Девочка из глубинки Том 2

15 глава

Перечитываю сообщения Лисы и ощущаю холод внутри. А еще опустошение. Хотя я сама ведь предложила ей помощь и поддержку, не так ли? Лиса рассказывает, как почувствовала внезапную тянущую боль в животе. Сначала слабую, а потом все сильнее. Как ей было страшно в больнице, потому что уже тогда поняла, что что-то не так. Она пишет, как рыдала и умоляла врачей хоть что-то сделать… И эти отчаянные слова до сих пор звучат эхом в ее голове. Беременность в итоге замерла, сердечко малыша больше не бьется. Все закончилось “чисткой” и мыслями: что я сделала не так, недостаточно его любила и хотела? Недостаточно береглась?

“Чистка”… Повторяю про себя это мерзкое слово. Холодная медицинская процедура вместо долгожданного чуда — и снова перехватывает дыхание.

Я крепче сжимаю телефон в руках, стараясь совладать с накатившими эмоциями. Горло саднит, глаза предательски щиплет. Черт, только не разреветься тут, на рабочем месте.

“Мне так жаль…” — отвечаю ей и чувствую, как непроходящий ком в горле становится больше. “Ты не одна, если хочешь, можем вечером созвониться?”

Не знаю, зачем предлагаю, но это порыв. Контролировать его не могу, пальцы сами набирают сообщения.

“Спасибо. Я подумаю… И ты единственная, кто мне написал из чата”.

И я даже догадываюсь почему. Люди боятся чужой боли, как дурного знака. Лучше не читать, не вникать, не втягиваться, отгородиться. Чтобы ненароком притянуть к себе такое же несчастье. Я ведь в первые секунды сама об этом и подумала… Дурацкое суеверие на уровне рефлекса, за которое сейчас немного стыдно.

Я выпрямляюсь в кресле, поясница затекла. За перепиской и посетителями даже не замечаю, как пролетело время. И сердце ноет за незнакомку.

Галя машет перед носом рукой.

— Миш, ты в одну точку уже несколько минут смотришь. Все нормально? — вполголоса спрашивает она, заглядывая мне в лицо.

Я трясу головой и корчу жалкую попытку улыбки:

— Да. Просто… задумалась, — бормочу я, отводя глаза к монитору и бросаю взгляд на часы.

Надо… уже конец рабочего дня. А на душе тяжесть. И не только после встречи с Демьяном и его предположений насчет Мая, которые я, конечно, не приняла близко к сердцу, но еще и из-за Лисы.

Да, я не планировала ребенка, но теперь одно только представление, что со мной могло бы случиться нечто похожее на ее историю… Нет, я даже думать об этом боюсь. И все равно в голове крутится одно и то же: подобное может произойти с любой из нас. Ее малыш был всего на несколько недель младше моего.

Машинально глажу свой еще не слишком округлившийся живот, надеясь почувствовать хоть легкое движение. Но последние пару часов — тишина.

Я выныриваю из своих переживаний лишь когда получаю сообщение от Мая: “Жду на парковке”.

Попрощавшись с Галей, выхожу на улицу. Леша замечает мое подавленное настроение мгновенно.

— Привет, принцесса грусти, — мягко шутит он, открывая пассажирскую дверь. — Кто-то обидел? Или ты просто устала?

— День так себе, — вздыхаю я, устраиваясь в кресле и пристегивая ремень.

Он садится за руль и ободряюще поглаживает мое колено.

— Что-то случилось, сладкая? По Узи же все было хорошо…

От его заботы у меня едва не подкатывает новый ком к горлу. Я отворачиваюсь к окну, собираясь с духом:

— Помнишь, как-то рассказывала про наш чат беременяшек?

Если про Сколара поделиться не могу, то про Лису — почему нет.

Май кивает.

— Одна из девушек потеряла… — осекаюсь и пару секунд молчу, прежде чем продолжить. — У нее вчера ребенок… не выжил. Беременность замерла. Мы общались в личке. Я из-за нее так расстроилась…

Май молчит, но замечаю, как напряглись его пальцы на руле. Потом выдыхает:

— Черт… Малышка, мне жаль. Ей, наверное, сейчас очень тяжело…

Я киваю, не в силах добавить ни слова. И от того, что Май не начинает читать морали “не думай о плохом”, хочется его обнять до хруста, но я не шевелюсь.

Несколько мгновений мы сидим в тишине. Я сама не замечаю, как из глаз текут слезы.

— Извини, — спохватываюсь я. — На работе держалась, а при тебе…

Май аккуратно стирает слезы большим пальцем, затем притягивает меня настолько близко, насколько позволяет ремень. Я слышу, как громко бьется его сердце, и его запах уже по-своему стал для меня родным.

— Давай просто поедем домой, — прошу я.

Май смотрит на меня внимательно, изучающе, а затем коротко кивает. Машина трогается с места, и я закрываю глаза, позволяя шуму двигателя вытолкнуть из головы хотя бы часть тревожных мыслей.

Дома я наконец прихожу в себя. Ну и Май умеет отвлекать.

— Смотри, — показывает он за ужином черновик свадебного приглашения, покрытый замысловатыми золотыми узорами.

Мы вместе выбирали дизайн, и я собралась на днях отпечатать. А Май не только со снимками заморочился, но и сами приглашения сделал?

— Господи, как это красиво… — выдыхаю я, почти не веря своим глазам.

— Да! А вот конверты, — кладет передо мной. — Гостей будет немного, пышно отпраздновать не получится. Я малость не рассчитал и спустил больше, чем планировал, на наш медовый месяц…

Да! Наш чудесный медовый месяц наоборот!

— Леш! — бросаюсь к нему с объятиями. — Ты что? Тот праздник на берегу моря… Это было незабываемо! И у нас впереди еще сюрприз, я очень хочу узнать пол ребенка. Зря думала, что выдержу до родов. Едва сегодня, после Узи, не вскрыла конверт. Так что твоя идея с тортом и гендер-пати — это просто потрясающе! Я бы сама не додумалась.

— А давай бартер? Я тебе оставлю черновик приглашения, а ты отдаешь конверт с Узи? Завтра завезу его кондитеру, потом заеду в ресторан, внесу оплату за зал. Времени ведь совсем мало.

— Да-да… Уже скоро… — шепчу я. — Постой. А ты точно без меня не посмотришь пол?

— Миш, — смеется Май. — Клянусь. Узнаем вместе. Когда торт разрежем.

— Ну хорошо, — чмокаю Лешу в губы, забираю конверт, кладу в него приглашение. — Сейчас свой принесу.

Иду в прихожую за сумкой. Переворачиваю все и даже вытряхиваю содержимое на пуфик у входа. Потому что конверта с полом ребенка — нет.

Сердце сразу подскакивает к горлу. Неужели выронила на улице? Или в клинике, когда собиралась домой?

— Леш… — возвращаюсь на кухню. — Я, кажется, его потеряла…

Мне хочется одновременно плакать и злиться. Ну что за день сегодня такой. Из единственных хороших новостей — анализы в норме, а все остальное…

— Эй-эй… — Май оказывается рядом и мягко обнимает меня за плечи. — Ты чего так расстраиваешься?

Я всхлипываю, утыкаясь лицом ему в футболку.

— Миш, ну это не конец света, — поглаживает меня по спине. — По пути к кондитеру заеду в клинику. У них результаты Узи хранятся в электронной карте, распечатают копию без проблем.

— И на каком основании они тебе выдадут информацию? А если пол вообще не указали? Что тогда? Опять делать Узи? А вдруг это опасно? Я не хочу рисковать.

Особенно после сегодняшней истории Лисы.

Май улыбается уголком губ.

— Узи не опасно. Если вдруг с записью пола в базе накладка — проведем повторно, с нормальным интервалом. Не переживай. А копию мне выдадут, — поднимает руку и показывает кольцо на среднем пальце. — Ты уже почти моя жена. Штамп в паспорте — недельная формальность.

Он гладит меня по волосам, а я жмусь к нему, впитывая его спокойствие и уверенность.

— Прости за это нытье, — бормочу я, уткнувшись носом ему в грудь. — Я так устала сегодня...

— Ничего, — отзывается он. — Тяжелый день. У всех бывает.

Да. И еще заявления Сколара, что Май нашел карту и через третьи руки ей воспользовался… Червячок сомнения некстати шевелится где-то в глубине. Как будто в голову внедрили чужую гадкую мысль, и она попыталась прорасти на фоне остальных тревог. Я не допускала подобного даже в теории… И… нет. Это безумие. Глупость. Леша бы так не поступил.

Сильно зажмуриваюсь, выталкивая паранойю. Хватит мне плохих мыслей на сегодня. Любимый человек рядом, успокаивает, заботится, а я…

— Спасибо тебе, — говорю негромко. — У тебя всегда выходит подбодрить и успокоить.

— Для тебя сколько угодно раз, — отвечает он и касается губами моего лба.

От этого простого прикосновения меня накрывает волна нежности и одновременно острая вина за недавние подозрения. Я обнимаю Мая крепче и снова мысленно посылаю Сколара к черту. Хотя вроде как должна сказать спасибо за помощь… но благодарность пока не просыпается.

Утром я с головой ухожу в работу. Отделения кипят с самого раннего часа: пациенты снуют по коридорам, картотека пухнет от новых записей. К обеду усталость ощущается все сильнее. Но Май присылает классную новость: Узи повторно делать не надо, и он уже едет к кондитеру. Обещает, когда договорится с рестораном, заглянуть за моими любимыми круассанами.

К пяти часам наступает небольшое затишье — самое время перевести дух. Но кто-то сверху будто издевается надо мной второй день подряд. Потому что в приемную заходят двое, и у меня мгновенно пересыхает во рту.

Не может этого быть…

Открываю компьютер и про себя стону от разочарования. Сколары должны были прийти позавчера, когда меня не было. Значит, перенесли запись?

Как, блин, вовремя.