Девочка из глубинки Том 2

47 глава

— Авария. Его привезли на скорой два часа назад. Ввели в медикаментозный сон. У него травма головы, ушибы, — перечисляет Татьяна после разговора с медсестрой. И с каждым ее новым словом перед глазами вырисовываются картинки одна страшнее другой. — Угрозы для жизни нет. Это главное.

«Нет угрозы жизни». Я повторяю это про себя, как мантру, а внутри ощущение, будто мне нанесли ножевое. Прямо в грудь. И я пытаюсь сдавить ладонью рану, чтобы кровь не сочилась из нее, но она все равно идет. Только в моем случае не кровь, а боль.

Арс снова хнычет, выгибается, просится на руки. Пытаюсь успокоить его в автолюльке, но он все равно капризничает. Таня притормаживает у светофора.

— Давай я остановлюсь, — предлагает она. — Ты его нормально уложишь.

— Нет, поехали. Он только что поел. Сейчас успокоится.

Но он не успокаивается. Будто считывает мою тревогу.

— Все хорошо, — шепчу. — Папа жив. Мы сейчас к нему едем. Тише, мой сладкий.

Дорога кажется бесконечной. И несмотря на все слова Тани, что с Демьяном все относительно нормально, я сильно переживаю. И отчасти теперь понимаю, что испытывал Сколар, когда узнал, что я в реанимации.

В больнице Таня берет инициативу на себя. Подходит к стойке, четко называет фамилию, дату рождения.

— Вы родственники? — спрашивает медсестра, глядя поверх очков.

— Я жена, — вылетает у меня автоматически.

Медсестра на секунду смотрит на меня, затем на ребенка, снова в монитор.

В кармашке сумки лежит свидетельство о рождении ребенка. Это все, что успела с собой прихватить.

Но этого, оказывается достаточно.

— Вообще-то, уже ночь, не положено никого пропускать. Но вы с младенцем... Сейчас позвоню на пост и предупрежу, чтобы дежурный врач к вам вышел.

— Спасибо, — отвечаем с Таней в один голос.

Мужчина лет сорока встречает нас у лифта. Говорит, что машина вылетела на перекрестке на красный. Удар в бок, потом вторичный в ограждение. Ремень спас. Подушки сработали. Сотрясение средней степени. Рассечение кожи головы, наложены швы. Множественные ушибы грудной клетки и плеча. Переломов нет. Демьяна ввели в глубокий сон, чтобы снизить нагрузку, убрать возбуждение и дать мозгу восстановиться.

— Он не в реанимации? — спрашиваю.

— В травматологическом отделении. В палате интенсивного наблюдения.

— Пожалуйста, я могу его увидеть? Буквально на минуту.

— Приезжайте завтра.

— Но я почти два часа ехала, чтобы увидеть мужа. С маленьким ребенком.

Врач смотрит на притихшего Арса в моих руках. На Татьяну.

— Хорошо, но ненадолго. Ребенка оставьте здесь.

Таня протягивает руки и берет Арса.

— Я побуду с ним.

Ноги становятся ватными, когда иду за врачом. Мы подходим к палате.

— Две минуты, — кивает он на дверь.

В палате приглушенный свет. Монитор тихо пищит, на экране ровный зеленый ритм. Демьян лежит неподвижно. Голова перевязана, под бинтом проступает розовое пятно. На щеке синяк, губа разбита. Рука в фиксирующей повязке.

Сердце словно пронзают тысячи мелких игл. Снова рана. И очень больно.

— Дема, — шепчу, подходя.

Но он не отвечает. Грудь поднимается и опускается ровно. Аппарат подает кислород через тонкую канюлю в нос. Капельница капает медленно.

Я провожу пальцами по его ладони, глядя на разбитое лицо, и чувствую, как к глазам подступают слезы.

Наклоняюсь, касаюсь губами его лба, аккуратно, чтобы не задеть швы. Запах больницы, лекарств, его кожи, которую я знаю наизусть.

Демьян не должен здесь находиться.

Часто моргаю, чтобы сдержать набегающие слезы.

Медсестра заглядывает, напоминает, что время вышло.

Вот только я не хочу уходить. В коридоре есть удобный диван. Останусь здесь и дождусь, когда Демьян проснется, чтобы услышать от него самого, что с ним все в порядке. Просто услышать.

Еще раз взглянув на Сколара, я выхожу в коридор и говорю Тане, что никуда не поеду.

— Глупости. Тебе надо отдохнуть. С ним правда все будет хорошо, — говорит Таня. — И к тому же вас не оставят. И Арсу тут не место.

Я смотрю на сына. Он притих, разглядывает лампу под потолком.

— Но завтра все равно приеду. То есть уже сегодня.

— Я сама вас привезу. А сейчас надо домой. Отдохнуть. И успокоить Степаниду. Она места себе тоже не находит.

Дорога обратно проходит быстрее. Я глажу заснувшего Арса по светлым волосам, не сводя с него глаз, и все, что хочу, — чтобы поскорее наступило утро.

Дома нас встречает Степанида и ощущение пустоты. Без Демьяна здесь мгновенно все становится иначе. И проклятый мозг не обмануть, что он, к примеру, уехал в командировку. Я видела Сколара на больничной койке.

— Завтра заеду, ложитесь спать, — прощается Таня.

Но уснуть толком не выходит. Сначала я мечусь по кровати и вдыхаю запах Сколара, водя носом по его подушке, затем думаю, как произошла авария — он же аккуратно водит, и немыслимо, чтобы он проскочил на красный. А потом Арс просыпается и не слезает с рук. Ненадолго меня все же вырубает, прямо в кресле на террасе, когда Степанида выходит с правнуком погулять. Я засыпаю на свежем воздухе. И будит меня звонок. От Демьяна. Сначала я даже думаю, что мне это снится. Но на дисплее отчетливо высвечивается его имя.

— Да, — хватаю трубку.

— Привет, Миш, — вполне бодро произносит он, и меня будто из ледяной воды вытаскивают, где я со вчерашнего дня после слов Татьяны, что он в больнице. — Я почти в порядке. Извини, что заставил поволноваться.

— Дема… — всхлипываю. И уже больше от облегчения. — Мы сейчас приедем.

— Миш, ну что ты придумала. Не надо. С ребенком тем более. Мне уже сказали, что вы были ночью. Зачем? Со мной все в порядке.

— Мы сейчас приедем, — заявляю я уверенно.

— Миш…

— Даже не обсуждается. Я чуть с ума не сошла. Я не ела, не пила, я ничего не могу. Мы приедем.

Пока лично не увижу Демьяна, не успокоюсь.

Сколар сдается. А я, поговорив с ним, набираю Татьяну. Можно было бы, конечно, на такси поехать, но с ней как-то надежнее. И она сама собирается.

Таня говорит, что освободится через час и подъедет. И я, пока ее жду, ерзаю словно на иголках. И всю дорогу до больницы.

Пока не встречаюсь с Демьяном. Он в сознании, все так же в бинтах, выглядит бледным, но сегодня уже улыбается, когда мы с Арсом заходим в палату.

— Дема, — подхожу ближе, сажусь на стул, а хочется прямиком в его объятия.

— Миш, ну ты чего, — протягивает руку и стирает влажную дорожку с моей щеки, — Все обошлось, — переводит взгляд на Арса.

— Обошлось, — повторяю я и не могу на него насмотреться. — Как это произошло? Ты же всегда был аккуратным. Я так испугалась.

— Сам не понял. Сейчас оклемаюсь, займусь этим вопросом. Все хорошо, Миш, — снова заверяет меня.

Время пролетает незаметно. Я не хочу уходить, но часы посещения близятся к концу, и до дома еще ехать далеко. Звоню Тане, чтобы забрала нас по пути, и, попрощавшись с Демьяном, выхожу из палаты, спускаюсь вниз и вдруг замечаю… Саиду?

Темные волосы, собранные в низкий хвост. Красивая. Очень эффектная. Еще даже лучше выглядит, чем когда она приходила со Сколаром на приемы к Амине Арнольдовне. И кажется, это было так давно...

Саида тоже меня замечает. Я хочу пройти мимо, но она окликает:

— Мишель!

Я останавливаюсь. Саида смотрит не на меня, а на Арса, и во мне поднимается глухой страх, что сейчас услышу упреки или проклятия в свой адрес. По сути, их брак с Демьяном распался из-за меня?

— Красивый такой, — рассматривает спящего Арса на моих руках. — На тебя похож. И светловолосый, — протягивает руку и трогает его за щечку, но я делаю шаг назад. — Я не наврежу, — припечатывает меня взглядом. — Ни ему, ни тебе.

— Что ты здесь делаешь?

— К Демьяну пришла. Мы с ним вчера встречались, — спокойно отвечает она.

А я мгновенно закипаю от этих слов. Понятия не имею, почему это происходит. Сколар не давал мне причин для ревности, но именно это чувство я сейчас и испытываю.

— У него проблемы, напряженка с деньгами, а на мне счета, недвижимость, которую он покупал ранее. Мы занимаемся переоформлением, — замечаю папку в ее свободной руке. — И я видела мельком ваш новый дом. У Сколара потрясающий вкус, правда?

Я шумно втягиваю воздух через нос, пытаясь не поддаваться эмоциям. Этой оглушающей ревности. Ну а что ты хотела, Мишель? У них много общего. И кому, как не бывшей, он доверился о проблемах? Или Тане. Но не тебе. Потому что я в его глазах маленькая девочка? Недостаточно разбираюсь в каких-то вопросах и вещах?

Хочется вернуться и спросить, что еще мне не рассказал Сколар.

— Мне, наверное, пора.

— Наверное, у жизни свое понимание, как все должно происходить, — останавливает меня словами. — Я долго не могла отпустить его. Когда поняла, что он уже не мой. Сначала злилась. Очень. Казалось, что меня предали. Я была в коме, когда ты появилась. Но потом поняла, что никто не может никого силой удержать рядом с собой. Иногда самое здравое решение — отпустить. Хоть и самое непростое. Кормить свое ущемленное эго — путь в никуда. Это отрезает любые возможности к новой жизни.

Она говорит спокойно, даже как будто с долей грусти. И все так же смотрит на Арса. Словно представляя, что это мог бы быть ее сын. Или мне только кажется.

— Я получила второй шанс, выйдя из комы, — добавляет. — Глупо тратить его на ненависть. К тому же он не оставил меня ни с чем. У меня есть квартира, средства, почти восстановленное здоровье. И когда-то будет такой же славный мальчик. Но с другим мужчиной.

Саида отрывает взгляд от Арса и смотрит мне прямо в глаза.

— Возможно, он и правда не мой человек. А твой. Кто знает. Я не собираюсь разрушать вашу жизнь. И не собираюсь строить козни, ненавидеть тебя до конца своих дней, хотя поначалу… — слегка улыбается. И в ее голосе нет злобы. Только ирония.

Мы стоим несколько секунд в тишине. И надо бы попрощаться и уйти, но она словно держит меня взглядом, выворачивая душу наизнанку.

— Я тут все подписала. Передай ему потом, — вручает мне папку. — И пожелай скорейшего выздоровления.

— Не пойдешь к нему?

— Нет, — качает головой и, развернувшись, уходит. А мне в какой-то мере даже становится стыдно за все свои плохие мысли на ее счет.

Саиду я догоняю почти у выхода, где внизу у ступеней нас ждет Таня.

— Ты мне снилась. Когда была в коме. Очень часто, — зачем-то признаюсь я

Саида приподнимает уголки губ, но радости в глазах нет.

— А мне ты. Но вспомнила я твое лицо после пробуждения, когда увидела в регистратуре. И, может, ты не просто так появилась? Как знать, — пожимает плечом, снова разворачивается и сбегает вниз по ступеням.

Я остаюсь стоять еще секунду, глядя ей вслед, с папкой и Арсом в руках. В груди неприятно ноет. Не от ревности уже, а от странного понимания, что мы будто поменялись местами.

Да, я счастлива с Демьяном. Теперь счастлива. У нас с ним сын, и все относительно хорошо.

Но вчера он решал вопросы с ней. Возможно, говорил о своих проблемах. А я об этом узнала случайно. И если бы не эта встреча, так бы и не знала.