Девочка из глубинки Том 2

31 глава

— Разве такое возможно? — спрашиваю у врача, когда та заканчивает прием, ставит размашистую подпись в выписке и разрешает перелет. — У меня были месячные, потом задержка, и только после этого я сделала тест и узнала о беременности...

— Мишель, — улыбается она, поднимая голову. — Возможно многое. Я как-то устанавливала спираль женщине. Все было идеально, детей она не планировала. А через полгода пришла ко мне беременной. Спираль сместилась. И такое бывает.

Я моргаю, пытаясь это осмыслить.

— Если ребенку суждено появиться, он найдет способ, — продолжает врач спокойно. — Ваша беременность развивается хорошо, патологий мы не видим.

Она делает пометку в карте и снова смотрит на меня.

— Перелет разрешен. Только без перегрузок. Вставайте, разминайтесь, пейте воду. И без геройства. Берегите себя и донашивайте беременность.

Она протягивает мне выписку, и я выхожу из кабинета, будто слегка оглушенная.

— Ну как? — спрашивает Демьян, когда я появляюсь в коридоре.

Сначала Саиду водил по кабинетам, теперь меня. Еще и бабушка после операции. Как он это все тянет в одиночку?

— Миш? — зовет мягче, когда я долго не отзываюсь.

На самом деле мне стыдно даже взглянуть на Сколара. Из-за моей нескончаемой драмы он оказался втянут в чужой кошмар и даже получил по лицу. Внутри все перемешалось: страх, вина, тупая, ноющая боль. Как вообще так вышло, что моя жизнь превратилась в этот хаос? Еще год назад все было иначе. Не лучше, чем сейчас, но хотя бы понятно и предсказуемо.

А потом я по глупости поверила в красивую сказку, и в итоге все закончилось даже хуже, чем у героини из маминых романов.

— Мы в порядке, — говорю я и протягиваю ему выписку.

Настолько, насколько это вообще возможно.

Он читает строки, пока я украдкой смотрю на него, отмечая щетину на щеках и темные круги под глазами. Он тоже не спал полночи, как и я?

— Хорошо, — говорит он наконец. — Идем. Вечером куплю билет.

— Давай сейчас, — настаиваю я.

— Не понял, — хмурится Демьян.

Еще один вечер и ночь рядом с ним? Он должен понимать, что для меня это невыносимо. А еще неправильно. Ребенок в моем животе не равно мгновенное счастье и автоматическое решение всех проблем. Не могу оставаться в его квартире.

— Так хочется в Сочи? — уточняет он, не отводя от меня внимательного взгляда.

Когда Демьян впервые предложил уехать к Тане, я резко воспротивилась. Мне казалось, побег — признак слабости и поражения плюс виток дополнительных проблем. Страшно было вот так уходить от Мая, ехать куда-то далеко, тем более к женщине, к которой я ревновала Сколара. Но сейчас… сейчас, после всего, что произошло, я чувствую: мне жизненно необходима эта поездка и передышка, время побыть с самой собой наедине.

— Да, — тихо отвечаю я. — Наверное, так будет лучше. Для всех.

Потому что вчера я слышала, как приходила его жена, и он не пустил ее в квартиру. Полагаю, из-за меня.

Демьян коротко кивает и достает телефон. Открывает приложение. Проверяет наличие билетов.

— Ближайший утренний рейс завтра, в восемь тридцать. Берем?

— Да, подходит.

Он оформляет покупку, и мы идем к гардеробу.

— Сейчас еще к нотариусу заедем. Мне нужны доверенности, чтобы я здесь всем занимался.

— Как скажешь… Демьян… — произношу я, пока он продолжает что-то делать в телефоне. — И спасибо тебе. За все. Я…

Слова путаются. Хочу извиниться за то, что втянула его во все это. И поблагодарить за каждую заботливую мелочь. Но ком в горле вдруг становится слишком большим, и все, что могу, — это закашляться.

Сколар поднимает голову и прячет телефон в карман брюк.

— Все наладится, Миш. Я позабочусь о тебе. И о нашем сыне.

Наш сын…

Он впервые произносит это вслух, и я зажмуриваюсь, чувствуя резкий укол в груди. Как же легко было бы сейчас шагнуть ему навстречу, уткнуться лицом в его шею и разрыдаться, утонуть в его запахе. Но вместо этого, кивнув и еще раз поблагодарив, натягиваю пуховик и отхожу от Демьяна.

Мы возвращаемся к машине. Я осторожно устраиваюсь на сиденье, чувствуя внезапную усталость и опустошение. Или это просто отголоски бессонной ночи и надо хорошенько выспаться.

За окном проносится Москва, и я больше ничего к этому городу не чувствую. Ни капли любви. Ни былой привязанности. Ни-че-го.

Краем глаза бросаю взгляд на Демьяна. Он ведет машину уверенно, объезжает неуклюжую фуру. А я вдруг ощущаю, как спокойно мне рядом с ним. Даже слишком. Замечаю детали: короткие темные волосы, прядь, упавшую на лоб, которую он резким движением откидывает назад. И по этому жесту понимаю: он тоже нервничает.

И ведь есть за что.

За час мы оформляем у нотариуса необходимые бумаги и возвращаемся домой.

Демьян выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь и протягивает руку.

— Все на сегодня, — говорит мягко. — Тебе нужно отдохнуть перед дорогой.

Да, неплохо бы выспаться. Хотя уверена: сон снова не придет. Не в этой квартире, где слишком много воспоминаний. А еще его присутствие.

Поднимаясь в лифте, замечаю свое отражение в зеркале: бледное лицо, тонкая фигура, и только округлившийся живот выдает во мне будущую мать. Что осталось от той Мишель, которая не так давно уезжала из Ижевска? Будто вовсе и не я.

— Тебе сделать чаю? — спрашивает Сколар, когда мы переступаем порог квартиры.

— Лучше обед разогрею. И еще… Таня точно не будет против моего присутствия? — запоздало уточняю, и вдруг становится неловко. Я еду в дом к женщине, о которой почти ничего-то не знаю.

— Уверен, вы найдете общий язык. А девчонки, если что, помогут вам в этом. Они практически всегда заодно. Очень добрые и отзывчивые.

Он говорит это с такой теплотой, что я невольно улыбаюсь.

— И еще, — добавляет, усмехнувшись. — У нее заботливая жилка гипертрофирована. Особенно когда дело касается беременных. Так что без внимания точно не останешься.

Хорошо, что где-то есть человек, который не против моего приезда и готов пустить меня в свой дом. Еще вчера я чувствовала себя одинокой и никому не нужной, слушала проклятия Мая в свой адрес. А сейчас все снова резко повернулось. Надеюсь, в лучшую сторону. Потому что одно из чудес все же осуществилось. Ребенок у меня от Сколара. И я до сих пор не могу в это поверить.

Я ем говядину через силу, аппетита почти нет. Хотя приготовила вкусно. Но эти стрессы совсем меня измотали. Врач сегодня даже отругала, что я ничего не прибавила за последний месяц.

Поймав, как Демьян с довольной улыбкой наблюдает за мной, я спохватываюсь, вытираю губы, чувствуя, как пылают щеки.

— Ну вот так-то лучше, — говорит он, унося пустые тарелки в раковину. — А то вчера почти не притронулась к еде. Клевала, как воробей.

Вчера… я вообще с трудом понимаю, как вытянула эти два дня. Особенно вчерашний. Подобной адекватной реакции от Демьяна я не ожидала. Думала, он будет не рад отцовству. А что если из-за меня Сколар тоже окажется в опасности? Фактически сегодня я передала ему все полномочия по управлению этим кошмаром. И подписала Маю смертельный приговор…

— Мишель, — зовет Демьян.

Я поднимаю голову. Он стоит напротив, опершись руками о край стола. Смотрит изучающе. Очевидно, заметил, что мне снова не по себе. А мне действительно плохо. И страшно.

— Все будет хорошо, — произносит он уверенно, словно читая мои мысли.

Я молчу. Потому что в случае с Маем я в этом совершенно не уверена. И все эти проблемы вокруг во многом из-за меня. Точнее, из-за моей принадлежности к семье Игнатова.

— Ладно, иди отдыхать, а я проведаю бабулю, схожу на тренировку и тоже лягу.

Но с тем объемом документов на заднем сиденье, которые я видела у него в машине, это, конечно, вряд ли.

Демьян уезжает, а я, помыв посуду, иду в спальню, где ничего не поменялось с момента моего ухода. Совершенно. И, вопреки ожиданиям, что снова не засну и буду ворочаться, вырубаюсь практически сразу.

Проснувшись за пару часов до будильника, плетусь на кухню. Голова тяжелая, на сердце тоскливо от предстоящего отъезда. И лучше об этом не думать. Ни о чем не думать. Включив тихо телевизор, смотрю какую-то новогоднюю передачу и пью чай. Без сахара он невкусный, но у Демьяна его в квартире нереально найти.

Сколар встает спустя час. Заспанный появляется на кухне в белой футболке и с взъерошенными волосами.

— Привет, — идет к раковине. Включает фильтр, пьет два стакана воды и достает сковородку.

Интересно, почему с Саидой они теперь живут порознь? Я наблюдаю за ним и понимаю, что, по-хорошему, не должна рассматривать его так пристально. Но не могу. Он очень красивый. Пульс мгновенно подскакивает, когда он это замечает, и на его губах появляется фирменная улыбочка, от которой хочется отвернуться и одновременно смотреть еще.

— Отдохнула?

— Да. А ты?

Его улыбка становится шире.

— Мне не спалось. Работал. А ты и впрямь крепко спала. Я заглядывал к тебе в спальню.

Мысль, что он ко мне приходил ночью дергает за живое. И еще, что совсем не спал и у него столько физической и умственной нагрузки… Понятно, почему круги под глазами. Но кто я такая, чтобы лезть к нему со своей заботой.

Мы завтракаем, хотя я не особо хочу, Сколар настаивает, что белок мне необходим. А еще рекомендует, чтобы я купила себе что-то в самолет в ресторане и не ела ничего не борту. Вспоминает пару случаев, когда его отравили несвежей едой. Спорить не берусь. Я только с Маем в Турцию летала. И та еда, которой нас кормили, мне тоже не особо понравилась.

В аэропорту он провожает меня до стойки регистрации. Вещи у меня уместились в ручную кладь, но Сколар и тут проявляет чудеса заботы, оформляет багаж, и я иду к таможенному досмотру налегке. Одна. И без обратного билета.

Волнительно.

— Дальше, по идее, сама разберешься. У тебя двенадцатый выход.

— Да… Спасибо, — говорю я в который раз.

Сколько уже можно его благодарить? Но никаких других слов у меня нет, а молчать тоже невозможно.

Демьян смотрит пристально, затем вдруг берет меня за плечи.

— Эй, — тихо произносит он. — Все же будет хорошо, слышишь?

Я киваю слишком поспешно и боюсь этого контакта, его прикосновений. Сердце колотится в груди, будто я марафон пробежала.

— Я договорился, Таня тебя встретит.

Демьян проводит большим пальцем по моему подбородку, задерживая взгляд на губах. Вторая рука все еще лежит у меня на плече, пальцы нечаянно касаются шеи. От этого мимолетного прикосновения у меня мурашки бегут по коже. Я опускаю глаза, хочу сбежать, но он не отпускает.

— Береги себя, пожалуйста, — говорит Демьян.

Он чуть медлит, а потом неожиданно обнимает меня, следя, чтобы не прижать слишком сильно. Я замираю на секунду, а затем сдаюсь, кладу руки ему на спину, утыкаюсь лицом в его пальто, и меня окутывают его тепло и запах. Все вокруг словно ставится на паузу. Вроде и нет моей вины в том, что тогда влюбилась в него, доверилась и в итоге совершила глупость. Но ведь могла поступить иначе. Почему нельзя отмотать время?

— Ну все, — он прекращает обнимать. — А то я сейчас передумаю и в Москве тебя оставлю.

Он снова поднимает руку, поглаживает мою щеку большим пальцем, отчего к горлу опять подступает ком.

Наконец заставляю себя разорвать этот момент, первой отступаю на шаг, потом еще. Его руки нехотя скользят с моих плеч.

— До встречи, — шепчу я. — Ты тоже себя береги.

Он слегка кивает, сжимая губы. Я поворачиваюсь и направляюсь к линии досмотра, стискивая в руке паспорт с талоном. Чувствую кожей его взгляд мне в спину. Еще шаг, еще… Как же тяжело уходить. Будто прощаюсь с ним навсегда.

На контроле оглядываюсь, не удержавшись. Демьян стоит метрах в десяти, выше всех вокруг — одна одинокая фигура в темном пальто посреди суетливой толпы. Руки в карманах, смотрит прямо на меня, а я хочу вернуться, хочу снова в его запах и ощутить его губы на своих. Так сильно. И ведь что мешает? Несколько шагов?

А еще куча вины и установок.

Поднимаю ладонь в прощальном жесте. Он отвечает коротким кивком. Больше не могу тянуть, приходится отвернуться, пассажиры за мной недовольно переминаются.

Перед тем как скрыться за раздвижными дверями досмотра, еще раз оглядываюсь. Демьян все там же, а меня прошивает сожалением с новой силой. Ну что мне стоило коснуться губами хотя бы щеки?

Нерешительная, трусливая дурочка.