Девочка из глубинки Том 2

33 глава

— Предлагаю сегодня съездить в город, пока не убрали всю красоту, — говорит Таня за завтраком.

— Да, да! — радостно подпрыгивает Вера на стуле, забывая про свой завтрак. — Гулять!

— А еще у нас сегодня фотосессия, — Таня смотрит на младшую. — Придется сделать тебе прическу...

— Нет, мам, — Вера морщит личико и тут же сникает. — Нет. Это ты меня сейчас будешь заплетать?

— Обязательно буду.

— А я уже, — Алиса показывает на свои колоски. — Сейчас распущу и готово.

Вот если бы с вечера далась, то тоже бы сейчас сэкономили время для прогулки. А теперь придется потерпеть, Вер.

Но Вера уже демонстративно отодвигает тарелку с кашей.

— Ладно, ладно, мы быстро сейчас управимся. Я знаю один прием, — заверяет ее Таня и уже тише, для меня. — Беда прям с этими прическами. Подстричь ее коротко жалко, а красиво что-то заплести — бесконечные уговоры и тонны моего терпения.

Вроде и меньше двух недель провела в их обществе, а уже так привыкла. Как и к тому, что Вера не любит никаких манипуляций с волосами, а еще она действительно как батарейка с вечным зарядом мощности. Мне бы сейчас такой не помешал. Хотя бы вполовину. Последние дня три ощущаю себя развалиной.

Закончив с завтраком и приготовлениями, мы едем в центр.

Сочинская зима больше похожа на весну. Непривычно много солнца, а еще много детского смеха. И громкого мяуканья. Ландыш не любит, когда закрыта хоть одна дверь, и дает об этом сразу всем знать, если кто-то, а чаще это я, забывает об этом правиле. У нас в семье были кошки. И несколько. Но ни одна не была такой громкой и упрямой.

К концу дня от напряжения слегка ломит поясницу, и желание одно — лечь в кровать. Еще и живот стал расти буквально на глазах. Свитер, который я покупала еще в конце декабря, уже сильно его обтягивает. Надо бы заглянуть в магазин за обновкой. Как поеду на прием в следующий раз, обязательно куплю, оставляю для себя пометку.

Жизнь словно временно поставили на паузу, и все, что я сейчас делаю, — это гуляю, ем, сплю и играю с Верой, общаюсь с Алисой, но чаще слушаю ее игру на скрипке. Иногда захожу на форум и в наш чат с Лисой-Мариной. Она молчит, а я так не решаюсь написать первой. Да и что я скажу? И главное — зачем. Наверное, они общаются с Саидой? Как, впрочем, и Таня. Я никогда у нее ничего не спрашивала о жене Сколара. Да и о нем в целом тоже стараюсь не говорить.

Правда, сегодняшним вечером, когда девчонки отправляются спать, а мы с Таней задерживаемся на кухне и вместе смотрим фотографии с недавней фотосессии, она вдруг сама заводит разговор о Демьяне.

— Ты имя выбрала? — интересуется она, словно подслушав мои мысли.

— Нет, — отвечаю на автомате и смотрю на снимки. Они очень красивые, и опять ловлю себя на том, как прекрасно быть мамой, и как сильно я хочу увидеть своего сыночка и подержать его на руках.

— А то я слышала фантазии Веры. Там и Артем, и Сергей, и Марк, и Демид. Демид Демьянович, — хмыкает она.

— О да. Она уже много каких выбрала, — киваю я. — Но Демид ей больше всех нравится.

— Удивительно, конечно…

— Ты о чем? О выборе имени? — не совсем понимаю.

— Вообще хотела сказать про Сколара и тебя, но вот прямо сейчас — про снимки. Вера больше всех противилась и лучше всех вышла. Фантастика. Такая энергичная. С задатками выступать на публику. Отдам ее в артистки.

— Ага, — улыбаюсь, вспоминая, как Таня на днях бегала за Верой по дому, пытаясь уложить ей волосы, а та верещала во все горло, будто ее пытают.

— Она так похожа на твоего мужа, — произношу вслух и тут же жалею об этом, потому что Таня мгновенно грустнеет.

— Знаешь, — печально улыбается, — с ним как-то странно все получилось с первых же минут. Неправильно и, я бы сказала, фатально. Поняла я это уже, конечно, позднее. Влад появился в тот момент, когда прежняя я умерла, а кто эта новая я и что с ней делать дальше — не знала. Мне казалось, у меня прекрасный брак и муж меня любит. Но увы. Да и я сама тогда… — она запинается, — себя, по-моему, вообще не очень-то любила. Процентов на десять, если честно. Может, даже меньше. Для нормальной жизни этого мало. Для любви — тем более. Считай, вы оба не в ресурсе и когда Толя, это мой бывший, мне изменил и попытался еще при этом прогнуть: мол, все нормально, так все живут, Тань, а ты прости меня, я больше не буду тебе изменять, я все осмыслил… Вот в тот момент окончательно поняла, как плохо у меня было с самооценкой. А если проглочу это и буду «спасать» семью, то и вовсе пути назад не будет. И я по кирпичику себя заново собирать начала. Было очень страшно. Но что такое по-настоящему страшно я узнала позднее. Когда отношения с Владом появились. И после него мне кажется, что это все... Что больше — никого. И никак.

Таня закрывает вкладку со снимками и идет за вином. Выглядит уязвимой. Мне это в новинку.

— Я редко подобные разговорные вечера устраиваю. Да вообще, считай, не устраиваю. А еще у меня профессия — быть в курсе проблем других людей. Я в курсе твоих, и со Сколаром хорошо общаюсь. И да, поначалу видела, что ты ревнуешь ко мне, намеренно щелкала по носу, давая понять, какая между вами пропасть. Не должна была. Не мое это дело. И сейчас мне за это стыдно. Извини.

— Значит, мне и вправду тогда не показалось... — говорю я и смотрю, как она наливает себе вина, а мне сока.

— Да. Потому что забыла, как это, когда ты на десяти процентах в любви к себе и пытаешься вылезти из болота, а все извне будто против. В общем, непрофессионально поступила. И глупо. Хотя... Иногда полезно чуть-чуть оступиться.

Она поднимает бокал. Я касаюсь его своим стаканом.

Чуть-чуть оступиться… — хмыкаю про себя. Нет. Это явно не про меня.

Мы одновременно делаем по глотку и Таня отводит взгляд в окно. Я смотрю в ее профиль, размышляя о том, как ей сложно было после смерти Влада... Как она вообще это пережила? Или не пережила?

— Демьян мне отпуск, кстати, продлил, чтобы мы здесь могли задержаться, — вдруг говорит она, переводя тему.

— А как же школа у девочек?

— Мы в частной. В отсутствие занимаемся с репетиторами, потом тоже. Да практически всегда. Максимум недели две еще побудем без урона для их и моей социальной жизни. Потом у Алисы выступления начинаются.

— Демьян мне ничего не говорил о том, сколько я здесь пробуду.

— Естественно. И не скажет. Потому что сам пока еще не знает. Но он справится, Миш.

Теперь мой черед печально улыбаться.

— Да, справится, конечно. Да и что я могу? — показываю на свой живот. — Я вообще сейчас не в том состоянии, чтобы быть полезной. Скорее наоборот. Сделала все, что нужно, — выходит с сарказмом. — А в последние дни у меня ощущение, что я собрана из временных деталей. Как будто все, что во мне сейчас, — на честном слове и гормонах... — прорывается пласт откровений в ответ.

— Это нормально, — спокойно отвечает Таня. — Ты беременна. Мне кажется, тишина и покой перед родами — то, что тебе сейчас и впрямь необходимо. Сколар тебе это все организовал.

— С твоей помощью. Поставил какой-нибудь ультиматум, да? — пытаюсь звучать равнодушно, но голос предательски дрожит.

— Хочешь совет? — игнорирует мой вопрос. — По-дружески? Прекрати ковырять то, что в очередной раз причинит тебе боль. Ошибки у всех были, есть и будут. Надо относиться к ним не как к концу жизни, а возможности что-либо исправить в своей жизни. Или понять про себя.

— Тогда зачем ты сюда приезжаешь? Это же выходит, тоже ковырять свою рану...

— Скорее наоборот. Но ты все равно не поймёшь.

— Типа маленькая?

— Типа делаю я то, что хочу, а не то, что от меня ждут другие. Мне просто здесь нравится.

Я кручу стакан в руках. Сок уже теплый, пить его не хочется, но и вставать тоже. Или идти в комнату и быть одной — тем более. Но судя по интонациям в Танином голосе сеанс взаимных откровений закончен.

Где-то в спальне поскрипывает кровать, девчонки ворочаются во сне. И здесь так хорошо, в этих стенах. Теперь понимаю, зачем Таня сюда едет. И почему именно сюда организовал мне поездку Демьян.

Она допивает вино, предлагает мне чая и сама заново открывает снимки.

— Помоги выбрать, какие распечатать. Надо обновить вон там и там, — кивает она на фотографии в рамках, где Вера и Алиса помладше. — А эти пока в архив уберу.

Мы останавливаемся на несколько удачных, я допиваю чай, и мы расходимся по спальням.

Я лежу в темноте, прислушиваясь к себе, и думаю, что эта пауза и расстояние между нами с Демьяном, возможно, даже к лучшему. Потому что именно здесь вдруг становится ясно: я с детства привыкла со всем справляться одна. Быть осторожной, не нагружать никого лишним, не просить больше, чем могли дать. И вроде бы всегда умела стоять на ногах, но внутри так и не появилось ощущения, что могу по-настоящему опереться на другого и не ждать, что в любой момент все рухнет.

Но именно это и произошло сначала с мамой, а потом и с Демьяном. Почти как на качелях: то резко вверх, а потом так же резко вниз.

А еще не дает покоя другой вопрос: если бы отец тогда узнал обо мне раньше, как бы он поступил? Забрал бы меня у мамы или тайно присутствовал бы в моей жизни? Похоже, второе. И это же ждет моего сына? Только так — я не хочу.