Девочка из глубинки Том 2

7 глава

Галя часто рассказывает, что обычно спать она ложится под документальные фильмы про маньяков, мол, это ее метод расслабления. А я вот думаю, зря скрывалась в туалете, разговаривая с Лешей. Может, ее бы заинтересовала эта история, и сегодня она бы заснула спокойно, без всяких видео из интернета.

Прикинув, что у меня почти час, чтобы сбежать с рабочего места и придумать какую-то отмазку, вдруг понимаю, что не хочу уходить. Нет сил. И страшно в целом покинуть стены клиники. Я бы тут ночевать осталась. Как вообще домой поеду? Еще и живот тянет. Да и с какой стати я должна сбегать? Прошлая наша встреча и Сколар в обществе каких-то девушек — не лишнее ли подтверждение, что я все сделала правильно? Правда, взять деньги у Игнатова было ошибкой. Огромной ошибкой...

В те дни, когда ушла от Демьяна, я думала, что упала на самое дно и хуже быть не может. Но оказалось, что внизу ждет новая, более глубокая яма.

Переведя взгляд в темноту за окном, зависаю в одну точку, думая, как поступить.

Если бы Леша был рядом, он бы обязательно помог все решить. Но он вернется лишь послезавтра, а сама я боюсь что-либо вообще предпринимать, потому что сейчас несу ответственность не только за себя, но и за ребенка внутри меня. В таком состоянии бы — за учебники. Эта привычка в особо нервные моменты грызть гранит науки не раз выручала. И информация на удивление усваивается железобетонно.

Когда в холле появляется чета Сколаров, пик моей нервозности достигает предела. Демьян подходит к стойке регистрации, задерживает на мне внимательный взгляд, слегка хмурится. Я изо всех сил стараюсь не расплакаться. Меня выбили из колеи, плюс гормоны и эти картинки прошлого, как тогда тоже напали в подворотне, а потом я узнала про Игнатова, про отца, про все…

— Мы немного пораньше пришли, — сообщает он.

— Амина Арнольдовна ждет. Помните, куда идти?

Не уверена, что хочу вставать. Живот тянет, в ногах слабость, и присутствие Сколара никак спокойствия не добавляет.

— Да, — кивает Демьян, мельком оглядывается на Саиду. Она, в отличие от меня, сегодня выглядит куда свежее. Затем снова смотрит на меня, и я лишь чудом сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть ему: “Хоть бы не пялился, при живой-то жене! Хоть бы совесть имел”. Которой, к сожалению, у него нет.

Сколар наконец отходит, ведет жену на прием, а после его окончания оплачивает картой и они покидают клинику. Вот так просто. А я лишь накручивала себя.

На улицу выхожу с опаской. Да, время дали до понедельника, но где гарантии, что еще не захотят запугать? Если братец тогда подослал какого-то наркомана, чтобы тот напал на меня в подворотне, забрал документы и добыл биоматериал для генетического анализа, то на что эти люди пойдут теперь? Деньги все-таки зло. И чем больше их у людей, тем сильнее у них съезжает крыша. Не могу представить, чтобы вот так с кем-то поступила, даже если бы мне задолжали крупную сумму.

Такси еще минуту назад показывало в приложении, что на месте, но то ли сбой интернета, то ли не пойму, в чем причина — но мне назначают новую машину, которую ждать десять минут. Оставаться на улице зябко, собираюсь вернуться в клинику, как вдруг замечаю знакомый силуэт. Но этого быть не может... Сколары ведь должны быть уже на пути домой.

Сцена почти один в один как в ту ночь в кафе в Ижевске. По ощущениям, по атмосфере. И я бы с удовольствием вернулась в нее, лишь бы сбежать от Сколара, никуда с ним не ехать, не разговаривать. Что, в принципе, могу повторить. Исправить этот травматичный для себя момент.

Но зайти в клинику не успеваю, Сколар останавливает.

— Постой, Миш. Поговорим?

Трещина в груди разрастается, как из какого-то фантастического фильма, после которого обычно наступает нечто ужасное, если не конец света.

Мысленно я так и не отпустила Сколара, потому что в тот день не высказала ему все, что о нем думаю. Пыталась, но слов не хватило. А потом долго вела эти диалоги в своей голове.

— Миш, — снова окликает он, и я все же останавливаюсь.

— Зачем? — поворачиваюсь к Демьяну и замираю, встретившись с его взглядом.

Эмоции захлестывают, их становится так много, что эта тяжесть внутри чуть ли не валит с ног, и я, пошатнувшись, все же хватаюсь за ручку двери.

А Демьян касается меня, слегка сжимая ладонь теплыми пальцами.

Кожа словно приемник ловит какую-то волну из прошлого. Ощущаю все так остро, будто не было этих месяцев порознь. И жены его не было. Ничего не было…

“Миш, да очнись”, — вопит внутренний голос. “Ты сама себе придумала этот образ и сама за эту влюбленность в идеальную картинку сейчас расплачиваешься”.

— Ты опоздал с разговорами, Демьян. Месяцев так на пять. И с объяснениями. И с извинениями, которых я даже не услышала. Со всем опоздал.

Перед глазами вспыхивают картинки, каким настойчивым, требовательным он может быть, если захочет. А еще обещал, что никто не посмеет меня тронуть и обидеть. Но сам…

— Ты в институт, что ли, не поступила? Вроде по баллам добрала в экономический?

Вроде и с тобой будущее строила, а все пошло наперекосяк. Хочу бросить ему это в лицо, но вместо этого произношу:

— Тебя жена в машине ждет.

— Саида уехала с водителем на своей машине.

Задрав голову, смотрю в его лицо и стараюсь глубоко не дышать, чтобы ненароком не вдохнуть порцию губительного запаха. Но им все равно окутывает.

— Отказалась от наследства, никуда не поступила, устроилась вдруг в клинику, крутишься в компании невролога, который лечил мою бабушку…

— Лечил — это ключевое, — перебиваю Сколара. — Я готовлюсь поступить в мед, работаю в хорошей клинике, собираюсь замуж за Алексея и у меня все замечательно. Ясно?

— То есть… правда жених? Попытка оказалась удачная? — его лицо остается беспристрастным, но эти слова звучат как унижение, типа зацепилась через другого в Москве. На это намекает?

Хочется отвесить гаду пощечину.

— Проблема только в наличии штампа в паспорте?

Все же Москва всех развращает, если так легко судить о собственном бесчестии. И как же я заблуждалась насчет этого человека...

Боль внутри так сильно распирает грудь.

— Проблема, Сколар, в том, что я никогда не смогу быть с женатым мужчиной. Или с тем, который пытается усидеть одновременно на двух стульях.

— Бабушка интересовалась, как ты. Мне ей что-то передать? — умело переводит тему в другое русло.

“Что я вас всех ненавижу!” — едва не выпаливаю, но вовремя сдерживаюсь и изображаю ледяное равнодушие.

— Передай, чтобы поправлялась.

Демьян кивает, слегка прищурив глаза — верный признак, что ему не особо нравится услышанное. Хотя я старалась быть максимально вежливой, насколько вообще возможно в этой ситуации.

— Все в порядке у тебя? — вдруг спрашивает Сколар.

— В абсолютном.

Вопреки намерению сохранять спокойствие, голос ломается.

— На днях мне Макар звонил. У него проблемы. Просил суммы перехватиться. Если вдруг что-то прилетит или кто-то активизируется, ты же мне сообщишь?

И вот он шанс попросить вмешаться. Но что потом? Быть ему должной? Не хочу!

— Я рад, что ты не стала со всем этим связываться, хоть и отказалась от моих услуг. Все же юристы и адвокаты на то и нужны, чтобы просчитывать риски наперед и сообщать об этом своим клиентам. У Игнатова сейчас сложный период, я на всякий случай решил предупредить. И что мои слова про помощь в силе.

— Риски наперед? — голос все же срывается на крик. — То есть ты заранее просчитал, что я захочу уйти, после того как узнаю о Саиде, но все равно меня соблазнил?

Шум в ушах заглушает способность себя контролировать и трезво мыслить. Мне бы ухватиться за эти слова про предложение о помощи, но я столько за прошлые обиды и нанесенную боль не высказала, что все внахлест дает мощный взрыв.

— В тот момент мне необходимо было быть с Саидой, я руководствовался интересами человека, который находился в смертельной опасности. Как бы иррационально и неприятно ни было другой стороне. Твое решение уйти мне хоть и не понравилось, но я его принял.

— Принял... — вырывается из меня истерический смешок. — А что? Комфортно было бы, если осталась, да? Жена восстанавливается, а любовница принимает новые правила. Да и достатка хватит обеих содержать. Так ведь?

Я тяжело дышу и не знаю, зачем все это говорю. Ведь умею себя контролировать.

— Не так, Миш, — спокойно произносит Сколар. — Если кто-то из людей Игнатова или Лопырева появится, мой контакт, надеюсь, ты сохранила? Если нет, то вот, — протягивает свою визитку.

Я кусаю губу и не тороплюсь ее брать. Эта глупая гордость, обида на Сколара и даже злость, что он снова так цинично рассуждает, не чувствует за собой никакой вины, не позволяет признаться, что этот самый Лопырев, который, вероятно, и затолкал меня сегодня в свою машину, уже появился на горизонте.

— Возьми, Миш. Те же деньги пригодились — и это пригодится, — вкладывает пластиковую карту в мою ладонь. — Если что, буду на связи.

Слезы жгут глаза. Отчаяние, страх и еще эта фраза: “Те же деньги пригодились”. В смысле? Я к ним не прикасалась! И даже не помню, куда карточку засунула.

Звук из приложения о прибытии машины заставляет отвести глаза от лица Демьяна и опустить их к экрану. Смотрю отупелым взглядом в дисплей, другой рукой сжимая визитку. В голове каша. Внутри еще больший раздрай. Сердце колотится, пальцы покалывает. Надо признаться, что Лопырев уже приходил. Глупо молчать.

Машинально гашу экран, повторяя про себя номер такси, и поднимаю голову сказать о дневном инциденте и что не притронулась тогда к его деньгам, но Демьян уже идет к своему внедорожнику.