции шмотка, кусков двадцать стоит.

Чернова присвистнула. Криминалист угукнул:

– Вот и я говорю: не простой парень…

Чернова была с ним согласна. По строго выделенной криминалистами тропинке, где уже были изучены и зафиксированы следы, направилась к Михаилу – тот еще беседовал с собачницами, обнаружившими труп. Подойдя, попросила:

– Посмотри парня по базе среди похищенных, без вести пропавших, потеряшек… три, может четыре дня назад… В пределах недели. Может, какой-то крупный предприниматель заявлял о похищении сына. В нашем или соседних регионах.

Михаил протянул:

– Понял. Уже ищем.

– И надо опросить жителей домов в этом ЖК, может, кто-то что-то видел.

Наумов округлил глаза, но тут же поморщился, будто от сильной зубной боли.

– Поквартирный обход всего ЖК? – Он покосился на Чернову. – Там пять корпусов, в каждом по пять подъездов и шестнадцать этажей… Да ты представляешь, сколько там квартир? А у меня людей нет…

– Ты опять кричишь, – Чернова примирительно улыбнулась и дотронулась до плеча Наумова. Тот хмуро проследил за ее рукой и от касания как-то сразу сдулся. – Найди людей. Начните с ближайших к парковке подъездов. И записи с камер посмотрите, хорошо?

Чернова взглянула на поляну: продолговатая, отгороженная от тропинки тощим кустарником, сухая, если бы не вчерашний дождь, то следов было бы еще меньше. Волокли тело, судя по положению ног и следам волочения, со стороны тропинки как раз. Значит, время было безлюдное. Поздняя ночь или раннее утро, пока ни собачников здесь нет, ни спортсменов. Александра подошла к свидетельницам, представилась.

– Нас домой-то когда отпустят? Дети не кормленные, да и собаки уже замерзли, – заговорила та, что постарше, с шоколадным лабрадором.

Чернова улыбнулась:

– Скоро пойдете… Вы свои координаты, адреса и телефоны сообщите.

– Так сообщили уже, – подтянулась вторая. – И рассказали все. Ничего не видели, никого не слышали. Гуляли с собаками.

– А как тело обнаружили?

Женщины переглянулись:

– Да, Ворсик, – одна почесала за ухом сеттера, – забеспокоился, залаял и кинулся за кусты. А он у меня уже убегал, как течную унюхает, так мозг начисто отключается у него. Так вот я за ним и кинулась, ну, чтобы перехватить успеть. А он к пеньку этому кинулся, встал как вкопанный и около него лает. Я подошла ближе и… Напугалась, в общем.

Вторая засмеялась:

– Заорала Дарья так, что у меня Лесик чуть не обделался, – лабрадора при звуке своего имени принялся перебирать передними лапами. – Я к ней на крик, и уже потом вас стали вызывать… Ближе к домам сбегали, чтобы связь ловила.

– А собаки, может, за кусты лаяли?

Женщины переглянулись:

– Да нет вроде. Ворсик сперва рвался, да я его за ошейник взяла и на поводок посадила.

– Скажете, куда он рвался?

Женщина побледнела:

– Это что же, он мог убийцу учуять? – она схватилась за сердце, – Убийца рядом мог быть? Господи! Страх-то какой.

Чернова поторопилась ее успокоить:

– Почему убийца? Это мог быть еще один свидетель. Не скажете, по этой аллее часто в это время гуляют или, может, на пробежку кто бегает?

– Ой, не знаю… – женщины переглянулись. – Мы рано с собаками гуляем, ну, чтобы никому не мешать, да и не освещается здесь, чтобы раньше гулять – Она кивнула на светильники, на тех оказались выбиты плафоны.

Подошедшему к ней Наумову Чернова прошептала:

– Надо камеры проверить на ближайших домах. И отправь ребят, пусть пройдут всю дорогу до ЖК. Может, еще что-то обнаружат. И надо опросить жителей домов, может, кто-то что-то видел.

Наумов округлил глаза.

– Да ты представляешь, сколько там квартир? А у меня людей нет…

– Ты опять кричишь, – Чернова примирительно улыбнулась. – Найди людей. Начните с ближайших к парковке подъездов.

Она снова вернулась к свидетельницам:

– А может, вы кого-то встретили?

– Здесь? Ой, да тут же все жильцы до автобусной остановки ходят, так что, начиная с шести тридцати, тут кого только не было…

– А незнакомых или подозрительных среди них не попалось?

Хозяйка лабрадора нахмурилась:

– У нас большой ЖК, пять домов по пять подъездов, в каждом по сорок восемь квартир. И всем с утра кому в школу, кому на работу надо. Вы представляете, сколько народу?

– То есть никого подозрительного вы не заметили? – уточнила Чернова. Было холодно. Ветер, продираясь через сухой подлесок, колол лицо. Над головой снова собирались тучи, того и гляди пойдет дождь. Александра покосилась на криминалистов – те натягивали тент над местом обнаружения трупа. Надо, чтобы и Мишины ребята поторопились со следами до ЖК.

Женщины покачали головами.

– Хорошо, если что-то вспомните, позвоните мне, пожалуйста, – она достала из визитные карточки, передала женщинам.

Та, что с сеттером, внезапно воскликнула:

– Вспомнила странное. Хотя, может, оно и не такое странное, – она с сомнением покосилась на подругу, та пожала плечами и отвернулась. – Когда мы человека обнаружили, я запричитала громко, Ворся загавкал на меня. И я отчетливо слышала, как что-то упало… ну так знаете, шмякнулось, булькнуло… вот там, где вы сейчас шли, за кустами. Может, ветка. А может, и убийца там был… Может, обронил что-то… – Она приложила руку к груди, выдохнула: – Господи, страх-то какой!

Она пожала плечами и, подозвав к себе собаку, направилась к домам – догонять хозяйку лабрадора.

Александра обошла поляну, вернулась к тому месту, где перепрыгивала канавку и присела на корточки. Миша возник рядом.

– Ты чего?

Чернова заметила два продолговатых углубления с противоположного края канавки.

– Собачница говорит, слышала как тут что-то шлепнулось, когда они закричали. Во-он там смотри, на следы похоже. Позови криминалистов, пусть слепок сделают.

Миша с сомнением огляделся:

– Ну, если бы это был преступник, они бы его увидели, ветки-то почти ничего не прикрывают.

– Это если куртка светлая или яркая. А если нет, если сделать скидку на раннее утро, туман и испуг женщин?

Наумов чертыхнулся, пошел искать палку. Найдя увесистую корягу, проворчал:

– Отойди хоть…

– Ты палкой собираешься ковырять?

– Ну не рукой же… – Чернова выразительно на него смотрела и молчала. Наумов чертыхнулся: – Да не смотри ты на меня так! Иди вон, свою работу поделай, а я свою сделаю…

Он принялся возить корягой по дну канавки. Чернова отошла на полшага назад, осмотрела края канавы, землю. Заметила еще один отпечаток следа:

– Миш, смотри, это точно ботинок. Правда, след смазан… как будто поскользнулся.

Миша покосился на находку, угукнул и, нащупав что-то в грязи, тихо выругался. Подозвал к себе понятых. Надел перчатку, закатав рукав, сунул руку в воду – манжет белой рубашки спасти от грязи не удалось – и вытянул из нее сотовый – обычный пластиковый корпус популярной марки.

– Какая прелесть… – Он поморщился, укладывая его на траву. – Как думаешь, убитого или убийцы аппаратик?

– Посмотрим, что скажет экспертиза, удастся ли оживить телефон.