Девочка из глубинки Том 2

40 глава

Задержавшись у зеркала, я пытаюсь поправить выбившиеся из прически волосы одной рукой. Вторая занята Арсом. Он сопит у меня на груди, теплый, тяжелый, уже не невесомый, как в первые дни. И будто всегда со мной был. Удивительно, что я так переживала из-за того, что слишком рано стану мамой. Наоборот, это так здорово! Хотя не исключаю, что сейчас за меня говорят бушующие гормоны и пролактин.

Демьян за спиной тихо передвигается по палате. Собирает мелочи в сумку. Такой серьезный, даже непривычно. Случайно роняет мою косметичку с кремами для съеденных сосков одним пухлощеким карапузом, отчего Арс тут же начинает кряхтеть, морщит нос, и я машинально наклоняюсь к нему, прижимая крепче.

— Тсс… — шепчу, поглаживая по головке. — Спи. Папа случайно.

Демьян подходит ближе, наклоняется, заглядывает внутрь кокона из пледа.

— Извини. Думаешь, закатит вечеринку сейчас в честь выписки? — спрашивает тихо.

— Нет, он наелся, и часа полтора у нас точно есть.

Хотя как он себя поведет в машине и дальше, я не знаю. Все сегодня для нас с сыном впервые и в новинку. И этот выход из больницы… такой долгожданный и одновременно волнующий.

С одной стороны, так ждала этого дня, а с другой… Да, все теперь по-другому. Прежняя жизнь осталась где-то позади. И это по-настоящему удивительно.

Но я отчетливо понимаю, что мне больше не страшно. Это ощущение другое и новое, немного волнующее само по себе, будто кто-то щекочет изнутри. Потому что то, чего я боялась больше всего, так и не случилось. Скорее наоборот. Да, без потерь, сложностей и боли не обошлось, но если это такая плата за собственные ошибки и импульсивно принятые решения в прошлом… то красивый опыт получился, — целую сына в носик.

У выхода Сколар останавливает меня жестом.

— Подожди. Куда так торопишься?

Я оборачиваюсь и вижу цветы. Огромный букет. Белые и какие-то бледно-розовые, пышные, похожие на гортензии. Невероятно нежно.

Демьян касается моей спины, чуть ниже лопаток, целует в щеку. Почти невесомо. Но в этом прикосновении столько тепла, что мне хочется расплакаться.

— Спасибо за сына. У входа анимация ждет. Большой белый мишка. Таня, девочки и фотограф. Сделаем несколько снимков на память? Я лишь вещи отнесу в машину.

Подготовился. За день. Надо же.

Меня переполняют эмоции. Их столько, что они не умещаются внутри. Хочется смеяться и плакать одновременно.

В специально отведенной зоне мы не одни. Там Таня, девочки и огромный белый медведь. Фотограф нас расставляет, просит, чтобы я передала сына на руки Демьяну, а сама взяла букет. Делает несколько кадров с разных ракурсов и даже по отдельности. Обещает прислать снимки уже вечером, ну край — на следующее утро, в красивой обработке. Предлагает приехать домой и снять сына одного.

Сколар отвечает, что подумаем, и мы все вместе выходим на улицу. Вера кружит возле белого свертка и все норовит снова заглянуть в конверт. Процессом руководит Демьян, а я…

Я впервые за несколько недель оказываюсь за пределами роддома, и для меня это поистине праздник. Вдыхаю теплый воздух, щурюсь от солнца и всем сердцем, всей душой ощущаю: вот он, новый этап. Единственное, к чему пока сложно привыкнуть, — это чувство ограниченной свободы. Потому что теперь ты ответственна за маленькую жизнь. Всегда.

Уложив спящего Арса в люльку, мы едем к Тане домой. И вроде бы нужно спросить, что дальше будет, но так хорошо в этой тишине.

Но мне и не приходится.

— Я в Сочи задержусь. А Таня завтра в город возвращается. У меня как раз с отпуском все удачно сложилось. Предлагаю тут остаться на пару-тройку недель. Как ты на это смотришь?

— Положительно, — тут же отзываюсь я.

Во-первых, мне страшно лететь. Во-вторых, тут так тепло. А в Москве холод и до тепла еще не скоро. После длительного заточения в одной комнате хочется гулять. И провести время втроем. Ну и еще это означает, что у Демьяна и вправду все хорошо: так надолго он бы не смог остаться, будь у него проблемы в Москве?

— Стой. А бабушка?

— Под присмотром. Но если врач разрешит, можно организовать им перелет с помощницей на недельку. Морской воздух никому не помешает. Теперь понимаю Таню и Влада, почему они выбрали жить именно здесь.

— Да, — не могу не согласиться. — Плюсы есть определенно.

Вопреки моим ожиданиям, что дома будет суета и придется привыкать к новой обстановке, ничего подобного не происходит. Даже наоборот. Комната, в которой я жила, преобразилась. Теперь в ней стоит кроватка, пеленальный столик.

— Я все приготовила, — говорит Таня. — Ну и знаешь, когда двоих уже вырастила, понимаешь, что точно пригодится, а что — пустышка. Тем более вы, как я поняла, не совсем надолго, и на первое время хватит. А как активность проявлять начнет, там и коврики развивающие, и прочее — в общем, тоже подарю.

Ведет на кухню и показывает обновки и на ней.

— На всякий случай даже смесь взяла. Ну мало ли. Это самая лучшая марка, — говорит она, пока Демьян с Арсом и Верой остались в спальне.

— Спасибо, — смотрю на Таню с благодарностью.

— Да не за что, Миш. Ты в процессе разберешься, что к чему и даже лучше меня. Но и я всегда на связи. Вечером помогу искупать. А дальше… все как в роддоме. Ничего нового, — заверяет она.

Я возвращаюсь в спальню и замечаю сумку Сколара в углу. Он тоже в этой комнате разместился? Или…

— Я в гостиной, на диване, — словно подслушав мои мысли, говорит он и подходит так внезапно, что щеки тут же обдает жаром. — Я сейчас в магазин собираюсь, — передает мне Арсения. — Тебе… вам что-то взять?

— Да! — кричит Таня из коридора. — Обязательно. Я уже список написала.

Хочется еще раз поблагодарить Таню за доброту, за понимание, за гостеприимство — за все. Потому что сегодня я правда плохо соображаю. А еще очень хочу спать.

— Ну тогда съезжу и прогуляемся до моря вместе, да?

— И я! И я! — просит Вера. — Можно с вами?

— Можно, — гладит ее Демьян по макушке. — А пока поехали со мной. Пусть Миша и Арс отдохнут, договорились?

— Да-да! — подпрыгивает Вера на месте, а потом бежит за Демьяном.

Смотрю им вслед, прижимая сына, и думаю, что, кажется, именно так и начинается что-то по-настоящему большое.

День быстро подходит к концу, но, видимо, Арс не очень воспринял перемены и все время на моей груди. Гулять Демьян с Верой идет один, а мы остаемся в спальне. И лишь вечером, искупав его с Таней, Арсений наконец засыпает. Я перекладываю его в люльку, убедившись, что малыш крепко спит, накидываю на себя халат и выхожу за дверь. Желудок урчит от голода. Арс опять все из меня высосал.

В доме темно и тихо: Таня с девочками уже легли, вероятно, и Демьян тоже отдыхает. Ландыш лишь выбегает откуда-то и крутится под ногами. Я не зажигаю свет, ночника вполне хватает. Приоткрываю холодильник, проверяя полки. Затем ставлю на плиту кастрюлю с оставшимся супом, стараясь не брякнуть посудой. Пока ужин разогревается, опираюсь о столешницу, сдерживая зевок. Поначалу я была в стрессе, что полноценного сна не предвидится в ближайшие год-два, а сейчас… смирилась.

— Не спится? — раздается вдруг тихий голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В проеме кухни стоит Демьян. Свет из холодильника очерчивает его широкие плечи и взъерошенные волосы; в полумраке блестят темные глаза. От одного этого вида внутри становится тепло, а по коже пробегает знакомая дрожь.

— Испугал… — шепчу я с улыбкой. — Решила перекусить. Хотя выбор был сложный.

— В смысле?

— В смысле поесть или поспать.

— А, ты вон про что. Могла бы меня попросить с ним посидеть.

— Дело не в этом. Я не стесняюсь просить. Но пока ему от меня нужно без конца только это, — показываю на свою грудь.

Сколар опускает взгляд, а мой пульс учащается. Затем Демьян подходит ближе, и я чувствую его свежий, приятный запах. И в голове вспыхивает забытое прозвище — щедрость.

Будто и не было долгой разлуки, обид, Мая, а мы сейчас в Ижевске на кухне у его бабушки. Он снова рядом, и это так естественно...

Я не свожу глаз со Сколара, любуюсь. Сердце пропускает удар от нахлынувшей нежности. Или воспоминаний.

— Хорошо, что ты здесь, — выдыхаю я искренне. — Без тебя было бы трудно.

Демьян смотрит пристально, и от его запаха, которым он меня сейчас окутывает, у меня перехватывает дыхание.

— Знаешь… — хрипловато говорит он. — Я много чего чувствовал в жизни. Много где был. Путешествия, покупки, победы — это все невероятно круто, и эмоции просто восхитительные. Но когда впервые взял на руки нашего сына… с этим мало что сравнится.

Его голос звучит тихо, но отзывается во мне дрожью.

— Но все же кое-что еще может, — поднимает ладонь и проводит по моей щеке, большим пальцем нежно касаясь губ.

Сердце падает куда-то вниз, когда его ладони мягко обхватывают мое лицо, пальцы зарываются в волосы. Все словно в замедленной съёмке происходит. Демьян приникает к моим губам. Его поцелуй поначалу мягкий, неуверенный, но через секунду становится глубоким и требовательным. Язык Сколара находит мой, сплетаясь в жарком танце. У меня кружится голова — я уже и забыла, как это бывает, когда он меня целует. Приходится вцепиться ему в плечи, чтобы не потерять равновесие. Или не свалиться в обморок.

Он резко прижимает меня спиной к холодильнику. Я тихо ахаю ему в рот, чувствуя, как его эрекция упирается мне в бедро сквозь ткань. Внизу живота становится горячо и тесно от этого ощущения. Боже, сколько ночей я мечтала об этом и представляла себе этот миг… Боже, боже…

Его ладонь скользит с моей щеки вниз по шее к плечу, неспешно стягивая верх халата. Ткань падает, обнажая плечо, и Демьян тут же покрывает его поцелуями — нежными, но все более жадными. Отчего я не в состоянии сдержать тихий стон. Оказывается, я так сильно скучала по его прикосновениям. По нему.

Дрожащими пальцами скольжу под край его футболки, провожу по горячей коже живота, чувствуя, как напрягается пресс. Демьян глухо выдыхает у моего уха и несильно прикусывает мое обнаженное плечо.

— Поаккуратнее, Мишель… — хрипит он.

У меня кружится голова от звука его голоса.

Я еще крепче обвиваю руками его шею и снова жадно приникаю к его губам. Целую взахлеб, будто хочу наверстать все упущенное. Как будто и не было этих долгих месяцев — мое тело помнит его. Я откликаюсь на каждый поцелуй, на движение его рук. Грудь тяжелеет, внизу живота разливается горячее томление.

Неожиданно он подхватывает меня под бедра и легко усаживает на столешницу рядом с холодильником. Теперь наши лица на одном уровне. Он стоит между моих бедер, и его член упирается мне в промежность. Нас разделяют лишь куски одежды. Накрывает новой волной жара. Все плывет перед глазами. Сердце бешено колотится. Кажется, еще секунда — и мы переступим последнюю грань. Неужели это действительно происходит? После всех тревог, бессонных ночей… Внутри бурлит и восторг, и любовь, и всепоглощающее желание. Я выгибаюсь навстречу Демьяну, пока он впивается в мой рот поцелуем. Снова и снова.

И вдруг тишину разрезает тонкий плач из спальни. Мы оба замираем. Еще один протяжный вскрик подтверждает — Арсений проснулся.

Дыхание застревает у меня в горле. Мы встречаемся глазами. Пальцы Демьяна все еще впиваются в мою талию, мы оба громко дышим, будто наперегонки бежали стометровку.

Через мгновение, когда плач Арсения повторяется, Демьян бережно ставит меня обратно на пол. Но зря. У меня подгибаются ноги, и я тут же ищу опору, хватаясь за стул. Реальность возвращается в эту комнату вспышками. На плите бурлит суп, в спальне хнычет сын. А я… если бы мы не остановились… отдалась бы Демьяну прямо тут.

— Давай я принесу тебе поесть в спальню? — предлагает Сколар.

Я быстро поправляю халат и киваю. Делаю шаг к двери, но Демьян хватает меня за руку. Он притягивает меня еще на миг и впечатывает короткий жаркий поцелуй в губы.

У меня снова перехватывает дух.

— Сейчас приду, — шепчет он, отрываясь.

Спустя несколько мгновений я спешу к Арсу. Губы горят от его поцелуев, кожа под халатом все еще пылает там, где были его руки. И я все такая же голодная. Только теперь… во всех смыслах этого слова.