Девочка из глубинки Том 2

Эпилог

Прошло чуть больше года

Солнце пробивается сквозь кроны старых лип, рисуя на траве золотые кружева. Парк гудит детскими голосами, где-то рядом играет уличный музыкант, и ветер доносит обрывки знакомой мелодии.

Я сижу на скамейке, наблюдая за двумя самыми непоседливыми созданиями на свете.

— Арсений, не смей! — кричу я, но опаздываю

Мой сын, которому недавно исполнился год и пять, уже набрал скорость и теперь неуклюже несется по газону, смеясь заливистым смехом, от которого у меня внутри все тает, умирает и одновременно возрождается. Светлая макушка мелькает среди одуванчиков, Арс смешно перебирает ножками, когда пытается увернуться от Веры, но она все равно догоняет его и дует ему в лицо одуванчиками.

Эти двое обожают друг друга. Для нее Арс не просто малыш, а любимая живая игрушка, младший брат, которого у нее нет, и лучший друг в одном лице.— Арс, стой! Я догоню! — Вера хохочет, раскинув руки, и бежит за ним.

Арс оборачивается, визжит от восторга и… падает. Прямо в лужу, оставшуюся после вчерашнего дождя. Брызги летят во все стороны, на штанишках расползается мокрое пятно, но он даже не плачет. Только смеется громче и тут же пытается встать, чтобы продолжить игру.

— Ох, Миш, завидую твоему спокойствию, — рядом со мной на скамейку присаживается Татьяна, поправляя солнечные очки. — Хотя с таким ребенком вполне реально сохранить нервные клетки. Мои же обе с рождения не давали толком даже спать. Как зомби ходила.

— Да, — улыбаюсь я, не сводя глаз с сына. Роды и его появление были очень стрессовыми для меня, зато потом все пошло как по маслу.

И чем старше Арс становится, тем сильнее я замечаю, что мой сын и впрямь особенный, как утверждает Степанида. И это даже не из-за того, что я его слепо обожаю, как любой родитель своего ребенка, а по-настоящему особенный, физически. Демьян шутит, что у Арса регенерация, как у супергероя из комиксов. Царапины заживают на нем за пару часов, синяки сходят к вечеру. Врачи только плечами пожимают, разводят руками и говорят что-то про ускоренный метаболизм и «индивидуальные особенности».

Но есть кое-что еще. Арс чувствует настроение. И даже, как мне иногда кажется, может на него влиять.

— Смотри, — шепчу Татьяне, наблюдая за детьми

Вера, запыхавшись, наконец ловит Арса. Она садится перед ним на корточки, вытирает ему нос рукавом своего чистого платья и вдруг замечает ссадину на собственной ладошке. Видимо, обо что-то поцарапалась, когда бежала. Вера морщится, как будто собирается заплакать. Арс замирает. Его улыбка медленно сходит с лица. Он смотрит на Веру, потом на ее руку. Делает шаг вперед, хватает ее за запястье своими пухлыми пальчиками и… дует на ранку. Совсем как я дую ему, когда он ударяется. А потом поднимает голову и смотрит на нее своими небесно-голубыми глазами — такими же, как у меня.

— Ая-яй? — спрашивает он серьезно, хотя сам минуту назад сидел в грязной луже.

Нижняя губа Веры перестает дрожать. Она смотрит на этого кроху, который переживает за нее сильнее, чем за себя, и вместо слез вдруг улыбается.

— Нет, Арсик. Ерунда. Я сильная, — говорит она и чмокает его в макушку.

И их беготня по газону начинается по новой.

— Удивительный ребенок, — говорит Таня, проводив их взглядом. — Мало того что блондин, голубоглазый, еще и сообразительный, — поворачивается. — Ого! Какие люди. И среди бела дня, — кивает за мое плечо.

Я оглядываюсь и чувствую, как сердце пропускает удар.

К нам идет Демьян в светлых джинсах и тонкой рубашке с закатанными рукавами. Солнце играет в его темных волосах, делая его почти нереальным, сошедшим с обложки глянцевого журнала. В одной руке он держит пакет из супермаркета, в другой — букет моих любимых полевых ромашек.

— Миш! — кричит Демьян, заметив меня, и машет букетом, как мальчишка.

Арс, услышав голос отца, тут же забывает про свои игры и про Веру, разворачивается, и его лицо озаряется такой радостью, будто Демьян уезжал на полгода, а не в офис на пару часов. Сын несется к нему, широко раскинув руки, и орет на весь парк:

— Па!

Сколар приседает на корточки, раскрывая объятия, и Арс врезается в него, как маленький танк. Демьян целует его в щеку, что-то шепчет, подбрасывает вверх, ловя восторженный визг сына. Вера подбегает следом и, не желая оставаться в стороне, тоже лезет обниматься и просит, чтобы ее подкинули. Иногда мы шутим с Таней, что у Сколара на самом деле два ребенка.

— Ты как тут? — спрашиваю я, когда он подходит к скамейке.

Сажусь рядом, и он, не стесняясь Татьяны, целует меня прямо в губы.

— Освободился пораньше. — Он протягивает мне цветы, а потом выуживает из пакета сок и мой любимый шоколад. — Вот. Для будущего медика. Подпитка для мозгов.

Осенью я поступила на заочное в мед. Теперь учусь, сидя ночами над учебниками, пока Арс спит в своей кроватке, а Демьян обнимает меня со спины и шепчет: «Ты у меня самая умная». И это очень подбадривает, потому что совмещать будни с ребенком и учебу оказалось просто лишь на словах, в реальности же я почти не отдыхаю. Впрочем, как и Демьян. Он очень много времени проводит на работе и после нашей поездки в Потругалию всерьез озадачился идеей купить дом на побережье.

— Вер! — Таня встает и хлопает в ладоши. — Хочешь мороженое!

— Да! Да! — отзывается Вера.

Арс смешно кивает головой, хотя понятия не имеет, о чем речь, и просто хочет быть как старшая подруга.

— Ты тоже хочешь? — смеется Таня. — Ну идем. Дам попробовать кусочек.

— Да, идите, — соглашаюсь я.

— У вас пять минут, — она многозначительно играет бровями и уводит детей к ларьку.

Демьян берет мою руку, переплетает наши пальцы, подносит к губам и целует костяшки.

— Я все думаю… — начинает он. — Может попросить ее поработать у нас няней?

— Она не согласится, — посмеиваясь, кладу голову ему на плечо, чувствуя аромат его парфюма, смешанный с терпким мужским запахом. Какой же Демьян классный! Каждый раз дух перехватывает, когда ловлю себя на мысли, что он мой муж.

— Жаль, — обнимает меня, поворачивая к себе, и вдруг целует.

Сначала нежно, почти робко, но через секунду между нами вспыхивает огонь. Я пальцами зарываюсь в его волосы, чувствую, как его рука ложится мне на бедро, чуть сжимает.

— Демьян… — выдыхаю я в его губы, отстраняясь, хотя совершенно этого не хочу. — Мы вообще-то в парке…

— Знаю, — он усмехается. — Просто напоминаю тебе, что вечером у нас свидание. Бабуля согласилась посидеть с Арсом. А это что-то вроде прелюдии.

— Свидание? — смотрю на него с удивлением, потому что о наших планах на вечер узнаю только сейчас. — И… куда мы пойдем?

— Это сюрприз. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Но обещаю: тебе понравится.

От его тона у меня по позвоночнику пробегает электрический разряд. Между ног предательски теплеет. И как у него это получается?

— Пойдешь же?

Да хоть на край света. Но вместо ответа я сама его целую. Глубоко, со вкусом, вкладывая в поцелуй все, что не могу сказать словами: что он мое спасение, моя погибель, мое счастье, моя опора, что из неуверенной и мнительной девочки я превратилась в женщину, которая знает цену жизни и любви.

Где-то близко раздается тоненький знакомый голос, и мы отскакиваем друг от друга, как нашкодившие подростки.

К нам несутся Вера и Арс. В одной руке наш сын сжимает растаявшее мороженое, которое размазано по всей щеке, по футболке и, кажется, даже по волосам. В другой руке он тащит за собой Веру, которая пытается оттереть его салфеткой и при этом не упасть сама.

— Па! — произносит Арс, добегая до нас. Он с разбегу плюхается на колени к Демьяну, игнорируя мои вытянутые руки, чтобы перехватить. Пачкает его одежду. Затем сует отцу в лицо липкую ладошку, демонстрируя остатки лакомства.

— О, боже, — смеется Демьян. — Ты весь в мороженом, сынок. И я теперь тоже.

— Я дала ему чуть-чуть попробовать, — говорит Татьяна, присаживаясь рядом. — Но, кажется, ему не понравилось, что оно холодное.

Вера заливисто хохочет, прикрывая рот ладошкой. Арс, глядя на нее, тоже начинает смеяться, хотя не понимает причины. Его смех — заразный, искренний, и через минуту мы уже хохочем все впятером, сидя на скамейке в городском парке, посреди обычного солнечного дня. Но эти эмоции и легкость внутри… Оказывается, для счастья нужно так мало.

— Ладно, Дем, мы с Верой, наверное, пойдем. Ей еще на кружок, потом Алису забрать из школы. В выходные нормально погуляем. Или я завезу младшую на пару часов, если вдруг форс-мажор. Подстрахуете?

— Конечно, — соглашаюсь я.

Мне нравится, что наши дети так дружны.

Вера канючит, что хочет еще поиграть с Арсом. Но нам самим на прием к врачу через сорок минут. И пока мы приехали в город, состыковались, чтобы Вера и Арсений немного провели время вместе.

Мы прощаемся. Арс, уставший от активной игры, начинает тереть глаза кулачками. Демьян берет его на руки, и сын тут же прижимается к его груди, кладя голову на плечо.

— Набегался, — шепчет Демьян. — Сейчас уснет перед приемом.

— Они почти два часа носились по парку. Вполне возможно.

Мы идем по аллее втроем. Я держу Демьяна под руку, он несет полуспящего Арса, и в этой картине — вся моя жизнь. Все ее полутона. Весь смысл. Два моих любимых и близких человека.

Раньше я думала, что нужно обязательно чего-то добиться, чтобы соответствовать такому, как Демьян. И я, безусловно, пытаюсь. Я отучилась на права, поступила на заочное отделение, подтягиваю английский и сама занимаюсь Арсом без помощи няни. Но только сегодня, наверное, впервые, оглядываясь назад, вдруг осознаю, сколько всего сделано и какая я молодец. От той Мишель, которая только-только приехала в Москву, остались лишь крупицы неуверенности.

— Слушай, — вдруг говорит Демьян, останавливаясь. — А давай не будем ждать вечера?

— В смысле? — не понимаю я.

— В смысле — сходим на прием к педиатру, отвезем Арса домой, раз я пораньше освободился, и я тебя похищаю.

— Звучит заманчиво…

— На деле будет еще интереснее, — заверяет меня Сколар.

— Знаешь, — говорю я, останавливаясь и снова думая о том, какая удивительная штука жизнь, — когда я была помладше, я была уверена, что быть взрослым, а тем более родителем — это скучно. Работа, быт, усталость, сплошные обязанности и ответственность, рутина и ничего интересного в этом нет. Но я заблуждалась. И не знала, что можно вот так… гореть. Через год. Через два. Даже не только в плане чувств к тебе, а в целом. Столько всего хочется успеть и многому научиться, быть лучше, быть образованнее. Чтобы ты восхищался моими результатами. А еще вот так смотрел...

— Миш, — улыбается Демьян. — Я так буду на тебя смотреть и без всего этого списка, который ты сейчас перечислила. Просто потому что ты есть. Какие-то вещи сложно объяснить словами, хотя с этим проблем у меня нет. Но это как раз тот самый случай. Вот здесь ты у меня, — он берет свободной рукой мою и кладет себе на сердце, — и всегда будешь.

Я прижимаюсь к нему и с другой стороны кладу голову на плечо.

Мы выходим из парка. Солнце окрашивает небо в насыщенно-синий цвет, кругом красота и столько зелени, что аж глаза слезятся. Где-то вдалеке сигналят машины, где-то смеются дети, а мы идем на прием к врачу, затем поедем домой, где пахнет бабушкиными пирогами. Впереди наверняка много всего: ссоры, примирения, трудности и радости. Это, с одной стороны, обыденное и привычное, что есть у многих, а с другой — нечто чудесное и исключительно мое. Моя семья, мой любимый мужчина, наш маленький сынок и много-много нежности и любви к ним двоим. И если завтра все вокруг изменится, то сегодня… Сегодня я просто счастлива. А это не так уж и мало.

——————