Девочка из глубинки Том 2

21 глава

Демьян

Бухать, когда разом наваливается много задач и проблем, а привычные методы расслабления бессильны, я использую редко, но, как ни крути, это самый эффективный и быстрый способ сбросить все в голове и теле до автоматических настроек. Правда, в мои планы бессовестно вмешались. Сразу с нескольких сторон. Как там бабуля говорит, где все просто ангелов сто, а где сложно, ни одного?

Хотя… один зареванный все же имеется.

— Сделайте потеплее в салоне, — замечаю, что Мишель дрожит. От эмоций или от холода, не знаю. Предполагаю, от всего разом. И что это за знаки свыше, как бы сказала бабуля? Ведь уезжать собирался, даже такси вызвал, а тут чудо в белом платье и свитере мимо пролетело.

Да, кстати, такси. Отменяю через приложение заказ и опять смотрю на Мишель. Красивая даже в таком растрепанном виде. А еще беременная. И вот это, честно говоря, до сих пор не самое приятное открытие.

Но даже в свадебном платье и с животом, который я хоть и не вижу, но знаю, что есть, она все равно похожа на маленькую девочку. А с ними, стоит признаться, я только в ее возрасте и общался. Юными, наивными, доверчивыми. Поэтому как реагировать, чтобы она сейчас снова не психанула и не сбежала из машины, без понятия.

— А знаете, давайте наоборот сделаем, сначала девушку завезем, а потом я, — прикидываю что бабуля чуть-чуть потерпит, а из меня к тому времени и алкоголь хоть немного выветрится и, может, Мишель растормошу. Что там у них произошло?

— Как скажете, — отвечает водитель и перестраивает маршрут в приложении.

Мишель никак не комментирует, лишь жмется к своей двери, и ощущение будто хочет в горошину превратиться и закатиться в щель между сидениями.

Прикидываю в уме, что Май мог сделать такого вопиющего. Ударить беременную? Вряд ли. Унизил при всех? Или зажал какую-то из своих коллег в укромном уголке, а она увидела?

— Когда много копишь в себе негативного, это заканчивается стрессом. Мог бы предложить выпить, но ты в положении…

— Я вообще-то просила тебя выйти. Вы не могли бы музыку погромче сделать? — обращается уже к водителю.

Типа чтобы меня не слушать?

Хочется взять ее за плечи и встряхнуть, вернуть в реальность.

— Не надо, не включайте громко музыку, — бросаю водителю.

Пусть едет в тишине. Надолго ее с раздражающим фактором в лице меня все равно не хватит.

Но ошибаюсь. По-прежнему молчит и делает вид, что меня нет в машине. Начинаю злиться, потому что все с ней с самых первых дней пошло наперекосяк и дальше только по нарастающей. А если еще в красках представлять, как и почему она стала женой Мая, то вконец сносит башню.

Сжимаю кулаки и, прикрыв глаза, думаю о том, что самым идеальным решением было не поддаваться порыву, когда заметил ее выходя из бара, а сразу ехать домой.

Но не могу, блядь. Тянет. Дергает.

И злит.

Поведение пятилетней дурехи, ей-богу. И даже примерно предполагаю, что там было после того, как сбежала от меня тогда, и хочется за это ей терапию шоковую провести. Правда, в таком состоянии могу и до больнички довести, а одну уже там прописал. И где я так успел нагрешить, что мне безумные на голову девчонки попадаются? Может, прислушаться к Артёму, что бабуля там втихаря порчу на людей наводит? Москва не для тебя, Демочка, Москва не для тебя, видишь? Вон сколько проблем и событий против. Давай подумай, чтобы вернуться в Ижевск, тоже столица, не такая большая, но на жизнь хватит.

— Он тебя ударил? В живот? — намеренно спрашиваю глупость, чтобы завладеть ее вниманием.

Мишель поворачивается и смотрит на меня заплаканными глазами.

— Нет.

Уже сдвиги.

— Ты застала, что он тебе изменяет?

Задумывается.

— Нет.

— Тогда что?

— Ты тоже обсуждал с Артёмом наш первый раз и упивался этой победой?

Морщусь, не понимая, при чем тут наш секс и Артём. С пухлым я только в основном по работе общаюсь. Хотя сейчас много личного безусловно обсуждаем, Марина ребенка потеряла, и он загнался сильно по этому поводу.

— Твой жених какую-то обидную речь сказал на свадьбе? — все равно не догоняю, куда она клонит. Из-за алкоголя туго соображаю.

— Нет. Ладно, не важно, — опять отворачивается, и такой замкнутой и убитой вижу ее впервые. Лучше бы как на свадьбе огрызалась, эмоционировала, а тут будто из нее жизнь высосали. Плечи дрожат, волосы влажные от снега, а лицо от слез, в глазах пустота.

Действую на инстинктах и чистом желании. Да и кто-то должен это сделать. Что-то мне подсказывает, больше ни от кого она этой поддержки сейчас не получит, и как итог закопает себя лишь сильнее.

Отстегиваю ее ремень безопасности, придвигаю к себе через слабые протесты, и обнимаю.

— Отпусти, отпусти, — шепчет всхлипывая, но уже через полминуты силы иссякают, и она упирается лбом мне в плечо и плачет.

— Я домой хочу, — тихо произносит. — К себе домой… В дом под Ижевском…

— На самом деле нет. Так работает твой мозг, хочет в безопасность, туда, где тебе когда-то было комфортно, где ты знала, что делать, чувствовала себя защищенной. Но обстоятельства изменились, Мишель. Там твой отчим. Он не будет рад ребенку. Сил воевать у тебя с ним нет и не то положение. А еще ты сама за это время изменилась, и как раньше там точно не будет. Ну и есть вводная, твой муж. Он как настроен на твой уход?

— Мне все равно, как он настроен. Я буду разводиться, — но звучит это так неуверенно, слабо, что у меня на этот счет закрадываются сомнения.

— Расскажешь, может, все-таки что произошло?

Миша опять пытается оттолкнуть. И даже психует по-особенному. Старается по-взрослому, цивилизованно, с минимумом эмоций. Но кому от этого лучше? А если ее еще добить правдой, что Игнатов практически на смертном одре и не дай бог сегодня-завтра откинется, то она опять единственная наследница. Его долгов. Лучше бы она вовсе об этой семейке никогда ничего не узнала и не имела к ней отношения.

— Говори. Все, что произошло и накопилось.

Кажется, знаю, как мне надо проводить сложные переговоры. Бухать. Это снимает тонну категоричности и дает возможность слышать. И слушать, а не только аргументами разбрасываться.

— Ты… — опять пытается оттолкнуть. — Ты в моей жизни случился. Я ненавижу тебя, Сколар. Ненавижу всем сердцем. Это из-за тебя я тогда поехала в ту поездку с Маем, в обиде, назло, в полном раздрае, напилась там, мы оба, а Май… Май… — она не может закончить мысль вслух и замолкает.

— Продолжай, — мягко прошу, поглаживая по спине и сам пытаюсь отключить эмоции.

— Забеременела я, — говорит с таким стыдом, словно кого-то убила.

— А потом?

— Итог ты видишь. Я попыталась обо всем забыть и решила, что если забеременела вот так сразу, это своего рода знак. И Май был рад, замуж тут же позвал, мы жить вместе начали... Но это все было просто фальш, никаких чувств с его стороны не было, даже намека. Я удобная, беспроблемная и беременная. Отличная партия на дешевом провинциальном рынке.

Опять едва не говорю про Игнатова, что рано или поздно ее бы идеальная картинка про брак рассыпалась. И закончилось бы все так же, только позже. Я еще на прошлой нашей встрече понял, что Май в случае серьезных проблем сольется, и помощи от него ждать не стоит. Может, к пропаже денег с карты он и вправду отношения не имеет, но в моменте показалось будто с бывшим мужем Тани общаюсь, и до одури тогда взбесился. Насколько надо было все назло делать и зачем за него замуж идти. Но теперь, конечно, пазл сложился, зачем. Чтобы дать ребенку семью, стабильность и вот это чувство полноценности и защищенности, которого сама была лишена? Глупышка. Май бы, скорее всего, не дал. Не с теми фактами, что я на него нарыл.

И ко всем этим решениям и поступкам я ее неосознанно подтолкнул. Наверное, в свои девятнадцать был таким же импульсивным. Любую боль и нанесенную обиду воспринимал категорично, и она испепеляла, сжигала все внутри, разъедала, как кислота. Правда, в моем случае часто была двигателем процесса, чтобы стать лучше, забраться выше. Но девушки романтичнее мужчин. У меня же до определенного срока не было на этом зацикленности. Только карьера, только наверх. И плевать на чувства.

А еще по себе знаю, что иногда лучше раз глубоко во всем и вся разочароваться и потом смотреть на мир уже трезвым, осознанным взглядом.

Обнимаю Мишу крепче, потому что вырывается, и предполагаю, захочет, чтобы я снова извинился за то, что не сказал про жену, и за все ее собственные ошибки, которые она потом совершила.

На мне, безусловно, в тот момент была ответственность за нее. Впрочем, похоже, и сейчас. Иначе бы пошел я за ней?

Мишель, выплакавшись, перестает дрожать в моих руках и затихает. Мы почти у ее дома.

— Точно хочешь вернуться?

На душе скребут кошки, когда она отвечает. Ну а что я вообще рассчитывал услышать. Сам-то не так живу? Вся жизнь сейчас по расписанию и в четко установленном графике. А сил его тянуть все меньше.

— Это потому что некуда пойти или есть желание попытаться спасти брак?

— Я… не знаю. Я ничего сейчас не знаю, — опять пытается вырваться, и я даю ей пространство

Она вытирает слезы.

— Когда от тебя уходила, я очень опрометчиво, импульсивно и глупо поступила. Снова так сделать, поддавшись эмоциям, ни к чему хорошему не приведет. Поэтому вернусь домой, мы спокойно еще раз все обсудим, и тогда я приму решение.

И даже догадываюсь, какое.

Но сохранять отношения ради долга или ребенка, да хоть ради чего, предавая себя, это путь в никуда. Но многие осознанно затягивают петлю на шее, чтобы потом выбираться из нее с огромным трудом. Сам через подобное проходил. Опыт, дело наживное.

Машина подъезжает к дому. Мишель открывает дверцу и выходит на улицу.

Наблюдаю, как она скрывается в подъезде, и набираю Татьяну. На всякий случай подстелить соломки. Потому что, чую, пригодится.

— Привет, предложение одно есть. Точнее, услуга за услугу.

— Хм, — слышится протяжно и недовольно. — Не люблю, когда ты выдвигаешь встречные условия. Особенно постфактум.

— Я хоть и крестная фея вашего девчачьего батальона, Тань, но нас еще связывают и рабочие моменты, — напоминаю ей, кто здесь главный. — Те три дела и проценты за них за месяц отгулов беру на себя без процентов, но в свой отпуск поможешь приютить мне одну девочку. Дом у тебя большой, она много места не займет. И за Верой приглядит, если решишь в делах закопаться.

— Девочку?

— Угу.

— В свой дом? К Алисе и Вере? Постой, не та ли… как ее…

— Мишель, да.

Повисает пауза.

— Так все-таки твой у нее ребенок, да?

Чисто теоретически, наверное, мог бы. Хотя мы всегда предохранялись. Но все малость иначе сложилось.

— Тань, да. Мой, — иду на небольшой обман, иначе она взбрыкнет, — так хоть какая-то гарантия, что Мишель посидит недели две или три под присмотром человека, которому я всецело доверяю. Ну и вдали от Москвы лишним побыть тоже не будет, пока я понаблюдаю за ситуацией с Игнатовым и как ее муж, в случае чего, решит эту проблему.

— А с женой ты, кстати, поговорил? — бьет в слабое место.

Еще одна больная и тяжелая тема. Ну и денек сегодня…

— Да, — спокойно отвечаю.

— И что?

— И ничего, Тань. Пока я помогаю заниматься Саиде восстановлением, у бабули операция на носу, на работе завалы. Хватает движа.

— И еще беременная от тебя девчонка… Ну зашибись, Сколар.

— Так что?

— А какие у меня варианты. Пусть приезжает. Дом большой, места всем хватит. Но имей в виду, тебе это будет дорого стоить. Как минимум еще один лишний месяц отпуска. В мае. А нет… Лучше в июне.

— Хорошо, — соглашаюсь.

А какие у меня варианты.

Интересуюсь, как девчонки, когда у них вылет, и обещаю приехать проводить. Может, если все удачно сложится, вырвусь к ним на несколько деньков.

Завершаю разговор с Таней и набираю помощницу бабули, спрашиваю, какое у нее давление. Вроде вот стабилизировали, и врач даже дату операции назначил, но, похоже, опять откладывать?

Отворачиваюсь к окну, и на глаза попадается вывеска ресторана. События сегодняшнего дня одно за другим всплывают в голове, и по-хорошему бы не домой ехать, а доперезагрузиться в каком-нибудь баре. И так, возможно, и поступлю, только сначала заеду глянуть, как там бабуля и нужна ли моя помощь.