Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

СПАРТА — ОБЩЕСТВО РАВНЫХ

В XI веке до н. э. в долине на правом берегу Эврота, на землях Лаконики, где прежде жили лелеги, возникла знаменитая Спарта. Полис, объединивший несколько дорийских и ахейских деревень, управлялся двумя царями, один выбирался из ахейского рода Эврипонтидов, другой из дорийского рода Агиадов, три его племени (филы) делились на десять родов (об). По словам Геродота, спартанцы были самыми беспокойными из дорийцев и долго не могли ужиться ни между собой, ни со своими соседями. Порядок и законы у них ввёл в начале IX века до н. э. полулегендарный Ликург — сын царя Эвнома, убитого ножом в уличной драке.

Добровольно отказавшись от царства в пользу племянника, Ликург много лет путешествовал по Малой Азии, Криту и Египту, всюду интересуясь местными законами. Вернувшись на раздираемую распрями родину, он при поддержке Дельфийского оракула и старейшин родов провёл ряд реформ, направленных на установление гражданского мира — чтобы "обуздать бесчинства царей и своеволие народа" и "хранить имущественное равенство, превосходство же искать в доблести".

Ликург учредил герусию, национализировал и разделил на равные участки землю, ввёл неподъёмные железные деньги, их материал к тому же приводили в негодность, опуская раскалённый металл в уксус. Будто бы после этого в Спарте исчезли воровство, торговля и роскошь, но вместе с ними многие ремёсла и искусство. Чтобы ещё больше устранить неравенство, он ввёл общественные трапезы, запретив спартанцам обедать дома.

Законы Ликурга (ретры) полагалось не записывать, а учить наизусть. По одной из ретр при постройке домов можно было пользоваться только топором и пилой. Спартанцам запрещалось жить за границей, чтобы не набраться там дурного, а иностранцам подолгу жить в Спарте.

Но самые главные новации касались воспитания детей, "Ликург первый решил, что дети принадлежат не родителям, а всему государству". (Плутарх) Теперь они с семи лет вели полудикий и полуголодный образ жизни, часто добывая себе еду воровством, "обучаясь нападать на спящих и ленивых стражей, попавшихся наказывали голодом и поркой". Скудное питание приучало мальчиков к невзгодам военной службы. Их коротко стригли, бегали они босиком, спали на ложе из тростника, который сами ломали голыми руками. Организованные в отряды, дети выбирали себе предводителя; имея из одежды только тонкий плащ, они ежедневно в любой сезон купались в холодных водах горного Эврота. Легенда о том, что больных и слабых детей сбрасывали со скал Тайгета, не подтверждается археологически, альпинистами в ущелье были найдены только останки взрослых людей — так казнили преступников и пленных врагов. При спартанском образе жизни и воспитании, слабые дети массово умирали сами. Кстати, в передовых Афинах, если отец не признавал ребёнка своим, его просто выкидывали из дома на свалку, обрекая на смерть от зубов бродячих псов.

После проведения реформ Ликург взял клятву с собрания и герусии, что они будут соблюдать новые законы до его возвращения, и уехал в Дельфы, где получил одобрение оракула. После чего уморил себя голодом, велев друзьям сжечь своё тело и развеять прах над морем, чтобы спартанцы не могли вернуть его кости на родину и освободить себя от клятвы. Позднее граждане Спарты обожествили Ликурга и возвели ему храм.

Реформы Ликурга сплотили спартанское общество, в результате ожесточённых Мессенских войн 743 — 723 гг. до н. э. и 685 — 668 гг. до н. э. мужественные мессенцы были превращены в бесправных коллективных рабов-илотов, вынужденных отдавать до половины своего урожая. Но требовать с них плату сверх установленного, было запрещено под угрозой проклятья. Часть мессенцев переселилась на остров Сицилия, где захватила город Занклой, переименовав его в Мессану.

Захваченные земли Лаконики и Мессении были поделены на девять тысяч равных участков, по числу семей, но спартанцы не ходили за плугом и не пасли скот, их уделом была подготовка к войне. Всю работу за них выполняли государственные рабы-илоты из покорённого населения и лично свободные периэки ("живущие вокруг"), занимавшиеся ремеслом и торговлей. Землю спартанцы получали лишь во временное пользование, после смерти владельца она возвращалась государству. Старший сын наследовал всё поместье, но должен был содержать младших братьев.

Высшим органом власти считалось народное собрание (апелла) равных граждан "гомеев", достигших тридцатилетия, но фактически страна управлялась "геруссией"- советом старейшин из тридцати человек, в неё входили и два царя. Из её состава ежегодно избирали пять судей (эфоров), которые были старше шестидесяти лет. Триста царских телохранителей, как пережиток более древних времён, носили звание «всадников», сражались они пешими, а в мирное время выполняли работу полиции. Спарта, окружённая со всех сторон враждебным илотским населением, многократно превосходящих спартиатов числом, представляла собой военный лагерь в постоянной боевой готовности. Не только люди, но и все статуи её богов, даже женские, были вооружены копьями.

Спартанцы говорили: "Сила нашего народа не в деньгах, а в людях, а доблесть наша врождённая", а у богов просили только справедливо вознаградить достойных и даровать силы перенести несправедливость.

Дети с семи до восемнадцати лет содержались в интернатах военного типа, объединённые в агелы (стада) с "иреном" во главе и под присмотром педонома. Их приучали подолгу молчать, отвечать коротко, метко и точно, "шутить и смеяться без пошлого кривляния и встречать шутку без обиды". Спокойно переносить насмешки считалось одним из главных достоинств спартанца. Молодые люди должны были почитать и слушаться не только своих отцов, но заботиться обо всех пожилых людях. Грамоте их обучали на минимальном уровне, всё воспитание "было направлено на умение подчиняться и мужественно переносить страдания, а в битвах умирать или добиваться победы" (Плутарх). С восемнадцати лет они становились полноправными воинами "иренами", получали право носить длинные волосы, отращивать бороду и надевали пурпурный плащ, отличительную принадлежность спартанского гоплита. Но перед этим юноши должны были достойно пройти ещё одно испытание — целый день их, стиснувших зубы, чтобы не закричать, пороли бичом на забрызганном кровью алтаре Артемиды Орфии. Бывало, от боли парни перекусывали язык, нередки были и смерти.

Первый год ирен посвящал воспитанию юношей, затем присоединялся к товариществу-эномотии состоящему из 15 человек разных возрастов. В тридцать лет спартанец становился полноправным гражданином и был обязан жениться. Большую часть времени взрослые спартанцы проводили совместно, занимаясь военными упражнениями и охотой. Посвятившие свою жизнь подготовке к войне, они шли на неё, как на праздник, под аккомпанемент боевых свирелей, "спокойные и радостные", твёрдо держа строй; надев лучшие одежды, причесав и умаслив свои длинные локоны увенчанные венками. Общий вес вооружения спартанского гоплита — копьё, меч, круглый щит, шлем, панцирь и поножи — составлял около тридцати килограмм.

Перед выходом армии в поход царь приносил жертву. Если знамения были удачны, то специальный человек брал огонь с алтаря и нёс впереди войска, это пламя (атрибут Ареса) не гасили на время войны. Военные упражнения продолжались и во время похода — утром и вечером, за лучшее исполнение гимна давали двойную порцию мяса.

Царь шёл в бой на правом фланге, окружённый отборными бойцами — победителями в состязаниях, в начале сражения он на глазах врагов приносил в жертву козу. "В бою убивали сопротивлявшихся, но щадили бегущих". Состоящая из воинов-профессионалов спартанская фаланга долгие годы была лучшей в Греции, да пожалуй, и в остальном тогдашнем мире, недаром в случае победы они приносили в жертву петуха, а не быка, как другие эллины, говоря, что быков не напасёшься на число наших побед. (Но если победа достигалась хитростью, то в жертву приносился бык). Спартанец считался годным к войне до шестидесяти лет. Проявивший трусость в бою лишался гражданских прав, носил плащ с цветными нашивками и наполовину выбритую бороду. Любой гражданин мог безнаказанно наносить ему побои. Памятники ставили только павшим в битвах и жрицам, в могилу ничего не клали, тело заворачивали в плащ, плач и рыдание на похоронах были запрещены.

Допущенный к совместной трапезе (систии) ирен должен был сделать ежемесячный взнос — 73 литра муки, 36 литров вина, три килограмма сыра и десять оболов серебра на покупку мяса. Основным блюдом на общественных обедах была чёрная похлёбка из бычьей или дикого кабана крови и мяса, приправленная солью и уксусом.

Старики, хлебая похлебку, оставляли мясо молодым. Сицилийский тиран Дионисий попросил спартанского повара приготовить её, но с отвращением выплюнул первый же глоток. На систиях спартанцы пили мало, любили потанцевать, в том числе пириху (танец с оружием) и расходились по домам без факелов, умение ориентироваться во тьме было важной частью спартанской подготовки. В Спарте очень ценили музыку и пение — "Звон кифары благозвучной множит силы у бойцов". (Поэт VII века до н. э. Алкмеон) Но и здесь проявлялся спартанский консерватизм — лучшего и старейшего кифариста Терпандра эфоры подвергли наказанию, а его кифару сломали за то, что он натянул дополнительную струну, чтобы разнообразить звучание. Ни комедий, ни трагедий спартанцы не смотрели.

В 464 году до н. э. в Спарте произошло сильнейшее землетрясение, практически разрушившее город, оно сопровождалось восстанием илотов, и только постоянная боеготовность позволила спартанцам подавить его. Плутарх считал, что именно из-за этого восстания у спартанцев появилась секретная служба криптия — в неё входили мужчины за два года до достижения полной зрелости — тридцати лет. Они выслеживали и тайно убивали потенциально опасных — наиболее смелых и сильных илотов.

В древнем пророчестве оракулом было предсказано: "Страсть к накопленью богатства когда-нибудь Спарту погубит". В старые времена скопидомов убивали, но после войны с Афинами победители привезли в город много серебра и золота. С 400 года до н. э. по предложению эфора Эпидатея наследственное право на землю было заменено правом полной собственности, что быстро привело к разложению "общества равных", так, что многие не могли делать взносы на общественные обеды и были исключены из числа гомеев — полноценных граждан. Плутарх писал: «Сильные стали наживаться без удержу и скоро богатство оказалось в руках немногих, а государством завладела бедность вместе с завистью и враждой к имущим».

К числу гипомейонов (опустившихся) помимо обедневших, относились и физически неполноценные, а также парфении (девой рождённые). Это были потомки детей незамужних спартанок (позже выселены в Тарент), они были лишены части прав.

При спартанском образе жизни многие дети умирали, не способствовал повышению демографии и гомосексуализм, который практиковало большинство гомеев, опять же благодаря казарменному образу жизни и недоступности до женитьбы женской ласки. Поэтому не удивительно, что численность спартанской фаланги постоянно падала, особенно после страшного землетрясения 464 года и жестоких войн V века до н. э.

Пять спартанских «об» (деревень), на которые традиционно делился полис, выставляли пять «лохов» (полков). В 479 году при Платеях они составляли 5000 воинов и делились на отряды по пятьдесят человек.

В 418 году численность спартиатов упала до 2560 человек, в войско стали включать периэков, с 403 года до н. э. оно уже делилось на шесть «мор» — по 576 гоплитов и сто всадников в каждой, в мору входило четыре лоха, командовал ею полемарх. Илотов использовали в качестве носильщиков и легковооруженных воинов и только в исключительных случаях — как гоплитов, тогда им давали свободу, землю и гражданство.

Поражение при Левктрах в 371 году до н. э. стало для Спарты катастрофой, погибли царь и тысяча спартиатов, а фиванцы вторглись в Лаконику. Спартанцы объявили, что каждый илот-доброволец, готовый защищать страну, получит свободу — таких набралось шесть тысяч.

ПОПЫТКА ВОЗРОЖДЕНИЯ

К 245 году до н. э. число полноправных граждан Спарты снизилось до семисот. Но фактически большая часть земли находилась в собственности всего сотни семей, в их огромных поместьях помимо илотов трудилось множество покупных рабов, а обнищавшие спартиаты мало чем отличались от них и периэков — "нищею и жалкою толпой сидели в городе, вяло и неохотно поднимаясь на его защиту". Дело дошло до того, что вторгнувшиеся в Лаконику этолийцы смогли безнаказанно увести пятьдесят тысяч илотов. Спартанская армия состояла в основном из наёмников и, в сущности, Спарта теперь превратилась в обычный олигархический греческий полис. Попытки возродить былую Спарту предприняли её молодые цари-идеалисты, об их судьбе написал Плутарх. Первым был Агис IV — шестой царь после Агесилая.

Воспитанный в роскоши своими матерью и бабкой, богатейшими женщинами Спарты, Агис с юношеским максимализмом сорвав с себя украшения, объявил ей (роскоши) войну. Он говорил, что отказался бы и от царской власти, если бы не надежда "вернуть старинные законы и обычаи". Молодёжь откликнулась на его призывы, царь также смог убедить мать и бабку пожертвовать богатствами "ради славы и чести".

В 243 году он обратился в герусию с призывом возродить Ликургов строй, а вместе с ним былую доблесть и славу, отнять землю у богачей и отменить долги. Агис объявил "что первым отдаёт во всеобщее пользование своё имущество — обширные поля и пастбища и 600 талантов звонкой монетой", также поступают его мать и ближайшие друзья. Естественно, что олигархи, сидящие в герусии, его не поддержали, перспективы давиться чёрной похлёбкой и заедать её ячменным хлебом их совершенно не вдохновляли. Тогда царь обратился к народному собранию — апелле. И народ встал на его сторону, второго царя — Леонида изгнали, Агис запретил его преследовать, а узнав, что царя хотят убить, отправил верных людей для охраны и сопровождения. Собрание выбрало нового второго царя — сторонника Агиса Клеоброта. Испуганные олигархи ждали кровавой расправы — цари не трогали никого. Но проведение реформ саботировалось, к тому же на Лаконику опять напали этолийцы и Агис ушёл на войну. Царь собрал войско, почти целиком состоящее из молодёжи, избавленной им от долгов и полной надежд получить землю, вернувшись из похода. Поэтому воины беспрекословно подчинялись царю, так что греки Пелопоннеса "дивились их дисциплине и порядку, а также молодости командира, который не отличался в одежде и в вооружении от своих воинов, как будто вернулись времена Агесилая."

В его отсутствие богачи совершили переворот — добились отмены реформ, эфоры были заменены, Клеомброта прогнали, а царя Леонида вернули из изгнания. Всё это проходило при молчании народа, чувствующего себя обманутым в надеждах на раздел земли. Когда Агис вернулся, то успел укрыться в храме; окружённый друзьями, он чувствовал себя там вольготно, иногда даже выбираясь в баню. Богачам удалось подговорить его товарищей совершить предательство, те схватили царя ночью и приволокли в тюрьму. Боясь, что за Агиса заступится народ, этой же ночью эфоры устроили судилище, сразу же появился царь Леонид с большим отрядом наёмников — тюремный двор осветился множеством факелов. В ответ на обвинения Агис рассмеялся и заявил, что только следовал примеру Ликурга и "нисколько не раскаивается в этих благородных замыслах, даже если его ждёт за это жестокая кара". Эфоры приговорили царя к смерти, а он отстранил палачей и сам вложил голову в петлю.

Узнав, что их сын и внук в тюрьме, туда прорвались его мать и бабка, крича, чтобы царя судил народ. У ворот они увидели Амфарета, которого знали с детства, мать Агиса Агесистрата бросилась с мольбой к старому другу сына. Предатель Амфарет, одолживший ранее у них крупную сумму, поднял мать с земли и сказал, что с её сыном ничего плохого не случилось. "Если она хочет, добавил он, то сама может пройти к нему вместе с матерью".

Пропустив обеих, он приказал вновь закрыть темницу и первой отдал в руки палачам её старую мать Архидамию, глубокоуважаемую всеми жителями Лаконики, а затем позвал Агесистрату. Она вошла — и увидела мёртвого сына на полу и висящую на веревке мать. Вынула её сухонькое тельце из петли, уложила рядом с Агисом, укрыв плащом голову, упала на тело сына и поцеловала его мёртвое, искажённое мукой прекрасное лицо, тихо прошептав: "Ах, сынок, твоя чрезмерная совестливость и мягкость погубила и тебя и нас…" Амфарет всё видя и слыша, злобно процедил: "Если ты разделяла мысли сына, то разделишь и его судьбу".Агесистрата сама поднялась навстречу виселице…

Утром весть о страшном злодеянии и святотатстве (персона царя считалась священной) разнеслась по городу, "никогда ещё в Спарте не случалось ничего более ужасного и нечестивого". (Если по этой истории снять хороший фильм, половина зала будет рыдать, но это только конец первой серии).

Удивительно, но дело Агиса продолжил сын его врага — второго царя Леонида, которого Агис лишил царства и выгнал из страны — царь Клеомен III (235 — 221 гг. до н. э). После убийства Агиса царь Леонид силой вырвал из дома его юную жену с новорожденным малышом и отдал её замуж за своего несовершеннолетнего сына Клеомена, так как она была наследницей богатейшего состояния и очень хороша собой. Всей душой ненавидя свёкра, она со временем привязалась к новому мужу, который "страстно любил её и ценил выше всех на свете". Она часто с нежностью рассказывала о былом супруге и его планах, а Клеомен её внимательно слушал и постепенно проникся его идеями. Сделав вывод из ошибок предшественника, молодой царь решил действовать силой и совершил военный переворот. После победы над войском Ахейского союза, он с наёмниками вернулся в Спарту, напал и перебил эфоров. Получив поддержку апеллы, царь разогнал герусию и отменил эфорат, отправив 80 олигархов в изгнание. Клеомен провёл кассацию долгов и наделил участками безземельных спартанцев и лучших из периэков, которые стали гражданами. Вооружив воинов на македонский манер и создав из них боеспособную армию, царь пошёл войной на Ахейский союз; идя по землям Пелопоннеса, он повсюду изгонял олигархов. Имея поддержку простого народа, Клеомену сопутствовал успех, ему удалось захватить Мегалополь и даже взять город Аргос, извечный соперник Спарты, оказавшийся не по зубам даже великолепному Пирру, сложившему на его улицах голову вместе с лучшей частью своего войска. Тогда глава Ахейского союза Арат, в своё время освободивший от македонцев многие греческие города, обратился за помощью к царю Македонии Антигону Досону. В битве против их объединённых сил на севере Лаконики при Селласии в 221 году до н. э. храбрость спартанцев не смогла одолеть выучку непобедимой македонской фаланги, почти вся армия Клеомена и его родной брат пали на поле боя, потери были чудовищны — из шести тысяч спартиатов в живых осталось двести человек. Спарту, впервые за всю её историю, заняли войска неприятеля, реформы были отменены, восстановлена олигархия, но уже без царской власти.

Клеомену с горсткой друзей удалось бежать в Египет, к своему союзнику и спонсору Птоломею III, дававшему ему деньги на наёмников (за это царь вынужден был отправить в залог свою мать и детей, его любимая жена умерла незадолго до этого). Правитель Египта обещал ему поддержку, но вскоре умер, а на трон сел Птоломей IV — слабый властитель и развращённый человек. Поначалу он пытался использовать Клеомена в своих планах, предложив ему убить своего конкурента-брата, но когда спартанец отказался, потерял к нему всякий интерес, правда, выделив ему и его людям щедрое содержание. Но Клеомену претило сытое, спокойное существование, он выделялся среди жителей Египта, по словам Плутарха "как лев среди стада овец". Не отпускали его и на родину, где после смерти Антигона радикально изменилась ситуация. Однажды стоя в порту, Клеомен встретил знакомого пелопоннесца, который привёз на продажу боевых коней, тогда он саркастически заметил: "Лучше бы ты привёз ему арфисток и распутных мальчишек — царю сейчас всего нужнее именно этот товар", Птолемею об этом разговоре тотчас же доложили. Царедворцы боялись влияния Клеомена на войско, третья часть которого состояла из уроженцев Пелопоннеса, поэтому царь отдал приказ держать спартанцев под стражей. Но во время его отъезда они вырвались из заключения, перебив охрану, не дожидаясь пока их перережут как жертвенных баранов. Один из них, хромоногий Гиппит, видя, что товарищи из-за него замедляют ход, потребовал, чтобы его прикончили, но спартанцы захватили ему коня. Они метались по городу, призывая народ к восстанию, нигде не встречая сопротивления, но и никто не поднимался им на поддержку; попытка захватить крепость и освободить заключённых также не удалась. Испуганные египтяне захлопывали перед ними двери, в конце концов, отчаявшись, Клеомен сказал: "Не удивительно, что такими мужчинами управляют женщины!"

После поражения при Селласии его друг Ферикион предложил Клеомену покончить с собой — "Самую прекрасную смерть — смерть в битве — мы упустили…и если мы считаем ниже своего достоинства подчиниться власти тех, кто нанёс нам поражение в честном бою., не лучше ли, пока мечи наши ещё у нас в руках, а берег Лаконики не пропал из виду, здесь рассчитаться с судьбой и оправдать себя перед теми, кто пал за Спарту?"

Царь ему тогда ответил так: " Ты малодушный! Ты гонишься за смертью — самым лёгким и доступным, что только есть на свете у человека, а себе самому кажешься образцом мужества, не замечая, что предаёшься бегству позорней прежнего! И получше нас воины уступали врагу — но КТО ОТСТУПАЕТ ПЕРЕД ТРУДАМИ И МУКАМИ ИЛИ ПЕРЕД МОЛВОЙ И ПОРИЦАНИЯМИ ЛЮДЕЙ — ТОТ ПОБЕЖДЕН СОБСТВЕННОЙ СЛАБОСТЬЮ. Добровольная смерть должна быть не бегством от свершений, но — поступком! ПОЗОРНО И ЖИТЬ ДЛЯ СЕБЯ И УМЕРЕТЬ ДЛЯ СЕБЯ ОДНОГО. А я полагаю, что ни тебе, не мне нельзя оставлять надежды на лучшее будущее нашей отчизны; если же надежда оставит нас — вот тогда мы умрём, и умрём без труда". Ферикион не возразил Клеомену ни словом, ушёл на берег моря и пронзил себя мечом.

Теперь пришёл черёд царя и других его товарищей испить из этой чаши. Окружённые стеной равнодушия в чужой стране, без надежды вернуться на родину, они не стали цепляться за лишние часы своей жизни, а "спокойно и бесстрашно покончили с собой". Последним, по приказу Клеомена, остался в живых самый молодой и красивый из спартанцев — Панфей, первым ворвавшийся в Мегалополь — проверив кинжалом, что его товарищи мертвы, он обнял тело царя, своего былого возлюбленного и "не разжимая объятий, заколол себя".

Узнав, что отец погиб, старший сын царя вырвался из рук бабушки, забрался на крышу дворца и бросился головой вниз, жестоко разбился, но остался жив. Вернувшийся Птолемей приказал распять тела спартанцев и убить мать и детей Клеомена. На следующий день после казней жителей Александрии взбудоражило известие — вокруг головы распятого царя обвилась змея, не давая клевать её стервятникам, поползли слухи, что они распяли сына бога. Таков был конец последних (по духу) спартанцев.

В 146 году до н. э. Спарта переходит под протекторат Рима. Сегодня это простая греческая деревня.

Если вас интересует моё личное мнение о спартанцах, то восхищаясь их мужеством и самоотверженностью, я считаю, что любые изуверские эксперименты и насилие над человеческой природой до добра не доводят, время и жизнь остановить нельзя и что не стоит разумный консерватизм превращать в паранойю.