Девочка из глубинки Том 2

23 глава

Демьян

— Еще, еще! — просит Вера, когда я, выдохшись, опускаю ее на землю. Она тянет меня за рукав пальто, и мы едва не заваливаемся на грязную кучу снега.

Таня смотрит на меня с осуждением. И хоть ничего не говорит, но телепатически считывается вполне конкретное: “Сколар, если она сейчас испачкает свой идеально розовый и чистый комбинезончик, ты поднимешься наверх и будешь сам его отмывать”. Алиска же смотрит с улыбкой и завистью. Я бы и ее попробовал поднять, но тогда, наверное, поедем в травму.

— Ну ещё, Демьян, пожалуйста, покатай на самолетике.

— Ты и так сейчас на нем полетишь, — вмешивается наконец Таня.

— Лучше бы на поезде, — бурчит Алиса.

— Зато не надо ходить в садик, ура, — Вера виснет на мне, и я даже с сожалением думаю о том, что если бы не загруз в реале, то полетел бы с ними.

Но как там… нельзя впадать в отчаяние от одного вида замка, не выяснив, есть к нему ключ или нет. В моем случае ключ точно есть, просто нужно время, чтобы этот замок открыть и куда-то наконец вырваться.

Девчонки рассаживаются по местам, и мы едем в аэропорт. Таня настояла выехать пораньше, но с нашими играми на улице в снежки и самолетами с Верой планы ее нарушены, и она теперь поэтому сидит недовольная?

— Ну вот… Еще и пробка, — удрученно говорит она, глядя в навигатор.

— Ага.

Спустя полчаса девчонки сзади замолкают. Вера откинула голову назад и дремлет, а Алиса сидит в наушниках. Таня, оглянувшись на них, опять отворачивается к окну. Тихая, задумчивая. Непривычно видеть ее такой. Точнее, с недавних пор непривычно. Потому что после смерти Влада вот это выражение лица было у нее будто приклеенное.

— Тань, — зову ее. — Все в порядке?

— Да, — рассеянно отвечает.

— Тань…

— Да ничего и никогда не будет нормально, — снова оборачивается в сторону девчонок.

Боится, что Вера проснулась и заметит, что мама грустит? А та словно маленький высокочастотный приемник и впрямь всегда мгновенно считывает ее настроение.

— Тебе точно надо в Сочи?

Потому что воспоминаний там много. Их дом с Владом. И его вещи. Я однажды приехал к ним и застал, как она с его толстовкой спит в обнимку. Думал, свихнулась. А она говорит, что запах его в ней еще хранится. Не удивлюсь, если и сейчас, по приезде, она достанет эту тряпку и будет ходить в ней весь отпуск.

После аварии и комы Саиды я часто вспоминал тот момент. Странно, но тогда, при всем этом кошмаре, я даже не думал брать ее вещи. Мне нужно было одно, чтобы она очнулась. До такой степени, что я впервые в жизни поперся в церковь. Стоял там, как идиот, и так и не понял, зачем пришел. Ни легче, ни спокойнее не стало. Пусто. Ничего не изменилось.

— Да, надо, Демьян. И знаешь почему? Потому что вот тут, среди забот, дел, обязанностей, я будто частичку себя теряю. Ту, которую когда-то нашла. Не знаю, как объяснить… Но иной раз ощущаю себя в Москве так, словно постоянно хожу в блузке на два размера меньше. Сжимаю все внутри, уменьшаю, заталкиваю глубже, упрощаю. А там, дома, не надо ни перед кем притворяться.

Я киваю. Конечно. И можно сутками носить его вещи, которые на пару размеров больше.

— Вообще что ли не нравится в Москве?

— А тебе?

— Нравится. Привык.

— Вот именно. Привык.

— Поэтому так часто отпуск берешь? Ты часом не уйти задумала?

— Нет. Как я тебя подведу. Мы же договорились. Да и девчонки... Алиса подруг нашла, скрипкой занимается, выступает, и тут возможностей больше. Но… домой все равно тянет... К нему. Я скучаю... — последние слова произносит очень тихо.

Сжимаю крепче руль.

Да. Какая-то незарастающая рана. Таких, как Влад, единицы. Он из тех, кто брал на себя всегда больше, чем должен. И как такими становятся, непонятно.

— Кстати, что там девочка твоя? — смахивая слезинки и втягивая воздух, спрашивает Таня, переводя тему. — Почему не поехала?

Девочка… Девочка меня заблокировала и, видимо, с мужем помирилась. Не знаю, надолго ли. Большие сомнения на этот счет.

— Помнишь Игнатова? Я рассказывал, что у того на меня есть компромат. И если всплывет, по репутации ударит нехило, а при желании и дело раскрутить можно.

— Ну. То есть помню.

— Умер вчера. Где документы, я не в курсе. Но сейчас подключил одного спеца, может, вытащит оригиналы. Только это одна часть проблемы. Вторая посочнее. Девочка эта — его сводная сестра. Очень молодая, симпатичная. Кредитору Игнатова такие нравятся. И не посмотрит, что замужем. Хотя… посмотрит. Замуж она вышла удачно. Муж недавно квартиру купил, машина нормальная, на должность хорошую метит. Миллионов тридцать, если все в кучу собрать, плюс-минус, выручит. С паршивой овцы, как говорится…

— Кошмар какой. Не повезло-то как. Постой… Замужем? И беременная от тебя? Ты сейчас серьезно, Демьян? — смотрит на меня ошарашенно.

— Долгая история, Тань. Но с девочкой все в силе. Думаю, прилетит, но немного позднее.

— Скола-а-р, — тянет Таня убито и разочарованно. — Ты меня когда-нибудь перестанешь шокировать?

Приходится рассказать правду, но выражение на лице Тани не становится мягче. Скорее, еще более встревоженно выглядит.

— Теперь картина более ясная… — Таня замолкает на секунду, будто собираясь с мыслями. — Хотя постой. С чего ты вообще решил, что ей понадобится твоя помощь, и они с мужем сами с этим не разберутся? В конце концов, это его ребенок, его женщина...

Она смотрит на меня внимательно.

— Ты уверен, что снова не берешь на себя лишнее?

— Уверен. Кое-какие нюансы дорисовывают психологический портрет ее мужа. Если ошибся, буду только рад.

— Не вовремя уезжаю? Помощь, наверное, нужна?

— Нет, наоборот, хорошо. Если замес начнется, ты будешь далеко и не при делах.

— Ладно... С девочкой, если что, подстрахую. Но считаю, они и сами способны выпутаться, а ты здесь вообще ни при чем. И, честно говоря, Демьян, тебе бы уже о своем ребенке подумать. Вон как ты с Верочкой… Может, стоило бы попробовать с Саидой снова? Она восстановится, вы бы и отношения наладили, и малыша родили…

— Возможно, — чтобы не спорить и не растягивать разговор, соглашаюсь я.

Проводив девчонок, возвращаюсь в офис. С работы заезжаю к Саиде, но ее нет. Странно, что не позвонила и не предупредила, что уедет. Зато, вернувшись домой, обнаруживаю ее на кухне с бабулей. Они пьют чай и, судя по взглядам, обсуждали что-то личное. Или меня. Потому что, как только я появляюсь, обе моментально замолкают. И возобновлять разговор не торопятся.

— О, все в сборе. Привет. Я к тебе заезжал. Могла бы предупредить, что сюда поехала.

— В салоне была и по пути решила бабушку проведать, — отвечает Саида. — Давно ее не видела.

Расстегиваю манжеты и две верхние пуговицы на рубашке.

— Чай будешь с нами, Демочка? — спрашивает бабуля.

— Нет. Вы еще долго? Тебя отвезти?

— Типа я засиделась? — улыбается Сади.

— Я в спортзал хотел сходить. Либо отвезу сейчас, либо после тренировки. Нам, кстати, когда на прием к Амине?

— Завтра.

— Хорошо. Так что? Когда отвезти домой?

— В спортзал иди. Я только недавно приехала, мы еще поболтаем.

— Иди, иди, — подхватывает бабуля.

Саида перекидывает на одно плечо свои роскошные длинные черные волосы и тянется к чашке, не сводя с меня таких же черных глаз.

Раньше я с ума сходил от ее внешности, на карьеру чуть хер не забил после той аварии и ее комы. А сейчас получил фантастический шанс все начать сначала... Но внутри пусто, и ничего, кроме красивой женщины перед собой, не вижу. Разве что накатывает капля тепла, когда цепляюсь за воспоминания о первых месяцах вместе, о том, какой она была дерзкой стервой, обо всех ее взбалмошных выходках и наших ссорах.

Но за те годы, что она находилась на грани жизни и смерти, будто что-то во мне безвозвратно сломалось. И признаться в этом себе оказалось тяжелее, чем признаться ей. И настораживает, что она так спокойно приняла мои слова о разводе. Без сцен, без истерик. Просто попросила время, чтобы восстановиться и вернуться к полноценной жизни. Совсем не в ее характере.

Сходив на тренировку, принимаю душ и заглядываю в гостиную. Саида с бабушкой смотрят телевизор. Обе оживляются, когда я появляюсь.

— Ну что, поехали?

— Да, — поднимается с дивана, прощается с бабулей, и мы идем в прихожую.

Всю дорогу чувствую на себе ее взгляд.

— Ты уже решил, где будешь Новый год встречать? — интересуется Сади.

— Дома с бабушкой, где же еще, — на мгновение отрываю взгляд от дороги и поворачиваюсь, тут же утопая в ее глазах, похожих на два черных бездонных озера. — Присоединяйся, если хочешь.

— Я с Лейлой собиралась. Но в любом случае спасибо за приглашение, — отвечает с долей равнодушия.

Все же удивительно, что она так спокойно восприняла наш разговор. Я надеялся, что будет все крушить, обзывать последними словами, сыпать проклятиями, но и в помине ничего такого не было. Поговорили, как два цивилизованных человека, решив остаться друг для друга друзьями.

Я паркуюсь у ее дома.

— Проводишь, Дем? Слабость какая-то…

— Да, — открываю дверь и выхожу.

Саиду и впрямь малость шатает, губы бледные.

— Весь день на ногах. Нельзя еще так. Но это такой кайф снова чувствовать власть над собственным телом, — жмется ко мне. — Поймет только тот, кто, наверное, пережил подобное.

— Ну еще бы, — открываю дверь в подъезд.

— Дем, — зовет Саида. — Это расставание… это из-за другой девушки, да? Ты кого-то встретил, пока я была в коме? Скажи честно.

Чувствую, как она почти висит на моих руках.

— Все сложно, Сади.

— Знаешь… врач не должен был мне это говорить, но ты… ты собирался меня отключить…

— Сади, — обрываю ее, потому что невыносимо даже касаться этой темы.

— Я хочу договорить. Это важно, — продолжает уже увереннее. — Я просто пытаюсь поставить себя на твое место. И за тебя я бы боролась до конца своей жизни. Но это я… Да и женщины вообще иначе чувствуют. А еще мы тогда сильно поругались, я была виновата, наговорила тебе гадостей, и так все закончилось… Я была тебе обузой?

— Нет. Врачи не давали надежд. Вообще никаких. Но я все равно надеялся.

— А сейчас говорят, что я почти восстановилась…

— И это главное, — говорю я, когда двери лифта закрываются.

Саида кладет голову мне на плечо. Едва стоит на ногах. В груди снова разливается тепло. От воспоминаний. И тут же — глухая, вязкая горечь. Потому что сейчас я ничего не чувствую. А должен бы. Хотел бы чувствовать иначе. Так для всех было бы проще. Чудесное возвращение к жизни, выздоровление и "счастливы до конца своих дней".

Довожу Саиду до квартиры, помогаю зайти, снять пальто, разуться.

— Может, останешься? — с надеждой спрашивает она.

— Домой поеду. Завтра отвезу тебя на прием к Амине, — стоит усилий оторваться от нее такой красивой, теплой, живой.

Но решение я принял.

Эту квартиру неподалеку от той, где сейчас живет бабуля, я купил пару месяцев назад. Сюда и привез Саиду после больницы, уже тогда понимая, что разговора о том, что нам нужно разойтись, не избежать. Просто в тот момент во мне было слишком много вины, чтобы произнести это вслух. Окончательное решение пришло позже. Я уехал в командировку, из-за задержки рейсов застрял на двое суток сверх плана, а после возвращения мы поговорили.

Наверное, Таня поступает правильно, выкраивая в этой сумасшедшей гонке время на отпуск и уезжая туда, где может быть собой. Даже если это место причиняет боль.

Сажусь в машину, но не тороплюсь уезжать.

Слова Саиды крутятся в голове по кругу: "Я бы боролась за тебя до конца". А я почти сдался. Хотя должен был бороться тоже. Не из любви даже, а потому что не имел права решать за другого, когда ему уходить. Потому что, каким бы ни было твое родство с человеком, ты не вправе определять, сколько ему еще жить и когда умирать. Страшно представить, если бы ее отключили от аппаратов... И как хорошо, что она пришла в себя.

Наутро погружаюсь в привычный ритм и выныриваю к концу дня, когда приходит сообщение от Саиды.

“Ты не забыл?”

Смотрю на часы.

Черт. Прием. Точно.

“Через двадцать минут буду”.

В клинику приезжаем с опозданием, и первое, что бросается в глаза, — напарница Мишель, а ее самой за стойкой не видно.

Отвожу Саиду в кабинет врача. Ей по идее должны сегодня назначить новое лечение и процедуры, и мы на неопределенный срок закончим с частыми посещениями, что не может не радовать.

Возвращаюсь в приемный покой и уточняю, где Мишель. Галина говорит, что она сегодня взяла отгул. И, как в прошлый раз, не особо разговорчива. Хотя про свадьбу я от нее узнал.

И сейчас бы с радаров Миши исчез, очевидно, что она тоже приняла свое решение. И мешать ее семейной жизни я не имею права.

Но вот незадача… Хочется. Вопреки здравому смыслу и тому факту, что она беременна от другого.