Девочка из глубинки Том 2

3 глава

— Какой у тебя срок? — интересуется Стелла, глядя на мой живот.

Я убираю волосы за ухо, откидываюсь на спинку дивана и немного одергиваю платье, чтобы живот не так выделялся.

— Что, так заметно?

— Ну вот, когда сидишь — да... очень явно, а несколько минут назад, когда вы танцевали, причем так романтично, там не было заметно.

— Пять с половиной месяцев.

— Офигеть! Правда? Я на этом сроке была в разы круглее. Думала, месяца четыре от силы... Май, конечно, партизан. А свадьбу почему перенесли?

Я тихо смеюсь. Сейчас и впрямь смешно вспоминать, а в тот день обидно было. Очень.

— Я попала на сохранение. Прям как в кино: не в ЗАГС поехали, а в больницу на скорой.

— Что-то серьезное?

— Да нет, тонус. Уже все в порядке.

— А по поводу живота и того, что не слишком заметно — какие-то особенности матки, как мне сказал врач. И еще первая беременность, мышцы крепкие.

— Мышцы мышцами, а все равно уже скоро не скрыть.

— Да мы и не скрываем, — присасываясь губами к трубочке с безалкогольным коктейлем, открываю приложение, которое показывает как развивается мой ребенок. Безумно интересно, как он выглядит, что сейчас делает. Будь моя воля каждый день ходила бы на узи и наблюдала за ним. Неописуемое чувство восторга, трепета и чуда.

— Ух, как здорово-то, — живо произносит Стелла. — А со свадьбой жаль, что перенесли. Мы с Димой через две недели уезжаем на зимовку в Таиланд, не сможем поздравить.

— Прям на всю зиму? — удивляюсь я.

— Да. Пока Мирон маленький, а мы оба на удаленке — что в этом холоде сидеть? Ни к чему не привязаны. И биржа, знаешь ли, из любой точки можно работать. И проценты потом... Твоему малышу отчислять.

Май оказывается и инвестициями еще успевает заниматься, понятно почему у него на личном была такая тишина.

До моего появления.

Мы еще со Стеллой немного болтаем, и я встаю в туалет. Даже если чуть-чуть хочется по-маленькому лучше не терпеть. Выхожу из-за стола и направляюсь в дамскую комнату, минуя панорамные окна, держась от них на расстоянии, запрещая себе даже взглянуть на них, потому что прекрасно помню, что в этих стенах было и что происходило потом. И никак не определюсь хочу никогда не помнить или никогда не забывать. Эти воспоминания, как клеймо. Иной раз вспыхивают так ярко...

Особенно, когда их владелец слишком близко. Метка в сердце чувствует хозяина.

Ноги сами замедляют ход, когда замечаю Сколара за столиком неподалеку. Он не один, с компанией: их пятеро. Три девушки, он и еще один мужчина. Саиды среди присутствующих я не нахожу. На столе выпивка и закуски. Я останавливаюсь возле парочки, которая фотографируется у стекла, и зачем-то продолжаю наблюдать. Словно в трансе нахожусь. Демьян сидит вполоборота ко мне, недалеко от нашего столика. Осматриваюсь, прикидываю, заметил ли он нас…

Сколар опрокидывает в себя рюмку чего-то прозрачного — скорее всего, текилы, потому что следом слизывает что-то с руки, вероятно, соль. И, как и я мгновением раньше, бросает взгляд в сторону, где мы расположились за столиком с компанией.

Пульс учащается. Все-таки заметил?

Или нет? А если да, то как давно?

Девушка рядом с ним пододвигается ближе и шепчет ему что-то на ухо. Картинка интимная. Хотя чему я удивляюсь... Если у нас была связь, то сколько таких девочек было до меня? Вошло в привычку спать с другими за то время, пока Саида была в коме?

"Хозяин" будто тоже чувствует, что рядом его собственность, и оборачивается. Это мгновенно отрезвляет. Спохватившись, отворачиваюсь и иду в туалет.

Убедившись, что на белье нет крови — это мой самый страшный страх, — я задерживаюсь у крана с холодной водой и промакиваю ладонями лицо, стараясь не испортить макияж. Кажется, наш вечер с Лешей в этом месте окончен. Попрошу его поехать домой. Я ведь изначально хотела там остаться. Вторая встреча за день со Сколаром — уже явный перебор. Достаточно. Хватит с меня.

Но у Демьяна на этот счет другие планы.

Сколар действительно заметил меня и ждет в коридоре.

Взгляд темных глаз мгновенно обжигает, и он приближается так близко, что голова начинает кружиться от его запаха — все тот же, с нотками свежести, вперемешку с алкоголем. А как же режим, тренировки и дисциплина, товарищ адвокат? Или есть повод для праздника? Ах да, никак не нарадуется чудесному возвращению любимой жены с того света — в обществе других дам?

Я пытаюсь пройти мимо, но Демьян преграждает путь. Потом и вовсе блокирует меня, выставив ладонь вперед и отрезая всякий выход к столикам. Я в ловушке. Причем давно. В своей собственной. И никому в этом не могу признаться, даже самой себе. Наверное, это самое мерзкое чувство на свете — убеждать себя, что счастлива с другим. До такой степени, что начинаешь верить: будто и вправду влюблена.

— Руки убери, — все же нахожу в себе сил собраться. — И дай пройти, — требую, не понимая, что вообще происходит.

Но Сколар даже не предпринимает попытки сделать так, как прошу.

Я затаиваю дыхание и прижимаюсь к стене.

— Я пытался тебя найти, — говорит он, прожигая во мне дыру.

— Зачем? И как адвокат Игнатова должен был видеть в документах об отказе, все данные.

— В паспорте ничего не сказано о фактическом местонахождении. Думал, ты в Ижевск вернулась, а оказывается, ты здесь...

— Да, в обществе нормальных людей. А ты, — киваю в сторону столика, где он сидит с какими-то девками, пока его дома ждет больная жена, — Похоже, по тому же сценарию, только спутница немногим постарше меня. Мерзко, Демьян. Убери руку и отойди, иначе я жениху скажу, и он вряд ли оставит это просто так.

— Жениху? — усмехается он, будто не верит.

Хочется добить новостью о беременности, но тогда он решит, что я с Майем по расчету или таким образом зацепилась в Москве. Хотя какая мне разница, что он вообще подумает? Лучше бы он вовсе не подходил, не смотрел и не трогал. Потому что его рука касается моей щеки — нежно, невесомо — и это такой диссонанс. У человека под градусом не может быть таких легких движений.

— Ты еще красивее стала, — говорит он тихо.

Повисает тягучая пауза. Мы смотрим друг на друга.

Барьер, стены, убеждения и все то, что я старательно выстраивала эти месяцы, рушится на глазах от одного его касания. И ненависть так легко превращается во что-то жалкое и болезненное, вытягивающее из меня остатки самообладания.

— Ты не должна была тогда уходить. Мы толком не поговорили.

"Какого хрена?" — вспыхивает в каждой клетке, а следом, будто эхо моей мысли, из-за спины звучит голос Леши:

— Какого хрена! Руки от нее убрал!

Запах свежести с примесью алкоголя мгновенно испаряется. Май тоже под градусом, а в такие моменты он горяч и вспыльчив.

Все происходит быстро: замахнувшись, Леша бьет Демьяна в челюсть, но тот остается стоять на ногах.

— Тварь, — шипит он. — Еще раз подойдешь к ней — и отправишься, как твоя жена, в длительную кому.