Девочка из глубинки Том 2

45 глава

— Хорошо, что ты привез ее сюда, — говорю я, наблюдая с террасы, как Степанида прогуливается с коляской вдоль зеленых кустарников. — Или я давно ее не видела, или она и правда восстановилась.

Демьян усмехается, делая глоток кофе.

— Я сам удивлен ее активностью. Поездка и морской воздух ей определенно на пользу. Какой круг уже?

— Не считала. Но сейчас сменю ее. Она давно гуляет. И каждый день все больше и больше, ты заметил?

— Заметил. Давай я схожу, — он ставит кружку на стол и идет к коляске.

Иногда мне даже становится не по себе, как Сколар ловко и быстро со всем справляется. Будто у него встроенный механизм заботы о ребенке. Впрочем, не только о нем, думаю я, поглаживая ободок кольца.

Демьян что-то говорит бабушке, и та направляется ко мне.

— Пойдем чаю попьем? Сказал, его очередь нянчиться.

Не то чтобы я против. Но мне хочется проводить с Арсом каждую свободную минуту. В этом плане нас теперь, похоже, трое. В целом неплохо, но все равно тянет бежать и делать все самой. Так проявляется материнский инстинкт?

Взглянув на Демьяна, поднимаюсь с кресла и иду со Степанидой в дом.

— Хорошо здесь. Вообще везде хорошо, кроме этой вашей Москвы. Я бы и отсюда не уезжала, — признается бабушка, садясь за стол, пока я разогреваю ее пирожки.

Они такие вкусные, что я, не удержавшись, запихиваю в рот холодный прямо из холодильника.

— Кстати, Демьян сказал, что мы вернемся в Москву в новую квартиру.

— В новую? — прожевав, переспрашиваю я. — Впервые слышу...

— Да, эту продает.

— Хм-м... — Я удивленно стучу ноготком по столешнице.

— Красивое, — бабушка смотрит на мое кольцо.

Я его редко надеваю, боюсь камнем зацепить Арса, но сегодня почему-то захотелось надеть.

— Вы вместе выбирали? — спрашиваю я, озвучивая свою догадку.

— Вместе? — улыбается она. — С ним это нереально. У него с детства на все свое мнение, и переубедить его порой невозможно. Разве еще не заметила?

— Заметила. Степанида... — озадачиваюсь я. — А у вас есть его детские фотографии?

— Да, дома. В Ижевске.

— Ну точно придется туда ехать.

— Ты уж помоги мне в этом, Миша. Домой охота… — вздыхает Степанида.

— А как же Арс?

— А чем Ижевск хуже Москвы? Здесь у Демьяна есть время побыть. Можно и туда все спланировать. Понимаю, что вы не останетесь, но и я в Москве не могу. Не мой это город.

— Степанида, — вспоминаю я о фотографе с выписки, — а как вы относитесь к тому, чтобы сделать красивые снимки с правнуком?

Мне недавно попались очень красивые изображения в интернете. Я показала Демьяну, а он предложил позвать фотографа. Я тогда растерялась и не дала согласие, а сейчас, глядя на бабушку, представляю, как это было бы здорово.

— Фотографии? Со мной? — усмехается она. — Вот еще. Придумала.

— И как мне кажется, очень хорошо.

Ставлю перед Степанидой чай и пирожки, а сама иду к Демьяну, чтобы обсудить с ним свою задумку. Уверена, он поддержит. Он вообще во всем меня сейчас поддерживает.

Сколар прогуливается с коляской у террасы и с кем-то говорит по телефону. Я слышу лишь обрывки фраз, но и от них становится не по себе и в дрожь бросает от фамилии Лопырев.

Демьян замечает меня, быстро сворачивает разговор и убирает телефон в карман джинсов.

На автомате подхожу ближе и заглядываю в коляску. Из головы напрочь вылетает, зачем я подошла. И вообще, я думала, что история с этим человеком в прошлом. Но… выходит, что нет?

— Все нормально? — подавив страх услышать обратное, интересуюсь я у Сколара.

— Да. Идем в дом?

— Демьян, — беру его за руку, — я слышала часть разговора. И что ты собираешься вернуться в Москву...

— Не я, а мы, — поправляет он. — И это были обсуждения по работе. Не более того.

Я пока не могу представить, какими будут дни после возвращения. Хотя понимаю, что навсегда мы здесь остаться не можем. Но это было бы здорово.

— Степанида сказала, мы переедем в другой дом. То есть квартиру?

— Правильная оговорка, — кивает он, улыбаясь. — Дом. Классно же выходить на террасу и гулять с коляской. Нам надо что-то попросторнее. И не такое глянцевое. Как считаешь?

Не знаю, какой ответ он видит в моих глазах, но вдруг притягивает к себе и крепко обнимает.

— Все будет хорошо, Мишель, — заверяет он.

А я ему верю. Хотя сказки, по идее, бывают только в книгах. Но неужели свою чашу страданий я не выпила? Как по мне — сполна.

— Я пришла с предложением...

— Моего тебе показалось недостаточно? — подшучивает он, не выпуская меня из объятий.

— Хочу сделать Арсу фотосессию с тем фотографом с выписки. И еще серию снимков со Степанидой. Мне кажется выйдет красиво. Что ты думаешь?

— Я за. Сейчас ему наберу. Но прежде...

Сколар обхватывает мое лицо руками и смотрит влюбленно в глаза.

— Миш, давно хотел сказать…

Он замолкает на секунду, а затем продолжает:

— В последнее время часто думаю, где я тогда, прошлым летом, свернул не туда.

Я растерянно хлопаю ресницами. Неожиданный разговор.

— Ты... никуда не сворачивал. Ты… просто выбрал.

И хочется добавить: «Не меня». Но к чему. Мы это все пережили и выяснили.

— Да, — кивает он. — Я выбрал. Саида очнулась, и моя ответственность поставила на всем крест. Я позволил себе думать, что ты справишься с последствиями моего выбора. Что все можно разложить по полкам: вот долг, вот чувства.

Он медленно качает головой.

— А в жизни так не работает. Любовь не пункт в списке. И то, что я поступил правильно, не отменяет того, что я тебя тогда сломал. А когда встретил тебя снова — беременную, злую, упрямую, уже чужую — понял, что это было не вспышкой. И если бы тогда отнесся к нам серьезнее, возможно, все сложилось бы иначе.

— Ты… ты жалеешь, что встретил меня? — еле выговариваю, потому что к горлу подступает ком. И даже становится страшно. Сколар передумал со своим предложением? К чему этот разговор?

— Нет. Но я жалею, что думал, будто то, что между нами, можно поставить на паузу без последствий. Потребовалось время, чтобы разобраться в собственных чувствах. Понять, где зашел в тупик. Эти слова нужно было сказать, когда делал предложение. Но тогда снова сработала химия. Все было завязано на ней изначально. Я сделал на нее ставку как на единственное, что нам нужно. И это было ошибкой. Только сейчас понимаю. Видел в тебе живость, способность радоваться, злиться, реагировать — и кайфовал от этого. Мне нравилось, как ты откликаешься на все. На меня особенно. Я не игнорировал твои цели и желания. Но и не поддерживал их по-настоящему. Не развивал. А отношения должны расти, Миш. Постоянно. Ты ведь из-за меня никуда не поступила...

— Я никуда не поступила, потому что сама так решила. Ты за меня это не решал… — глухо произношу я.

— Но мог быть рядом. Для меня важно построить отношения, в которых ты сможешь расти. Куда тебя тянет — в медицину, в экономику — неважно. Я поддержу любое твое направление. Помогу с Арсом. Со всем помогу. Договорились?

Дыхание перехватывает, и на глаза набегают слезы счастья. Кажется, теперь понимаю, что он пытается сказать. И, честно говоря, даже не знаю, что ответить, поэтому просто киваю.

Ревность, страх, боль, гнев, недоверие. Страсть, та самая химия, счастье, радость, восторг. Все это калейдоскопом меняется перед глазами. И весь этот спектр чувств вызывает один человек.

Предательство — это боль. Рана на всю грудь. И именно предателем я считала Сколара. А сейчас снова чувствую отголоски боли, но уже от любви. Которую трудно выразить словами. И так красиво, как он, я бы сказать о чувствах, обо всем, что к нему испытываю, точно не смогла бы.

Но могу иначе.

Прижимаюсь к Сколару, целую его в губы и, оторвавшись, шепчу:

— Я люблю тебя, Демьян. И всегда буду.