Девочка из глубинки Том 2

32 глава

Наблюдаю в окно иллюминатора, как снежная равнина аэродрома медленно отползает назад, а потом мы отрываемся от земли. Странные ощущения. Вроде не одна, у меня есть сын, которого жду, и есть Демьян, на которого могу положиться, но там, на высоте, меня все равно захлестывает чувство одиночества. И страха. Потому что неопределенности в моей жизни стало даже еще больше, чем летом. Не представляю, как с этим справиться.

Какое-то время смотрю в окно на облака, затем мозг сам отключается на фоне убаюкивающего гула двигателей, и я вырубаюсь. И, пожалуй, это лучше всего. Потому что единственный способ ни о чем не думать — как можно больше спать.

Мне снится море, ласковый прибой, я стою босиком на песке, а маленький мальчик держит меня за руку. Волны катятся к нашим ногам раз за разом, и… там, во сне, я счастлива. Безмерно!

Просыпаюсь, когда стюардесса просит пристегнуться. За бортом солнце пробивается сквозь облака, виднеются заснеженные шапки гор, море. Даже не заметила, как прошел полет. Мы приземляемся, и пассажиры начинают суетиться, доставать вещи. Я медленно расстегиваю ремень и хочу только одного. Вернуться в Москву. Обратно к Сколару. С ним мне было спокойно и надежно. Удивительно, но это чувство стало только ощутимее.

А теперь я в новом городе. Благо лишь на короткий срок. Демьян сказал, что рожать я вернусь в Москву.

Получив багаж, выхожу в зал прилета. Народу много. Таблички, встречающие. Я немного топчусь в стороне, высматривая Таню, но все лица сливаются в одно.

— Мишель! — доносится женский голос сбоку.

Я оборачиваюсь и вижу Таню. На ней легкая куртка нараспашку, на лице дружелюбная улыбка. Рядом Вера в пестрой шапке и таком же шарфе. А девочку постарше я вживую до сегодняшнего дня не видела.

— Привет, — говорит Таня, берет мой небольшой чемодан. — Как доехала?

— Здравствуй, — отвечаю я чуть смущенно, потому что хоть и понимаю, что побыть вдали от Москвы сейчас здравое решение, но все равно приехала к человеку, с которым близко никогда не общалась. — Нормально. Спасибо, что встретила.

— Устала? — спрашивает она непринужденно, будто мы давние и лучшие друзья.

— Все в порядке.

— Это хорошо, — кивает Таня. — Я во вторую беременность дальше врача вообще никуда не выбиралась. Так что ты еще герой.

— Ну да, — пожимаю плечом.

— Тогда идем. Веру ты помнишь, — кивает на младшую. — А это моя старшая, Алиса.

— А я Мишель, — представляюсь Алисе и подмигиваю Вере, которая меня сразу узнала.

Интересно, они с Саидой общались раньше? Так, стоп. Давай не думать об этом, останавливаю себя.

Вера разглядывает меня, а потом показывает пальчиком на мой живот, прикрытый пальто.

— У тебя большой живот! Там ребенок?

— Вер! — одергивает Таня, вспыхнув. — Ну что за вопросы?

Такой прямой детский интерес даже радует.

— Да. Будет, — киваю и даже чуть распахиваю полы пальто. Живот в обтягивающем джемпере заметен хорошо. — Здесь маленький мальчик живет.

Глаза Веры сразу округляются, рот открывается.

— Правда? — восхищенно говорит она и тянется маленькой ладошкой потрогать. — Можно? — спрашивает почти шепотом, глядя то на меня, то на свою ручку, зависшую передо мной.

Таня уже готова остановить дочку, но я улыбаюсь:

— Да, — беру ее руку и кладу себе на живот сверху.

Вера очень серьезно поглаживает мой живот через ткань, глаза сияют.

— Привет, мальчик, — говорит она прямо в живот. — А когда он выйдет поиграть?

Таня качает головой:

— Пусть пока посидит, — улыбается она. — А у тебя, кстати, когда срок? — спрашивает у меня.

— В апреле ставили, но с учетом открывшихся обстоятельств сместили на март.

Наверное, Сколар ей рассказал… И судя по тому, что Таня ни капли не удивилась, то да.

— Март… — задумчиво произносит Таня. — Ну еще два месяца. Отлично.

Верочка тем временем трогает мой животик с бесконечным восторгом, будто это новогодний подарочек, и хохочет. Алиса, стоя чуть в сторонке, наблюдает за сестрой, как мне кажется, с улыбкой и умилением.

— Все, хватит малыша тормошить, — Таня аккуратно отцепляет дочку. — Он, наверное, спит там. Пусть тетя Миша отдохнет. Поехали домой. Сейчас покажешь ее комнату. Поможешь разобрать вещи. А потом придумаем, чем займемся.

Мы выходим на парковку, где Танин небольшой кроссовер припаркован у самого входа. Она ловко ставит мой чемодан в багажник, усаживает Веру в детское кресло, быстро со всем управляется. Независимая, сильная, уверенная. С двумя детьми. На ее фоне я себе кажусь ее третьей младшей дочкой. Эта уверенность с опытом приходит? Или, наверное, с жизненным опытом.

Устроившись на пассажирском месте, отмечаю, что дома снег, а тут пальмы и столько зелени. Необычно. И над горами вдалеке висит солнце. Температура в разы выше, чем в Москве. Кажется, будто я попала в другое время года. Даже воздух другой, солоновато-влажный, морской.

Таня садится за руль, заводит мотор и бросает на меня быстрый взгляд:

— Демьян, кстати, звонил. Просил передать, чтобы написала ему, как мы встретимся.

Точно! Спохватываюсь. Тянусь за телефоном в пальто и пишу Сколару сообщение. Он тут же перезванивает, уточняет, как долетела. Заверяю, что у меня все хорошо. Говорю, что мы в машине Татьяны, с девочками, и сейчас поедем домой.

— Очень заботливый он, правда? — замечает Таня с улыбкой, не отрывая глаз от дороги, когда я завершаю разговор.

— Да, — соглашаюсь я.

И снова хочется плакать. Но на этот раз, наверное, от счастья. Чувствую себя такой благодарной судьбе за то, что она послала мне Демьяна. А еще за эту передышку. Пусть и закончившуюся так отвратительно. Май, безусловно, не заслуживает этих серьезных проблем. Но ведь сам требовал от меня этих денег. И будь он порядочным, то отступил бы. Потому что, по сути, я и сама не уверена, что имею на эти деньги право. Просто по стечению роковых обстоятельств и чужих решений я вдруг оказалась значимой фигурой в игре, которую начинала не я. Со временем чувство вины, наверное, притупится, а пока мне жаль Мая. Лучше бы мы никогда не встречались на том перекрестке. Тогда, вероятно, всех этих проблем сейчас и не было бы...

По мере того как мы едем, Таня рассказывает о Сочи, прерываясь из-за комментариев малышки с заднего сиденья. Алиса, надев наушники, практически не вступает в беседу. Я слушаю вполуха, больше следя за интонацией. У Тани бодрый, оптимистичный голос, и сейчас я даже почему-то чувствую себя неловко, что ревновала к ней. Очевидно, в сложный жизненный момент, когда она потеряла мужа, Демьян был рядом как друг, а разве к дружбе между людьми можно ревновать? Таким, наверное, стоит только восхищаться. Или по-хорошему завидовать. Потому что у меня таких друзей нет. Это с опытом приходит, по-видимому. Полгода назад я еще была не способна понять.

Через полчаса мы сворачиваем в уютный район недалеко от побережья. Невысокие дома, утопающие в пальмах и соснах, узкие улочки, где соседские кошки гуляют прямо по проезжей части. Машина останавливается у двухэтажного домика с ярко-синей крышей. Калитка украшена плетущимся виноградом. Зимой он суховат, но все равно красиво.

— Приехали, — объявляет Таня. — Добро пожаловать в наше скромное гнездышко. Я обожаю это место. Наш дом.

— А в Москве?

— Тоже. Но тут настоящий дом. Я здесь когда-то была очень счастлива. И Веру из роддома сюда привезла.

Я выхожу из машины, тянусь, чтобы размять спину и шею. Верочка тут же хватает меня за пальцы и ведет себя очень активно. За полгода она заметно повзрослела.

— Пошли, пошли, — поторапливает она меня. — Я покажу тебе нашу кошку. И свое любимое место в саду. Я там от всех люблю прятаться.

— Вера, дай тете Мише выдохнуть, — смеясь, останавливает ее Таня, открывая калитку. — Ландыш успеется.

— Ландыш?

— Ага. Возим эту бедолагу туда-сюда. Это любимица Алисы.

Я хочу помочь, беру чемодан, но Вера радостно хватает его и, волоча по выложенной камнем дорожке, тащит к крыльцу.

Таня с улыбкой за этим наблюдает. Да и я тоже, хотя и чувствую неудобство.

— Может, помогу? — предлагаю.

— Нет, я сама, — упрямо говорит Вера.

— Не трогай, — смеется Таня. — Она и впрямь сама. Если что-то себе в голову вбила, лучше не спорить. А Алиса в меня пошла. Спокойнее и уступчивее, но тоже с характером. Более усидчивая. Любит аудиокниги и скрипку. Скрипку ты еще обязательно услышишь. Ни дня без репетиции.

— Мам… — протягивает Алиса с легким смущением.

— Все-все, молчу. Сама о себе все расскажешь, — улыбается Таня. — Любит, чтобы с ней как со взрослой, — добавляет тише.

Я раздеваюсь и осматриваюсь. Дом внутри совсем небольшой, но такой уютный. Узкая прихожая переходит в гостиную, объединенную с кухней. Разделяет их лишь разновысокий пол. Кухня чуть приподнята. Все в светлых тонах. На диване подушки с цветочным узором, на стенах рисунки, вероятно, детские, в рамках вперемешку с фотографиями. На фото я узнаю Таню помоложе, рядом мужчина. Наверное, ее умерший муж. Замечаю и еще одно фото со знакомым лицом, и сердце замирает. На нем Демьян с Верой. Они обнимаются и смеются в камеру. Я отвожу взгляд, чувствуя, как грудь пронзает теплая волна. И еще странное ощущение, что Таня и Сколар по-настоящему близки.

— Чувствуй себя как дома, ладно? Я через час по делам отъеду ненадолго, а к вечеру организуем ужин в беседке, к морю сходим.

— Хорошо. С удовольствием.

Как ни странно, слабость улетучивается, и мне интересно провести время с Верой. Алиса и впрямь больше сама по себе, а вот младшенькая как ураган носится по дому. То кошку покажет, то свое укромное место, а потом, видимо, немного устав, приносит карандаши и просит с ней порисовать.

Вечером я помогаю Тане с ужином, нарезаю салат, пока она поджаривает стейки из семги, а потом мы идем погулять. Сколар звонит, когда я прогуливаюсь по побережью. Уже сумерки, моря почти не видно, но его слышно, и мне так нравится. Никогда не думала, как хорошо жить у воды. О чем с ним и делюсь.

— Тоже когда-то думал об этом. Но все упирается в рабочий график. Не могу себе это позволить. Хотя у Влада получилось. Правда, он на тот момент уже все обязанности на помощников переложил, а потом и вовсе прекратил адвокатскую деятельность.

— Я сегодня фотографии рассматривала, и на одной ты был с Верой. Я… я поначалу тебя к Тане ревновала, что вы так тесно общаетесь, и знаешь, на тот момент мне даже покажи эти фото, а я бы все равно не поняла про эту вашу связь. Но сейчас, кажется, доходит. Ты был рядом. А теперь ты меня тоже поддерживаешь. В сложный этап. Отношения мужчины и женщины — это не только про страсть, да?

— Мишель... — слышится небольшая пауза. — В нашем случае как раз про страсть и влечение. Со всеми вытекающими. Хотя я бы все равно был рядом. Даже если бы это был не мой ребенок, — Демьян ненадолго змолкает. — А сейчас тем более.

Вроде приятные вещи говорит. Слух ласкают, как и шум волн рядом. А чувство вины становится сильнее, и много-много сожаления, что все у нас по-дурацки выходит, и эта боль внутри отравляет.

— На днях разберусь с документами, закрою рабочие хвосты и в конце месяца попробую вырваться.

— А я буду ждать.

Очень. И пытаться прекратить думать о прошлом и принять, что время вспять не отмотать, некоторые вещи не изменить. Но каждый в силах изменить свое завтра. Правда, зачастую это даже сложнее, чем вернуться назад.

— Ты, кстати, имя ребенку выбрала?

— Не знаю, нет.

Мы с Маем откладывали этот вопрос. А я поначалу прокручивала в голове варианты, но после недавних событий совсем не до того было.

— Ну и замечательно. Меня дождись. Обсудим.

— Ну… нет гарантий, — вспоминаю я о Вере, которая бегает по берегу, подбирает камни и бросает их в воду. — Тут есть одна непоседа, и ей очень интересен мой круглый живот. Однажды она же догадается спросить, как его зовут, и варианты мы начнем подбирать без тебя....

Сколар смеется, и я тоже улыбаюсь.

— Семейный совет, значит, будет. Учтем все пожелания.

— Демьян, — зову его.

— Что, Миш?

— Спасибо, — хоть говорила ему вчера и сегодня эти же слова, но удивительно другое. Мы виделись вроде как несколько часов назад, а по ощущениям уже будто неделя прошла. Не представляю, как бы сейчас одна это все вывезла...

Сколар молчит какое-то время, и я слышу, как участилось его дыхание.

— Одной и не надо, Миш. Я рядом. И буду всегда.