Девочка из глубинки Том 2

22 глава

Этот день высосал из меня все силы до капли и единственное, о чем я думаю и за что переживаю, переступая порог квартиры, так это о своем ребенке.

Сильный токсикоз, тонус в начале беременности, потом Лопырев и связанные с ним волнения, а теперь “самый счастливый день”, наверное, негативно скажутся на моем состоянии и я могу вновь оказаться на больничной койке. Чего очень не хочу. Поэтому блокирую все эмоции и чувства насчет Мая и себя. Вытираю слезы с лица, пью воду маленькими глотками, затем с огромным трудом и слабостью справляюсь с платьем, смываю макияж, запрещая себе вспоминать и анализировать все, что сегодня произошло, и встаю под теплые струи воды. Временами кажется, что слышу стук в дверь, отчего сердце заходится в бешеном ритме, но, выйдя из ванны, обнаруживаю дома тотальную тишину и одиночество.

Наливаю себе чай, пью витамины для беременных и иду в кровать. Вопреки моим ожиданиям, что не усну, засыпаю практически сразу, касаясь головой подушки.

А просыпаюсь от стука в дверь и громких звонков по домофону. Кое-как поднимаюсь и иду в прихожую, чувствуя, как меня штормит.

Долго стою, собираясь с духом, чтобы открыть Маю. Потираю сонные и чуть-чуть влажные от слез глаза. Эмоции, черт их возьми, меньше не стали и все так же обидно и больно... Я измучена и подавлена. Потому что все в нашей с ним истории началось неправильно, продолжается неправильно, и у меня, честно говоря, нет сил пытаться что-то исправить. Хотя ради ребенка, конечно, стоило бы. Особенно теперь, когда правда вылезла наружу.

Май не торопится переступать порог и смотрит на меня, лицо искажено от злости.

Я отшатываюсь к стене, вдруг испугавшись мысли, что ничего не знаю о нем настоящем и на что он способен в гневе.

— П... проходи, — еле слышно произношу и на всякий случай закрываю руками живот.

Но Май стоит как истукан и продолжает смотреть, считывает это движение и постепенно злость на его лице сменяется растерянностью.

— Миш... — делает шаг и обнимает. — Прости.

Меня накрывает ступор. И сердце сжимается в груди. Я ждала, что будет обвинять, что ушла, и даже кричать, говорить какая я неблагодарная тварь, но… никак не вот это...

— Ты как? — гладит меня по голове и целует в макушку.

— Я... я... — шепчу, не в силах подобрать слова и ничего не понимая.

Леша берет мое лицо в руки.

— Согласен, так себе начало семейной жизни. Жених лоханулся, невеста сбежала. Но гости, кажется, ничего и не поняли. Я сказал, что ты очень устала, а мне надо побыть с тобой, и тоже слился. Да и какая разница, что подумают посторонние, правда? Давай забудем, что мы там вчера наговорили друг другу и попробуем сначала. В принципе, у нас же и так все было хорошо. Я обожаю тебя, нашего ребенка, и ничего у меня в этом плане не изменилось. Хочу с тобой семью, Миш. Сына хочу.

Мысли путаются. Может, и впрямь так себе начало, но хотя бы никто друг другу больше не врет. Крышесносных чувств нет, первый секс по пьяни и как в маминых романах с полки пусть не будет, но зато будет стабильность, тыл, семья и надежный мужчина рядом. А дальше, как там говорят, стерпится-слюбится? Мама, наверное, так с Петром и жила, потому что невозможно любить подлецов, а он им и был, выгнав ребенка любимой женщины из дома. И любимой ли — большой вопрос.

— Я вчера было хотел домой поехать, но хорошо, что не сделал этого, а то когда злюсь, лучше никому в радиусе пятидесяти метров не находиться, ты же знаешь.

— Лишь теоретически…

— Ну вот чтобы окончательно тебя не оттолкнуть, какой бываю придурок иногда, не стал. Ты, может, драмы хотела, чтобы побегал за тобой, в юном возрасте девушкам нужны доказательства чувств, но я рассудил что не такие. Особенно в твоем положении. Давай я сейчас переоденусь, ты соберешься и мы куда-то пообедать съездим? Я проголодался дико. Ну и малыша надо накормить, да? — перемещает руку на живот и аккуратно гладит.

Я киваю как попугай и снова хочу расплакаться, но уже от облегчения. Боже, ну и эмоциональные качели. То плохо, то хорошо. Если еще немного в таком ритме пожить, то прямая дорога в дурку.

— Умница, — Леша чмокает меня в щеку. — Я тогда в душ, а ты иди пока собираться.

Но я возвращаюсь в постель. Хочу еще немного полежать, потому что волнение и тревога не отпускают, ноги дрожат и голова ватная.

Леша выходит из душа, вытирая влажные волосы полотенцем. Подтянутый, мускулистый, хотя в зал ходит не часто, потому что все время проводит на работе, а в выходные старается мне уделять внимание.

— Ну что, не хочешь никуда ехать? — подходит и садится на край кровати.

— Да. Нет. Не знаю... Голова болит.

— Хочешь чай тебе сладкий сделаю? Полегчает.

Киваю. И отчего-то испытываю стыд из-за вчерашнего побега. И за слезы на плече Сколара.

— Там, кстати, подарков надарили! Надо съездить забрать. Потом разберешь. А кое-что сейчас можем. Хочешь? — довольно улыбается Май и встает с кровати, выходит из спальни и возвращается со стопкой конвертов.

Он вскрывает, пересчитывает и называет сумму, от которой мои глаза лезут на лоб. Хорошие друзья и коллеги. Ценят Мая. А с моей стороны... букет от Сколара.

— Надо же… Сам не ожидал. Почти двести тысяч. Свадьбу не окупили, но затраты на костюмы, фотографа и по мелочи — да. А еще торт со скидкой. В целом везунчики.

Везунчики, ага...

Из дома мы выходим только под вечер. Леша прикладывается ненадолго ко мне в кровать, и мы засыпаем на два часа. Похоже, перегретая нервная система дает о себе знать у обоих.

Аппетита как такового нет, я через силу заставляю себя съесть пасту с морепродуктами и смотрю на улицу. Так красиво, скоро Новый год. А праздничного настроения почему-то нет.

— Елку надо купить, да? — спрашивает Леша, будто прочитав мои мысли. — А то я что-то с этими приготовлениями к свадьбе совсем этот момент упустил.

— Да. И я.

— Искусственную или живую?

— Живую, — отвечаю я, но даже представляя, как буду украшать дом к празднику, не ощущаю ни грамма радости и предвкушения. Вообще ничего не чувствую. Впервые со мной такое. И еще ловлю себя на том, что обсуждаю планы с Лешей на ближайшее будущее, а хочу обратно в кровать, накрыться одеялом с головой и ни о чем не думать, побыть одной.

Но эта апатия пройдет. Обязательно пройдет. Завтра вернусь к работе, а там недалеко и декрет, и рождение ребенка. Эта мысль немного приводит в чувство и возвращает ощущение праздника. Я очень хочу увидеть сына, подержать его на руках и раствориться в своем материнстве.

Леша расплачивается за заказ с официантом, и мы едем домой. По дороге он останавливается у цветочного и покупает мне красивый букет, смешно прячет его за спиной, будто я его не вижу. Затем оставляет меня дома и обещает привезти подарки и еще много цветов, которые мне вчера вручили. Просит подготовить пока место в детской под все это дело и в голосе скользит что-то почти домашнее, словно он тоже пытается примериться к этой новой реальности, к нашей странной, еще хрупкой семье.

— Вазы нужны, — вспоминаю, что у нас их всего одна штука. — Куда я это все поставлю?

— Да... Там до фига. Ну закажи доставку, Миш. Штук двенадцать точно, — прикидывает он.

“Закажи доставку” — вроде обычная фраза, а меня отшвыривает в прошлое, когда Демьян впервые подарил мне цветы, а у него дома не было вазы и я тоже оформляла доставку. Затем маленькая девочка по имени Вера разбила эту вазу. А еще вспоминаю, как Сколару нравилось возиться с крестницей, как искренне горели его глаза любовью, когда он играл с малышкой. И завершающая картинка, как они спали, а я готовила ужин. Наверное, из Сколара получится отличный отец.

Так, все. Хватит.

Май уезжает, а я заказываю доставку ваз. Затем он помогает мне подрезать цветы, и наша детская временно превращается в оранжерею.

Когда мы наконец завершаем распаковку подарков и Май идет выкинуть мусор, на дисплее высвечивается сообщение:

“Привет. Как дела?”

Затаив дыхание, вглядываюсь в три коротких слова. Сердце за секунду разгоняется до максимума.

Вот что ему надо опять? Что?

“Все хорошо”, — отвечаю.

Хочу добавить: “Не пиши мне больше”, но стираю и бросаю номер Демьяна в блок.

А наутро, выйдя на работу, смотрю, когда Сколары стоят у Амины Арнольдовны, и на этот же день записываюсь к Угрюмовой. Все следующие встречи постараюсь как-нибудь пропустить. А там скоро декрет, и мы нигде и никак больше не пересечемся.

Жизнь понемногу возвращается в привычное русло, и я даже к концу недели испытываю щенячий восторг, когда Май приносит вечером домой пушистую елку. Квартира заполняется приятным хвойным ароматом, и я спохватываюсь, что у нас нет игрушек. И надо их срочно купить.

Установив ель, мы отправляемся в ближайший супермаркет. Я решаю, что этот год будет в двух основных цветах: золотой и белый. Набираю мишуры и еще всякой красивой ерунды, и мы идем на кассу.

— Миш, кстати я что подумал… Может, пойдешь на права учиться? — предлагает вдруг Леша. — У нас внизу отличная школа, я узнавал.

— Леша... — теряюсь, потому что одна только мысль сесть за руль наводит панику. Тем более с животом.

— Ну а что? Я часто на работе, то в командировках иногда, с такси целая морока и с креслами для малыша, а мы возьмем какую-нибудь недорогую машинку на первое время, все свое. Будешь накатывать опыт. Ты девочка умная, старательная, быстро все схватишь. Я в тебе уверен.

Внутри раздрай и протест. Но аргументы убедительные.

— Может, после рождения…

— Наоборот до, когда есть свободное время. После родов точно будешь откладывать на неопределенный срок.

Собираюсь ответить “нет”, но прерывает звонок на телефон Мая.

Леша бросает взгляд на дисплей.

— Шипиев звонит. Это важно. Ты расплачивайся, — кивает на корзину, — а я сейчас.

Оплатив заказ, я откатываю тележку и жду Мая в сторонке, наблюдая как он разговаривает по телефону и обдумываю его слова про права. Ну а что… Правда, хорошая вещь. Пригодится. Не буду пока говорить категоричное нет, а скачаю приложение с правилами, почитаю пару дней и там решу. Вдруг легко пойдет?

Май завершает разговор и возвращается довольный, берет пакеты из тележки.

— Ну что, идем?

— Хорошие новости? — уточняю у него, потому что он ну слишком довольный и не торопится делиться, а это лишь подстегивает мое любопытство.

— Ага, — расплывается в улыбке. — Помнишь, я рассказывал идею про частную клинику и что у нас сдают офис недалеко от работы? Вот и подключил Рому собрать кое-какую информацию. Все реально и доступно. А да, еще он сказал, что твой ушлый братец в плохом состоянии и вроде как шансов на выздоровление нет. Пока не знаю, это хорошая новость или плохая. Надо узнать, что там у него по счетам, может на наследство подать, как помрет? Как думаешь?

— В плохом состоянии? — переспрашиваю, но слова тяжело даются, потому что накрывает паникой.

— Ну да.

Если тогда Лопырев с меня деньги Игнатова просил, то видимо дела Макара были не особо хороши. И насколько мне известно, наследство это еще и долги. Какая вероятность, что их на меня повесят?

Не знаю, сколько стою и перевариваю эту информацию. Наверное, долго, потому что Май трогает меня за плечо.

— Миш, ну ты чего зависла? По мне это хорошая новость.

Хорошая, да. Если не знать нюансов…

Мысли о Сколаре некстати всплывают в голове. Или очень кстати. Неужели придется доставать его из блока, чтобы спросить прямо о своих перспективах? Блин...