Девочка из глубинки Том 2

30 глава

Демьян

Открыв приложение, накидываю в корзину продуктов и снова ловлю себя на дежа вю. Полгода плюс-минус прошло с тех пор, как я точно так же возвращался домой, а здесь была Мишель. Но по ощущениям минимум год. А может, и небольшая жизнь. Огромный кусок, который теперь остался в прошлом.

Кризис среднего возраста у мужиков именно так выглядит? Кто-то уходит в загулы, кто-то переворачивает все с ног на голову в своей жизни? Или это чувство, будто тебя зажали в тиски, просто накрывает без всякой причины? Или потому, что ты сам начинаешь загонять себя по поводу и без?

Нажав кнопку оплаты, я наконец думаю, что на сегодня можно выдохнуть. Открываю папку с документами и попутно набираю Татьяне сообщение, узнать у нее про врачей, свозить завтра Мишель к кому-то на обследование, а затем отправить в Сочи. Но не тут-то было.

Звонок по домофону застает меня в тот момент, когда отправляю Артёму фотки, чтобы завтра он съездил по нужным инстанциям и проверил кое-какую информацию.

Уверенный, что это доставка, я иду в прихожую, по пути заглянув в гостиную. Мишель, свернувшись калачиком и укрывшись пледом, кажется, спит.

Но, подойдя к двери и открыв ее, вижу вовсе не курьера.

И стоило бы глянуть в домофон, прежде чем открывать. Правда, что бы это решило? Моя машина на парковке. Врать и выкручиваться не в моих правилах. Пришлось бы разговаривать с Саидой в любом случае. Да и зачем врать, если вскоре все равно станет известно о моем отцовстве. Но я бы попридержал эту информацию. Только потому, что Саида совсем недавно начала чувствовать себя лучше, а любые новые волнения в ее случае прямой риск отката и осложнений.

— Привет. Я была неподалеку, решила заглянуть. Узнать, как бабушка. Ну и ты уже несколько дней не появлялся. Все в порядке?

Она делает шаг, собираясь пройти, но я не двигаюсь. На ее лице появляется легкое недоумение, вместе с заметной бледностью.

— Бабуля хорошо. Ну, то есть еще не очень. Утром у нее был. Завтра можем вместе съездить, если хочешь.

— Да я сама могу. Я… помешала?

Она заглядывает мне за спину и наверняка видит пуховик Мишель на вешалке.

— Извини. Хотя… Я не просто так заехала. Я неважно себя почувствовала. И если войти нельзя, то не мог бы ты меня довезти до дома? Пожалуйста…

Я хорошо знаю Саиду и сразу отличаю правду от лжи. Сейчас ей действительно нехорошо. Но впускать в квартиру и знакомить ее лично с причиной, по которой в наших отношениях все изменилось, мне хочется меньше всего. И явно не сегодня.

— Да. Давай отвезу тебя.

— А обратно ты как?

Если и чувствует сейчас обиду, то умело ее подавляет.

— Вернусь на такси, не проблема.

— Извини, что так вышло. Хотя есть в этом что-то странное. Я извиняюсь за то, что пришла к законному мужу. Пока еще законному… — уточняет удрученно.

Взяв куртку и ключи, выхожу из квартиры.

— Ты бы побереглась. Физическое состояние сейчас напрямую зависит от психологического. Ты, как я понимаю, сегодня опять без водителя. Зачем я его нанял?

— Мне пора вливаться в привычный ритм. Ну и я отлично себя чувствовала. Я же не инвалид, — оправдывается она.

Я вызываю лифт, разглядывая Саиду, и ничего не отвечаю. Бесполезно. Мои слова о том, что она в первую очередь пытается доказать это самой себе, она воспримет в штыки. Проходили.

Мы спускаемся вниз, я сажусь за руль, выезжаю с парковки.

— Этот сон все-таки правда? Мне по-прежнему эта девушка снится…

— Зачем ты начинаешь эту тему?

— А что такого? Или, по-твоему, если отложить какие-то плохие новости, то и боль станет тише? Не в моем случае.

Я на миг поворачиваюсь и смотрю в лицо Саиды. В ее глазах плещется паника. До недавнего времени все разговоры с бабушкой про силу, знания, возможные версии о том, что Саида ведьма, я воспринимал как шутку. А сейчас… с опаской. Ведь Саида и правда что-то видит. И наши отношения с ней, затем брак — это же чистой воды помешательство. Я как собачонка за ней ходил. Эта тяга стала тише после трагедии и ее комы. И то не сразу. Никогда не задумывался об этом до сегодняшнего дня. А что если это не просто совпадения и есть какая-то связь? Как у бабули со своими травами, мазями, заговорами, обрядами, всем этим шаманским набором… Чисто гипотетически все это ведь существует и на ком-то действительно работает.

— Что еще снится? — спрашиваю в полушутку.

— Мне снится, что мальчик родится раньше срока. И его мать…

Она бледнеет сильнее.

— Нет, мне нехорошо, Демьян. Правда. Не хочу, — отрицательно мотает головой.

— Давай ты эти дни дома отлежишься и постараешься никуда не выбираться. И что с поездкой? Ты решилась? — перевожу тему в безопасное русло.

— Пока нет. И куда мне одной? Лейла отказалась. Останусь в Москве. Так надежнее.

Удивительно, но, несмотря на свой взрывной характер, при расставании Саида не ведет себя как истеричка. Да, может уколоть, съязвить, но до подлости, как муж Мишель, точно не опустится. И, вероятно, если бы не все события, которые сегодня произошли, у нас со временем могло бы что-то снова срастись.

Или нет.

Да и вообще, какой смысл об этом думать. Но вдруг накрывает другая, более злая мысль. Куда страшнее было бы, если бы этих событий не произошло и Мишель продолжала считать, что ребенок от Мая, а этот гондон его воспитывал.

— Ты… правда не можешь со мной поехать? — несмотря на мое отстранение, тихо спрашивает Саида. — Я бы хотела. Вместе. Попробовать.

В этих словах слишком много подтекста. Они звучат так, будто речь не о поездке и не о смене обстановки, а о попытке снова склеить то, что давно треснуло по швам.

— Я уже говорил, что у меня не получится. И все зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в это «вместе». Со временем все равно пришло бы осознание. А за ним отвращение. И, как итог, разочарование. Во мне в первую очередь. А потом и в себе.

— У меня бы не пришло. И да, я уже говорила в прошлый раз, что боролась бы за тебя до последнего. Но это я. Как можно ждать того же от другого человека?

Она на секунду замолкает.

— К тому же я столько тебе тогда наговорила… перед аварией.

Пауза затягивается.

— Марина с Артемом сейчас переживают потерю ребенка. Это куда серьезнее…

— Вы общаетесь с Мариной? — перебиваю я, испытывая недоумение.

— Иногда… Но сейчас она замкнулась.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы понять: разговор вовсе не про Марину и не про их потерю с Артёмом. Моя жена восстановила с ней общение и пыталась через нее что-то выяснить. Про Мишель.

Я помогаю Саиде подняться домой, измеряю давление — слегка повышенное. Даю таблетки и прошу сбавить активность. Или хотя бы не заниматься самодеятельностью и не садиться за руль. Иначе решу вопрос сам, но этот вариант ей не понравится.

— Сделаешь меня недееспособной дурочкой? — усмехается она. — Хотя это будет означать, что ты не сможешь меня оставить... Я согласна.

Ее взгляд скользит по моим губам. Потом она берет таблетки, намеренно задевая мою руку.

Флирт? Или очередная проверка?

— Я купила рыбу на ужин. Останешься? Или торопишься?

Ответ очевиден. И я все равно не понимаю, в какую игру она играет.

— Завтра наберу.

Открываю приложение, вызываю такси и строю маршрут до ближайшего салона связи.

Прощаюсь с Саидой и выхожу. Пока жду машину, закуриваю и пытаюсь понять, как вообще оказался в этой нелепой ситуации и как все быстро, без лишних потерь, разрулить. Враг почти повержен, когда уверен, что победил, так? И если с Маем проблем не возникнет, то с Лопыревым большой вопрос. Огромный.

А перед глазами Мишель на моем диване в гостиной. С моим ребенком внутри. Как она нежно разговаривает с животом. И прямо сейчас, в моменте, не хочется ничего решать, анализировать, искать выходы. Хочется вернуться домой, поужинать, лечь рядом с ней на диван и впасть в спячку на пару дней.

Я никогда не любил играть вслепую. Но эта девчонка — вне правил. Со встроенной неопределенностью. С самого начала.

Купив телефон и новую симку, возвращаюсь домой. Мишель уже забрала доставку. Возится у плиты. Она переоделась и, кажется, успела сходить в душ. Влажные волосы, свободная футболка, штаны. Выглядит по-домашнему. И живот в оверсайзе не так бросается в глаза.

— Я тут похозяйничала.

— Это тебе, — кладу на барную стойку телефон. — И на завтра я записал тебя к врачу. После приема решим, на какое число взять билет.

— Хорошо. Спасибо, — кивает Миша, помешивая что-то в кастрюле.

— Что готовишь?

— Гуляш. Ты столько говядины набрал, учитывая, что я здесь ненадолго…

— Это полезно.

— Ну да, — сдержанно соглашается она. — Приготовлю побольше.

Прохожу мимо, чтобы налить воды. В этот момент Мишель поворачивается к холодильнику, и мы сталкиваемся.

Она ойкает, а я инстинктивно выставляю руки вперед, чтобы не врезаться, и упираюсь ладонями ей в живот. Замираю, забыв, что вообще собирался делать. Он теплый. Плотный. И мне кажется, что я чувствую движение. А через секунду еще одно.

— Миш…

Смотрю в ее лицо, не сразу понимая, что происходит. Она тоже не отводит взгляд, будто ждет моей реакции. На губах появляется улыбка.

— Это…

— Да. Толкается. Наверное, проголодался.

Меня накрывает лавиной чувств. Неверие, шок, нежность. Волосы на теле встают дыбом. Несколько секунд медлю, а потом веду ладонью по животу, хочу почувствовать еще. Хотя бы раз. И не понимаю, кто в этот момент кажется мне более уязвимым — она или он. А, может, я? Словно очередной нокаут получил.

И вдруг еще один толчок. Уже сильнее. Слабыми их точно не назовешь.

— Правда… необычно? — говорит она. — Когда он впервые пошевелился, я была так счастлива…

Глаза в глаза. Ее запах. Эти движения под моими ладонями. Она у меня дома. И мысль, от которой перехватывает дыхание: совсем скоро она будет свободна.

Желание наклониться и поцеловать ее накрывает резко, почти болезненно. Делаю движение навстречу, чувствуя, как пульс глухо молотит в висках.

Но вовремя останавливаюсь.

Точнее, даже не я.

Мишель отшатывается и возвращается к готовке, словно между нами ничего не произошло. А я остаюсь стоять, как истукан, глядя на ее влажные волосы, спину, все еще чувствуя короткие и упрямые толчки своего ребенка в ладонях.

На автомате разворачиваюсь и иду к крану.

Приди в себя, Сколар. Попей воды. И держи дистанцию.