Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ: КОЧЕВНИКИ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ

Раздел VI: Г И Б Е Л Ь И М П Е Р И И

«Был целый мир — и нет его!»

Георгий Иванов

К О Ч Е В Н И К И В Е Л И К О Й С Т Е П И

«Они вряд ли заслуживают права называться людьми, они злее, чем дикие волки. Они не боятся закона, право у них уступает силе, а меч побеждает справедливость». Римский поэт Овидий Назон, сосланный в Северное Причерноморье.

В конце II тысячелетия, вместе с переменой климата, меняется и жизнь многих народов. Кочевые арийские племена срубной культуры начинают масштабное вторжение от берегов Волги на запад, на земли родственной катакомбной культуры — в степи Причерноморья и Приазовья. Беря штурмом или после осады укрепленные поселения, они принуждали отступать непокорных в предгорья Кавказа и за Дунай. Смирив или уничтожив местную элиту и подчинив оставшееся население, культура срубников распространяется от Волги до Дуная. У этих агрессивных племён особенно был развит культ войны и всадника-воина. Меняется тип захоронений — теперь они совершались в деревянных срубах с вытянутыми ногами на спине, с головой направленной на запад (страну заката и смерти), с лицом открытым восходящему солнцу новой жизни. На перекрёстках степных дорог и переправ устанавливают каменные плиты с изображением воинов с нашейными гривнами и в поясах с подвешенным снаряжением. Оружием им служил небольшой составной лук и железный или бронзовый кинжал, а также копья с железными наконечниками, всё реже в могилах встречаются каменные топоры и боевые молоты. Многие предметы оружия и конской упряжи поставляли ремесленники Кавказа. Мы не знаем, как звались эти племена, но в I тысячелетии до н. э. западными степями владели их потомки скифы и сарматы.

Возможности оседлого скотоводства были использованы уже к XIII веку до н. э., климат менялся на более засушливый, стада приходилось перегонять на всё большие расстояния и арийские племена разделяются на земледельцев и кочевых скотоводов. Огромные пространства степной Азии не подходят для возделывания зерновых культур, в Казахстане для земледелия пригодны только 13 %, в Туркмении -3%, в Монголии — 2 % территории.

И вот на бескрайних просторах Великой Степи, от реки Халки в Монголии до озера Балатон в Венгрии, возникает цивилизация пастушьих племён, со своим укладом, культурой, обычаями и появляются классические кочевники со всем известным обликом — конные воины-лучники. Сходные климатические условия сформировали практичную одежду обитателей степи, неизменную в течение тысячелетий — шерстяной или из дублёных шкур кафтан с длинными рукавами, перехваченный кушаком или кожаным боевым поясом. Скифы и юэджи украшали его вышивками и аппликациями, монголы обычно нет. Конопляная нижняя рубаха, широкие штаны, заправленные в узкие кожаные сапоги без каблуков. Голову покрывал остроконечный колпак, иногда отороченный мехом или войлочный башлык.

Степная пословица гласит — "Конь — для человека крылья". За тысячелетия селекции появились животные, способные часами нести на себе вооружённого седока, даже позволяя загнать себя насмерть, что невозможно для дикой лошади. В начале I тысячелетия до н. э. изобрели более совершенную конскую упряжь (оголовье, мартингал) и искусство верховой езды перестало быть уделом избранных. Пересев с колесницы на коня, а семьи посадив в кочевые кибитки, судьбу вечных скитальцев степи теперь выбирают целые племена. Но отказавшись от земледелия, кочевники продолжали нуждаться в его продуктах и изделиях ремесленников. А что не могли получить торговлей, брали по праву силы, древнему, как сам мир.

Как говорил Абдулла в "Белом солнце пустыни": "Садись на коня и возьми сам, что хочешь, если ты храбрый и сильный".

Рвётся связь прежде братских народов, теперь они становятся заклятыми врагами, и вот уже земледельцы Ирана считают кочевых арийцев слугами демона зла Аримана. Наступили времена, когда руки, ранее протянутые для рукопожатия, сжимались в кулак, или хватались за рукояти мечей.

С переходом к кочевому скотоводству меняется и облик степей, исчезают многочисленные селения бронзового века — с частоколами крепостей, домами знати и землянками ремесленников. Большинство их обитателей пересели на повозки и коней, проводя жизнь в тысячекилометровых скитаниях вслед за стадами с летних пастбищ на зимние и обратно. Новый образ жизни позволил освоить большие территории, но экологическая ниша скотоводов мала и быстро наполняется.

Есть мнения, что за последние две тысячи лет численность кочевого населения (и их скота) не увеличилась, регулируясь самой жизнью. А жизнь кочевника трудна и опасна, её частыми спутниками были голод и война. Жестокий джут (гололед), сопровождаемый массовым падежом скота, случался через семь — десять лет, тогда иной раз умирало шесть из десяти голов скота и столько же людей от голода и повальных болезней. Возросшая мобильность конных воинов провоцировала и большее число вооруженных конфликтов, в которых сгорали тысячи жизней.

Всё более растущее население делает тесными и земледельческие области, отбрасывая на окраины, делая изгоями, беспокойные элементы общества и целые племена неудачников. Это происходит и на Западе и на Востоке, особенно на Востоке. В северном Китае, освоив культуру риса, благодаря его высокой урожайности в два и более раза превосходящей пшеницу, активно растёт численность монголоидного населения. (В Южном Китае рис известен уже в III тысячелетии до н. э.). Учитывая возможность собирать по два-три урожая в год в субтропиках, не стоит удивляться, что области Юго-Востока Азии самые населённые в мире. Но и самые уязвимые в случае неурожая, стихийных катастроф и социальных взрывов. Таким образом, там формируется многолюдная цивилизация, отбрасывающая на свои периферии в Центральную Азию массы изгоев. Из них к первому тысячелетию до н. э., путём смешения с аборигенами степей, сформировались монголоидные кочевые племена, в том числе и знаменитые хунну. (Кстати говоря, примерно также зарождалось и казачество на берегах и в степях Днепра и Дона).

Резко континентальный климат восточных степей Центральной Азии намного суровей западных. Земля, скованная мертвящей стужей зимой и раскалённая не менее смертоносным зноем лета, рождала на диво выносливых людей, цепко державшихся за жизнь, как пустынные колючки, на десяток метров уходящие корнями вглубь бесплодной почвы. Их большеголовые, лохматые лошадки способны были скакать весь день, а ночью добывать корм из под глубокого (до полуметра) снега. (В этом кроется и успех зимнего вторжения монголов на Русь, когда их тумены брали наши города, как поднимают на рогатину сонного медведя из заснеженной берлоги).

Стада и табуны, основу жизни кочевников, при обилии кормов легко приумножить, но также легко потерять; когда ледяной джут, либо вражеский набег лишал их скота, степнякам оставалось либо умереть, либо заставить поделиться богатством соседей. Обычай "баранты" — угона скота, не считался у кочевников позорным воровством и воспевался степными акынами. На севере, в таёжной глуши, влачили полуголодное существование малочисленные племена охотников, зачастую вооружённые камнем и костью, там не было достойной добычи и корма для коней. Свою богатую поживу они находили на юге и востоке, где множество людей, сгорбленных ежедневным трудом и неспособностью поднять голову и смело взглянуть в глаза разжиревшим хозяевам, покорно работали на полях и в мастерских.

Там на юге, ещё не отгородившемся стеной, располагались многолюдные земледельческие царства, когда там был порядок и сильные правители, кочевникам давали жёсткий отпор и посылали карательные армии на север. И тогда степнякам оставалась одна дорога — на запад, в край заходящего солнца, землю сильных людей, также как они крепко сидящих на коне и пускающих смертоносные стрелы; столетия назад пришедших сюда как завоеватели и кому они раньше платили дань и давали заложников.

И вот племена протохунну вступают в войну за господство с индоевропейскими кочевниками, тогдашними хозяевами Великой степи. Экспансия монголоидов постоянно нарастает, из века в век всё новые волны вторгались в арийские земли, смешиваясь с индоевропейцами и отбрасывая их на закат солнца.

Уже в IX–VIII веках до н. э. племена Центральной Азии и их северные соседи финно-угры ощущают это мощное давление, отдельные дружины монголоидов из-за Алтая прорываются далеко на запад, принуждая индоевропейцев отступать или навязывая им своё господство. Именно это давление заставило потесниться исседонов и вынудить их западных соседей скифов переселится за Волгу, опрокинув при этом киммерийцев.

ПЛЕМЕНА САКОВ

Вторжение монголоидов делит ираноязычных кочевников Великой Степи на индоевропейских скифов и смешанных, в разной степени, с монголоидами племена саков (массагетов). Это нашествие заставило индоевропейцев объединяться, с VII века до н. э. союзы племён возглавляют выбираемые советом вождей цари. Они распределяли между родами пастбища и вели в бой народное ополчение во времена войны.

Суровый климат восточных степей и полупустынь диктует свои условия. Разведение крупного рогатого скота у саков уходит в прошлое, теперь они пасут грубошерстных овец, с отвисающими курдюками сала, неприхотливых к кормам и способных к длительным перегонам. Они дают мало шерсти, но очень крупные (у современных пород курдючные бараны достигают веса 180 кг) и выносливые. Почти так же, как двугорбые верблюды бактрианы, одомашненные во втором тысячелетии до н. э. и способные переносить на большие расстояния груз до половины своего веса, под седоком они проходят больше ста километров за день. За раз бактриан может выпить до 130 литров воды, а потом не пить летом пять, а зимой при наличии травы и 25 дней. Кобыл, овец и верблюдиц доили, у последних наиболее жирное молоко (5 — 6 %), правда, дают они его немного.

Лошади у саков в большинстве были типичными для Центральной Азии — невысокие, коротконогие и большеголовые крепыши, выносливые и неприхотливые. Но именно здесь, в оазисах будущей Туркмении, путём длительной селекции из лучших захваченных коней, вывели одну из самых красивых и чистокровных пород лошадей. Их именовали "небесными", а позже назовут ахал текинцами. Эта лошадь высокая, на длинных тонких ногах, по экстерьеру напоминающая гепарда, с лёгкой танцующей походкой, стремительная в беге, под её с золотистым отливом тонкой кожей переливаются тугие мышцы. У неё часто горбоносый профиль и огненные глаза восточной красавицы — большие, выразительные, раскосой удлинённой формы и такой же капризный характер. Но в отличие от коварных красоток, она никогда не предаст своего хозяина-друга и унесёт его от любой погони. Такие кони ценились дороже наложниц и золота, за них отдавали состояния, объявляли войны и посылали целые армии вторжения (Китай).

Древние иранцы различали четыре группы сакских племён: хаомаварги — варящие хаому, обитатели долин реки Мургаб и Ферганы, тиграхауда (высокие шапки) — жившие в предгорьях Тянь-Шаня, саки — парадайя (заречные), кочевья которых располагались за мутными водами Амударьи (Окса) и саки — парасугудами (за Согдианой), кочевавших в низовьях Сыр-Дарьи и Амур-Дарьи. Саки-тиграхауда (греки называли их массагетами) обитали в Восточном Прикаспии, на севере они захватили степи между Уралом и Волгой, выбив оттуда прежних хозяев скифов. Самым восточным союзом племён были заречные саки, позже известные, как дахи, их кочевья раскинулись от Окса до Предуралья. Воды древнего Яксарта (Сыр-Дарьи) отделяли земледельческие области Согдианы от опасных кочевых соседей.

О массагетах Страбон отзывался, как о "людях воинственных и диких, но дела ведущих честно и без обмана". Могучими воинами называли саков и персы. Древние авторы отмечали их поклонение Солнцу, ему они приносили в жертву коней. О пережитке матриархата свидетельствуют имена их цариц Зарины, Амаго и конечно, знаменитой Томирис, ставшей во главе племён после смерти мужа. Именно ей принадлежит слава победительницы великого царя и завоевателя древности Куруша (Кира II), основателя персидской империи. В шестом веке до н. э. ему удаётся, объединив и сплотив в единый разящий кулак мидийцев и персов, за тридцать лет почти непрерывных походов и боёв завоевать Малую и Переднюю Азии, создав обширную державу от Египта до Инда. На закате жизни, решив обезопасить свои северо-восточные рубежи от набегов кочевников, он летом 530 года до н. э. переправился с войском через Яксарт и пошёл в свой последний поход. Возможно, великий полководец, не считая диких кочевников серьёзными противниками, взял с собой малое войско, состоящее преимущественно из кавалерии, так как в песчаных степях против мобильного противника от пехоты мало проку. Используя партизанскую тактику, хорошо знающие местность массагеты, заманили притворным многодневным отступлением войско персов в ловушку и перекрыли пути отхода. Непобедимые ветераны Кира, уроженцы Иранского Нагорья персы и мидяне, изнемогали от зноя и жажды, но ещё больше страдали их великолепные скакуны — чистокровные нисейские лошади, выращенные на предгорьях Ирана и Армении, лучшие боевые кони Древнего Мира. (В отличие от неприхотливых полудиких местных лошадок массагетов, легко переносящих холод и жару, довольствуясь подножным кормом). Путь обречённого войска был отмечен трупами животных и людей, не выдержавших этот изнурительный поход. Над раскалённым пустынным маревом в безоблачном небе кружили стервятники, слетевшие на поживу со всей степи.

Окружив, массагеты уничтожили утратившее боеспособность войско, в бою погиб и его легендарный полководец. По версии Геродота, Томирис приказала отрезать голову Кира и положить её в бурдюк с кровью, со словами: "Ты хотел крови, так напейся ей досыта". В детстве эта история произвела на меня сильное впечатление, но скорее всего это просто красивая легенда. У смерти Кира несколько версий, у Диодора Томирис приказала его распять. Между тем гробница Кира до сих пор стоит в Пасаргадах, последним известным человеком, побывавшим внутри и видевшим останки Кира, был Александр Македонский, он приказал найти и казнить мерзавцев, ограбивших мавзолей, пользуясь смутой при смене власти.

Поэтому более достоверной видится другая версия, по ней Кир погиб от воспалившейся раны дротиком в бедро, а верные соратники вывели остатки разбитого войска и останки погибшего царя-полководца на родину. Забальзамированное тело Кира было доставлено в Пасаргады.

После периода смут, в свой первый поход новый владыка Ирана Дарий отправил армию именно на север, учтя печальный опыт предшественников, ей удаётся разбить племена кочевников и покорить саков-тиграхауда. На Бихустанском барельефе их царь Скунха в клоунски высокой шапке изображён последним в веренице пленных вождей. В будущем саки платят дань и предоставляют персам вспомогательное войско, в том числе и на поле Марафона. На печатях, изображающих избиение и изгнание саков, персидский царь, в длинных ближневосточных одеяниях, заимствованных от Ассирии, мутузит саков, одетых в традиционные короткие куртки и штаны, одежду арийских кочевников, ранее служившую и персам. Находясь под властью ассирийцев и служа в их сильнейшей в мире армии, мидийцы и персы переняли многие их обычаи и приобрели бесценный опыт организации регулярного войска. А правильно организованное войско в равных условиях всегда разобьёт пусть и храброе, но нерегулярное ополчение. Имея базой многочисленное оседлое население, с массой ремесленников и развитой металлургией железа и бронзы, сами, будучи народом лучников и имея отличную конницу, персы смогли добиться покорности большинства сакских племён. Но помимо наказания, задачей Дария было привлечь их великолепную лёгкую конницу на службу. Поэтому подчинение было формальным, саки по-прежнему управлялись своими вождями и старейшинами, дань — необременительной, а вспомогательное войско, любящие подраться и пограбить саки с охотой предоставляли родственным персам.

Апа-саки (водные саки), в отличие от большинства персов, умевшие плавать, служили капитанами на персидских судах на Евфрате.

Непокорные откочевали из Средней Азии на северо-запад в степи Поволжья и Южного Урала, став предками сарматов и в Восточный Туркестан и предгорья Алтая и Саян — эти были предками юэджей.

Вождь сакского племени парнов Аршак был основателем парфянской династии Аршакидов, в элиту государства вошли и другие их знатные роды, в частности победитель Красса из рода Суренов.

Интересно, что и легендарный герой Ирана «железнотелый» Рустам (авестийский Равдас-Тахма) родился в Систане (Сакстан — область заселения саков со II века до н. э.), в глубокой древности эта земля называлась Дрангиана.

ВОСТОЧНЫЕ ОКРАИНЫ АРИЙСКОГО МИРА — ЮЭДЖИ

В Горном Алтае, в родовых могильниках Пазарыка, покоятся оледеневшие тела татуированных витязей, похороненных вместе с наложницами и жёнами, героев, столетиями сдерживавших натиск монголоидных племён. Сбруя их крупных боевых коней (144 см в холке), лежащих неподалёку, украшена позолоченными бляхами в виде голов хунну, они заменяли собой отрезанные настоящие убитых ими врагов.

В тувинских могильниках Аржа (IX–VIII век до н. э.) и соседних Пазарыка (от др. иранского bazork — великий, V–III век до н. э.), что тянутся с юга на север, найдены десятки захоронений, в том числе и царские. Китайцы называли эту восточную ветвь массагетов юэджи — мясоеды.

Сыма Цянь описывал их так: "Продолговатые лицом, белокожие с румянцем на щеках, с носом выдающимся вперёд, прямым или орлиным, светлыми глазами и волосами". Бороды часто брили, предпочитая носить усы, подбривая верхнюю часть головы, длинные волосы сзади заплетали в одну или две косы. Зооморфные татуировки делали, втирая в порезы жирную сажу от котлов. В те времена на Алтае ещё водились тигры и барсы, их изображения украшали кожу героев. Замужние женщины иногда использовали парики, надевая их на обритые головы. Хорошо сохранившиеся останки в ледяных могилах юэджи дают богатый материал для исследований.

Одежда их была из шерсти, хлопка и войлока, богато орнаментированная, по-варварски пёстрая. Верхняя очень свободного покроя, короткие куртки иногда имели длинные фалды, на которые, подогнув, можно было сесть, при езде они прикрывали круп коня. Широкие штаны заправляли в узкие кожаные или меховые сапоги. Войлочная одежда, как мозаика, часто была сшита из множества разноцветных лоскутков. Парадные шубы из меха соболя, горностая и белки, декорировали обшлагами из шкуры жеребёнка, меха иногда красили в красный, синий и зелёный цвет. Особо любим был красный — цвет воинов, в него окрашено большинство комплектов одежды. Длинные платья и юбки женщин также были богато декорированы. В ледяных могилах Пазарыка найдены и свидетельства международных связей — древнейший персидский ковёр, китайская колесница и шёлковые рубахи.

Островерхие уборы из войлока украшались золочёными фигурками из дерева, у воинов колпаки окрашивались в красный цвет и имели широкие назатыльники и длинные науши, застёгивавшиеся под подбородком. Красным и чёрным красили ножны акинаков и древки стрел. Щиты из прутьев, высотой 40–80 см, обтягивали сырой кожей, которая высыхая, намертво стягивала дерево.

У юэджи существовала и тяжелая кавалерия, всадники в шлемах и доспехах с высоким воротом, похожих на русские тягиляи, сражались длинными пиками, мечами и топорами-клевцами.

Все кони в курганах Пазарыка были кастрированы, алтайцы и сейчас предпочитают ездить на меринах. Головы лошадей иногда украшали рогатые ритуальные маски, а на ушах имелись надрезы (позже их сменили клейма). Передвигались юэджи в повозках с высокими (до 1,5 метров) колёсами с 20–34 спицами.

Здесь, на восточных рубежах арийского мира столетиями шла борьба за господство над "народами, натягивающими лук". Витязи юэджи и богатуры хунну, меряясь силой, сшибались в бешеной схватке за славу и добычу, обильно поливая молодой кровью степные просторы. Развязка наступила во II веке до н. э.

Живший в это время китайский историк Сыма Цянь писал: "В прежние времена юэджи были могущественны и с презрением относились к сюнну". Хунну находились от них в зависимости и вынуждены были давать заложников. Одним из таких заложников был старший, нелюбимый сын шаньюя хунну Модэ. Этому человеку суждено было нарушить равновесие и на две тысячи лет определить господство монголоидов на просторах Великой Степи. Ему удается сбежать из плена, вскоре он, убив отца и брата, захватил власть. Используя самые жёсткие методы, он создал войско, сплочённое единой волей и с его помощью подчинил восточных и северных соседей.

В 177 году до н. э. хунну разгромили войско юэджи у озера Лобнор, а сын шаньюя Модэ Гиюй убил их царя Кидолу и сделал из его черепа чашу. Кочевья юэджей, преследуемые хунну, откатились из Семиречья на запад — к песчаным берегам Амударьи и Сырдарьи. В долине реки Или они нанесли поражение родственным восточным сакам, вытеснив их в Кашмир, где те создали Индо-скифское царство.

Хунны не оставили старых врагов в покое, в 155 году до н. э. они в союзе с усунями напали на юэджи, вынудив их отступить на юг. Но эти отважные и опытные воины, уничтожив в 145 г. до н. э. Греко-Бактрийское царство, обосновались к западу от Ферганы, на северном берегу Амударьи. Известные на западе под именем кушанов и тохаров, они говорили на восточно-иранских диалектах, родственных хорезмийскому языку. Союз пяти их племён возглавлял правитель-ягбу, в 124 году до н. э. кочевники начинают войну против Парфии, в которой погибает парфянский царь Артабан. Захватив земли Бактрии, под предводительством своих вождей Герая (1-30 гг. н. э) и Кадфиза, они создают Кушанскую империю, в период своего расцвета занимавшую обширную территорию в Средней Азии, Афганистане и Северной Индии.

В четвертом веке в степях к северу от Средней Азии из смешения восточно-массагетских племен юэджи, тюрок и тибетских родов сложился союз эфталитов — белых гуннов. У этих воинственных племен сохранился матриархат и как его следствие обычай полиандрии — многомужества. Число мужей можно было узнать по числу углов на женской шапке.

В начале пятого века они вторгаются на восток Ирана, побеждая в двух сражениях персидское войско, в последнем убит и иранский царь Пероз. Эфталиты захватили восток страны, персы долгие годы выплачивали им дань.