Девочка из глубинки Том 2

37 глава

Дико хочется спать. Состояние полувязкое, как будто тело налили свинцом. В моменты пробуждения рука неосознанно тянется к животу. Которого нет.

Потом возникает лицо Демьяна и его слова, что с нашим мальчиком все хорошо. И снова пустота. Отвратительное самочувствие, которое даже толком не могу описать. Я никогда раньше ничего подобного не чувствовала.

Голова гудит, во рту металлический привкус, тело не слушается, будто больше не мое.

— Мишель, — зовет родной и знакомый голос.

Я открываю глаза с усилием, и фокусируюсь на лице Демьяна.

— Малышка, приходи в себя. Хватит спать.

Сколар такой красивый. В белой рубашке. Правда, губы бледные, и будто бы он немного похудел, но глаза теплые, светятся.

А может, это снова сон? Я почти не различаю, где он, а где реальность.

Рукой тянусь к животу. Пусто. Паника накрывает мгновенно, и воспоминания калейдоскопом врываются в сознание. Я задыхаюсь, на глазах выступают слезы.

— Сын… — бормочу я.

— Миш, все в порядке. С тобой и с ним, — уже четче звучит голос Демьяна. — Тебя перевели из реанимации в палату.

И мне будто что-то похожее уже снилось. Сколар был рядом. Или это был не сон?

Силюсь открыть глаза окончательно, прошу воды. После нескольких глотков в голове становится чуть яснее.

— Миш, прекращай пугать, — Демьян касается пальцами моей щеки, поглаживает. — Такими темпами сын быстрее восстановится, чем ты.

— Как он? — спрашиваю хрипло. Во рту по-прежнему сухо, сил нет вообще. Что происходит?

— С ним все хорошо. Смотри.

Демьян убирает руку от моего лица, достает телефон и поворачивает экран ко мне. Я вижу крошечное тельце в датчиках, в инкубаторе. И меня пронзает словно тысячей игл.

Это… невозможно. Он такой маленький. Очень. И беззащитный...

Ком встает в горле, сердце разбивается вдребезги. Если бы я могла встать, я бы прямо сейчас пошла к нему. Он там совсем один...

Пытаюсь подняться, действую на одних инстинктах.

— Миш, — Демьян мягко, но уверенно останавливает меня и возвращает на подушку. — Ты чего? Куда собралась?

— Мне к нему нужно… — голос дрожит, в груди словно разрастается огненный шар. — Он…

— Тш-ш, малышка. Куда ты пойдешь? Нельзя. Ты потеряла много крови, тяжело выходила из наркоза. У него все стабильно. Он подрастает. Сейчас важнее, чтобы восстановилась ты.

— Дай еще посмотреть, — протягиваю руку.

Демьян отдает телефон, и я не могу оторваться от этой картинки. Силы быстро покидают, снова хочется спать. А мне нужно быть с сыном. Не могу лежать здесь без него. Я должна быть рядом. Почему все так несправедливо?

С каждой минутой мысли становятся все яснее, и мне даже удается контролировать эмоции. Правда, тело все равно заторможенное, будто не мое. И сильно кружится голова.

— Когда ты успел приехать?

— В тот же день. Пока я был в самолете, ты рожала Арсения.

— Арсения?

Нет. Соображаю все равно туго. Сколько вообще времени прошло?

— Извини, — улыбается Сколар. — Ты долго спала. Вера наставила дать мальчику имя. Поэтому я принимал решение в одиночку. Иначе пришлось бы воспитывать Демьяна Демьяновича или Владислава Демьяновича. Был еще вариант Демида.

— Долго? Это сколько? — слова про имена пролетают мимо, я цепляюсь только за «долго спала».

— Почти три дня. То приходила в себя, то снова отключалась. Сейчас состояние более-менее стабилизировали. Сделали переливание крови.

Я морщусь. Все пошло не просто не по плану. Все оказалось хуже, чем я представляла.

— Мне казалось, я спала всего несколько часов…

— Несколько дней, Мишель.

Несколько дней.

— Расскажи мне о нем.

— Давай сначала покажу. Тут есть видео. Мне сегодня разрешили впервые взять его на руки.

Демьян находит файл и протягивает телефон. Удивительно, что я снова не отключаюсь от переизбытка эмоций. Это крошечное существо в его руках… Наш сын? Поразительно. И как же хочется так же.

Я пересматриваю видео раз за разом.

— Демьян… Я хочу его увидеть. Пожалуйста…

— Миш, ты не дойдешь. Нет.

— С твоей помощью, Демьян… Прошу. Помоги мне встать.

Он убирает телефон и смотрит строго.

— Меня могут больше не пустить после такого. Ты только-только…

— Пожалуйста, — перебиваю я. — Одна я точно не дойду. Но все равно это попытаюсь сделать, — перехожу на манипуляции.

— Ладно, — подумав, говорит он. — Формально мы запреты не нарушаем. Вставать тебе нельзя. Но тут всего этаж…

Он откидывает одеяло и наклоняется:

— Обними меня крепко и постарайся в обморок не упасть. Иначе до выписки будешь лежать одна, потому что меня к тебе больше не пустят.

Я не сразу понимаю, что Сколар задумал. Но когда он подхватывает меня под спину, машинально обнимаю его за шею и оказываюсь в сильных руках.

Улыбаюсь сквозь оглушающие удары сердца и боль от натяжения шва.

— Так я точно быстрее пойду на поправку, — шепчу ему в шею, когда он прижимает меня к себе и идет к двери.

Голова кружится, но предвкушение встречи с сыном перекрывает все недомогания и даже придает капельку сил.

Этажом выше мы ловим недоумевающие взгляды. Дежурный врач сначала не хочет пропускать, но перед Сколаром сложно устоять.

— Только быстро, — сдается миловидная девушка, глядя на нас с улыбкой.

— Очень быстро, — заверяет ее Демьян.

Мы подходим к боксу, и я не сразу осознаю, что этот комочек — мой сын. А еще совсем недавно он был у меня в животе...

Огненный шар снова разрастается внутри. Я машинально касаюсь стекла и плачу.

Живой. С ним все хорошо.

Малыш шевелится во сне, морщит крошечное личико, сжимает кулачок. Я жадно впитываю каждую деталь. И не могу налюбоваться.

— Сынок… — шепчу я.

— Правда, он прекрасен? — тихо говорит Демьян. — Полтора килограмма. Сам дышит. Борец.

— Да…

— Все, Миш, идем. Завтра попробуем дойти до него ногами. С моей поддержкой. На сегодня хватит героизма.

Но будь моя воля, я бы перевезла сюда кровать и больше никогда не отрывала от него взгляд.

Мы спускаемся обратно и Сколар, не выпуская меня из рук, садится на кровать. Шов тянет, все тело ноет. Я чувствую себя древней развалиной, которую вытащили из склепа и оживили. Это после операции и наркоза? И когда пройдет? Надеюсь скоро. Иначе не представляю, как буду заниматься сыном.

— Миш… — Демьян вдруг обнимает крепче. — Как же я за вас испугался…

Он хочет сказать еще что-то, но в палату заходит медсестра и устраивает Сколару выговор.

— Верните пациентку в постель. Сейчас врача позову. Что за беспредел вы устроили? Кто разрешил? Я больше вас не пущу! — идет к треноге с капельницей и начинает собирать новый раствор.

— Если вы мне сейчас опять что-то введете и я засну, то прошу, не надо… — слова даются с трудом, язык будто чужой.

— Надо, — отрезает она, не оборачиваясь. — Или хотите, чтобы восстановление затянулось?

— Надежда Анатольевна, матери важно было увидеть сына, — спокойно объясняет Демьян.

— Фото бы показал, — бурчит она.

— Вживую эффект куда лучше. Особенно с вашими препаратами, — кивает на флакон в ее руках. — Быстрее же пойдет на поправку.

— Это я настояла, — вмешиваюсь из последних сил.

— Ничего не хочу слышать! На место положите жену, молодой человек, и за дверь.

Демьян, посмеиваясь, выходит, а медсестра делает мне укол и ставит капельницу. Через несколько мгновений я снова погружаюсь в полузабытье.

Но теперь перед глазами лицо сына.

И в снах тоже он.

В следующий раз просыпаюсь куда легче и сразу с ясной головой. В палате темно. Возможно ночь. Или просто закрыты жалюзи. Я прислушиваюсь к себе. Шов болит, грудь распирает непривычно. Пытаюсь приподняться и тут же охаю от боли.

Нажимаю кнопку вызова и прошу сделать медсестру мне обезболивающий укол. А еще прошу есть. Только сейчас вдруг понимаю, как на самом деле проголодалась.

— И вот… — показываю на грудь, которая увеличилась в размере.

— Нужно сцедиться, сейчас покажу. Ребенка пока нельзя кормить молоком, ты на антибиотиках. А это тебе муж оставил, — кивает на тумбочку. — Я пока схожу за едой.

Пытаюсь кое-как сесть и беру телефон с тумбочки. Рядом с ним лежит записка: «Открой галерею, как проснешься».

Я открываю и будто попадаю в сказку. Фото Демьяна с нашим мальчиком на руках. Несколько видео сына. И голос Сколара за кадром.

Это что-то потрясающее. Не знаю, сколько раз пересматриваю. А потом набираю Демьяна.

Он отвечает сразу. Сообщает, что через полчаса будет у меня. Интересуется, как я себя чувствую и готова ли попробовать с его поддержкой дойти до Арсения.

— Арсений… — повторяю за ним, вспоминая, что Сколар без меня определился с именем.

А что, ему и впрямь подходит.

— Постой… Тебе не нравится, что ли? Ты же вроде его хотела? Или нет? Сколар Арсений Демьянович. Звучит же?

— Да, нравится. Только… — улыбка сходит с лица. — Я еще замужем за Маем и ребенка на него запишут…

— Нет, — перебивает он. — Погоди.

Мне приходит новое сообщение.

— Открой фото.

Отнимаю телефон от уха и захожу в нашу переписку с Демьяном. А там свидетельство о рождении и в графе «отец» стоит Сколар.

Но этого не может быть…

— Как ты это сделал?

— Не скажу, что легко. Но в день, когда ты родила, я летел сказать тебе, что ты теперь свободная женщина. И не только ты. Я тоже.

— Что?

Испытываю шок. И неверие.

— Да, Миш. Я развелся.

Хочется себя ущипнуть. Происходящее похоже на очередной сон. О таком я точно не думала и не мечтала.

— Ладно, я уже почти подъехал. Сейчас все расскажу. Но сначала сына навестим.

Демьян завершает разговор, а я снова открываю галерею и смотрю на свидетельство о рождении.

Сколар Арсений Демьянович.

И мы оба в разводе. А сам Демьян здесь.

И это значит… значит, что мы можем попробовать все сначала? С чистого листа?