Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

ТРИ ИСТОЧНИКА МУДРОСТИ — КОНФУЦИЙ, ЛАО-ЦЗЫ И СУНЬ ЦЗЫ

КОНФУЦИЙ

В шестом — пятом веке до н. э. жили легендарные и обожествленные позднее основатель учений о Дао (Пути) Лао-Цзы и прозванный китайцами Учителем Кун-Фу-Цзы (мудрец Кун). Их учения, совместно с более древним буддизмом, как три реки со временем слились в единую идеологию, сформировавшую национальные культуру и характер народов Юго-Востока Азии. Популярны их учения и на современном Западе.

Оба этих мудреца принадлежали к сословию "ши" — "служивым мужам", наиболее образованной части общества, тогдашней интеллигенции — хранителям архивов, амбаров, мелким чиновникам. В нестабильный период Сражающихся царств возрастает моральный авторитет лучших из них; нередко правители, уважая мудрость, приглашали их служить при дворе. Но обычно, надолго они там не задерживались; много путешествуя и размышляя, эти бродячие философы и проповедники сопровождались учениками. В обществе они пользовались большим уважением, им даже приписывали тайное управление Поднебесной.

Считается, что Кун-Фу-Цзы (Конфуций) родился 27 августа 551 года до н. э. в семье старого воина от юной наложницы, при рождении ему дали имя Чжун Ни. "В юности он был беден и занимал низкое положение". Ученики Конфуция записали его высказывания в книге "Лунь юй" (Беседы и суждения). Этот мудрец исповедовал культ предков, идеализируя древность и её порядки — времена, "когда все жили в достатке, и каждый знал своё место".

Конфуций и сейчас призывал к осмыслению и использованию древней мудрости — "Из древних, чудесных камней сложите ступени будущего".

Для него идеалы — "мудрый правитель", что царствует не по писанным законам, а по обычаям и "Воле неба", сочетая разумную твердость с отеческой любовью и "цзюнь цзы" — буквально означающий "сын правителя". По сути "цзюнь цзы" соответствует русскому понятию "благородный человек". "Благородный муж" Конфуция всю жизнь следует правильному пути "Дао" и исполняет ритуал "Ли", не теряя при этом достоинства — "обликом строг, в делах серьезен, с людьми искренен". Он поступает так, как велит ему долг, заботясь о постижении Дао, и не беспокоясь о бедности, цзюнь цзы постоянно самосовершенствуется. Его антиподом выступает низкий человек "сяо жень", недавно появившийся типаж ростовщика и торгаша. "Цзюнь цзы держится с достоинством, но не высокомерен, сяо жень высокомерен, но лишен достоинства". Себя Конфуций не назвал благородным мужем ни разу. В принципе цзюнь цзы это недостижимый идеал. (Яркий образ "благородного мужа Конфуция" в русской литературе — это Эраст Фандорин Бориса Акунина (Чхартишвили), знатока восточной культуры). Дао означает не только путь, но и добродетель, как говорил Конфуций: "Когда в царстве господствует Дао, стыдно быть нищим и презренным, если его нет — стыдно быть богатым и знатным".

Считается, что Конфуций был равнодушен к абстрактным рассуждениям о Небе, устройстве мира и ко всему, что выходило за рамки практических реалий. Когда его спросили, что он думает о Смерти, мудрец ответил: "Мы не знаем даже, что такое Жизнь, что уж тут рассуждать, что такое Смерть".

Конфуций предлагал людям этическую систему с простыми универсальными правилами, он называет их "Ли" — "Ритуал". Это — человеколюбие, долг, честность, преданность, почтительность к старшим, забота о младших, искренность. (На самом деле понятие Ритуала намного сложнее). Главной основой провозглашалось человеколюбие "жэнь" и принятие каждым своего места. (По русской поговорке "Всяк сверчок — знай свой шесток"). "Правитель должен быть правителем, подданный — подданным, отец — отцом, сын — сыном". Нормы поведения в семье переносятся на государство — "Вся Поднебесная — одна семья". Соблюдение "Ли" приводит к процветанию, а игнорирование ускоряет гибель. За полтысячелетия до Евангелия Конфуций пришел к "золотому правилу нравственности", на вопрос ученика: "Можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом?", тот ответил: "Да, это слово "взаимность", не делай другим того, чего не желаешь себе".

Для него подчиненность Ритуалу, символизирующему собой культурное начало и есть смысл жизни, и место встречи небесного и земного. "Нельзя смотреть на то, что противоречит Ритуалу, нельзя слушать то, что противоречит Ритуалу, нельзя говорить то, что противоречит Ритуалу". (Помните статуэтки трех обезьян — одна с закрытыми глазами, другая — ушами, третья — ртом?). Отсюда формируется жесткий принцип: либо ты "человек культурный", либо вообще не человек, поэтому к варварам относились не как к людям, а как к существам, не знающим ни Культуры, ни Ритуала. Тогда и жалеть их не стоит, и убивали их, как "зверей в облике человека".

В этом смысле показателен пример — в 499 году до н. э. Конфуция, как знатока ритуала, пригласили на встречу правителей двух царств (Лу и Ци). Едва только началось представление, Кун-Фу-Цзы потребовал его прекратить, так как "звучала музыка варваров". Мало того, по наущению "мудреца Куна" музыкантов, акробатов и шутов подвергли страшной каре — им отрубили руки и ноги. Незнание правил Ритуала не освобождает от ответственности. Этот сомнительный эпизод в "Цзя юй" считается апокрифом, но он описан и в "Исторических записках" Сыма Цяня, отца китайской истории и очень добросовестного автора.

Общеизвестно, что больше всех крови пролили из-за идеалистов, желающих миру только добра. Несмотря на внешнюю почтительность правителей Китая к Конфуцию, ему (в отличие от его учеников) никогда не предлагали высоких должностей во власти, опасаясь его чрезмерной требовательности.

В любом случае, приказ о казни артистов отдавал ван Ци. Согласно же "Лунь юй" людей казнить вообще недопустимо, их следует воспитывать, причем пример должен подавать сам правитель.

По Конфуцию для управления государством требуется соблюдать пять хороших и избегать четырех дурных способов действия.

Хорошие это: 1) бережливость без корыстолюбия;

2) побуждать людей к труду без понуканий и озлобления;

3) сохранять достоинство без заносчивости;

4) действовать строго, но без жестокости;

5) самое главное правило — все действия должны быть направлены на пользу людям.

Дурные: 1) стремление наказывать, вместо того, чтобы воспитывать;

2) спрашивать, заранее толком не объяснив, что делать;

3) торопить, не предупредив предварительно о сроках;

4) обещать вознаграждение и поскупиться его выдать.

Идеальный правитель должен добиваться доверия людей, любить их и разумно использовать труд, экономя ресурсы страны.

Избранные афоризмы Конфуция: "На добро отвечай добром, на зло — справедливостью".

"Существуют три категории отношений: между государем и чиновником, отцом и сыном, мужем и женой; первые основываются на справедливости, вторые — на любви, третьи — на покорности".

"Учение без размышлений бесполезно, а размышление без учения опасно".

"Учитель и ученик растут вместе".

"Достойный человек прежде всего спрашивает с себя, а ничтожный — с других".

"Благородный человек заботится о долге, низкий — о выгоде".

Конфуций умер на 73 году жизни и похоронен к северу от столицы Лу на берегу реки Сышуй, все ученики соблюдали по нему трехлетний глубокий траур, а Цзы-гун прожил в шалаше близ могилы

Учителя шесть лет. Позднее усыпальница стала местом поклонения, и там построили храм.

ЛАО — ЦЗЫ

Главным трудом жизни уроженца царства Чу Лао-цзы считается "Дао дэ цзин" (Книга о Пути и Благодати), на склоне жизни мудрец решил уйти "на Запад" — в сторону родины буддизма Индии. По легенде начальник городской заставы упросил его оставить на память свои сочинения — три телеги бамбуковых планок с пятью тысячами иероглифов, это и были "Книга о Дао и Дэ". В ней представлена модель мира, в которой над всеми богами верховенствует единственное, не имеющее противоположностей Дао — "первоначало всех вещей", включая землю и небо. Дао воздействует на мировой порядок Благой силой (Дэ), её проводниками в Поднебесной являются избранные мудрецы. В "Дао дэ цзин" приводятся и этические нормы, они просты — живи не противодействуя Дао, чти и следуй установленному свыше порядку, умерь свои желания и будет тебе счастье.

Избранные положения "Дао дэ цзин (Перевод Ян Хин-шуна)

Параграф 3. Управляя страной, совершенномудрый делает сердца подданных пустыми, а желудки полными. Его правление ослабляет их волю и укрепляет их кости.

Он постоянно стремится к тому, чтобы у народа не было знаний и страстей, а имеющие знания не смели бы действовать.

Осуществление недеяния всегда приносит спокойствие.

п. 4. Дао пусто, но в применении неисчерпаемо.

п. 5. Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем — мать всех вещей.

Совершенномудрый стремится к тому, чтобы сделать жизнь сытой, а не к тому, чтобы иметь красивые вещи.

п. 8. Высшая добродетель подобна воде. Вода приносит пользу всем существам и не борется с ними. Поэтому она похожа на дао.

п.17. Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует.

Несколько хуже те правители, которые требуют от народа его любить и возвышать. Еще хуже те правители, которых народ боится, а хуже всех те, кого народ презирает.

п.19. Когда будет уничтожена ученость, тогда не будет и печали.

Нужно указывать людям, что они должны быть простыми и скромными, уменьшать личные желания и освобождаться от страстей.

п. 21. Дао бестелесно. Дао туманно и неопределенно, но в его туманности и неопределенности содержатся образы.

п. 25. Человек следует законам земли, земля законам Неба. Небо следует законам дао, а дао следует самому себе.

п. 38. Человек, во всем соблюдающий ритуал, рассчитывает на взаимность. Если он не встречает взаимность, то он прибегает к наказаниям.

Ритуал — это признак отсутствия доверия и преданности. В нем — начало смуты.

Нельзя считать себя "драгоценными", как яшма, а нужно быть простыми, как камень.

п. 48. Кто учится, с каждым днем увеличивает знания. Кто служит дао, изо дня в день уменьшает свои желания.

п. 56. Тот, кто знает, не говорит. Тот, кто говорит, не знает.

п. 57. Страна управляется справедливостью, война ведется хитростью. Когда в стране много запретов, народ становится бедным.

Когда увеличиваются законы и приказы, увеличивается и число воров и разбойников.

п.58. Когда правительство спокойно, народ становится простодушным. Когда правительство деятельно, народ становится несчастным.

О несчастье! Оно является опорой счастья. О, счастье! В нем заключено несчастье.

Кто знает их границы? Они не имеют постоянства. Справедливость превращается в хитрость, добро — в зло.

п. 63. На ненависть нужно отвечать добром. Преодоление трудного следует начинать с легкого, великое начинается с малого. Поэтому совершенномудрый начинает не с великого, тем самым совершая великое.

Действие надо начинать с того, чего еще нет. Наведение порядка надо начинать тогда, когда еще нет смуты.

Путешествие в тысячи ли начинается с одного шага.

п. 65. Трудно управлять народом, когда у него много знаний. Управление с помощью знаний приносит стране несчастье.

п. 66. Реки и моря потому могут властвовать над равнинами, что они могут стекать вниз. Когда совершенномудрый желает возвысится над народом, он должен ставить себя ниже других. Поэтому люди его радостно выдвигают.

п. 67. Я имею три сокровища, которыми дорожу. Я человеколюбив, поэтому могу стать храбрым, я бережлив, поэтому могу стать щедрым.

Я не смею быть впереди, поэтому могу стать умным вождем.

Кто храбр без человеколюбия, щедр без бережливости, находясь впереди, отталкивает тех, кто позади — тот погибает.

Кто ведет войну человеколюбиво, побеждает и возведенная им оборона неприступна. Небо его спасает, человеколюбие охраняет.

п. 68. Умный полководец не бывает воинственен. Умелый воин не бывает гневен, умеющий побеждать не нападает.

п. 73. Небесное Дао не борется, но умеет побеждать. Сеть природы редка, но ничего не пропускает.

п. 76. Человек при своем рождении нежен и слаб, а при наступлении смерти тверд и крепок. Твердое и крепкое — это то, что погибает, а нежное и слабое — это то, что начинает жить.

п. 78. Вода — это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима, и на свете нет ей равного.

п. 81. Верные слова не изящны. Красивые слова не заслуживают доверия. Добрый не красноречив, красноречивый не может быть добрым.

Древние даосы, признавая объективность мира, выступали против обожествления неба, считая, что и небо, и земля всего лишь часть природы. По их представлению, мир состоит из мельчайших неделимых частиц "Ци" и находится в постоянном изменении, где все переходит в свою противоположность. Даосы отрицали поклонение культу предков и жертвоприношение обожествленным частям природы — горам, рекам и тому подобному.

"ИСКУССТВО ВОЙНЫ" СУНЬ ЦЗЫ (Приводятся избранные афоризмы)

Война — это основа жизни и смерти, путь к выживанию и гибели, великое дело государства.

Война — это путь обмана. Если ты силен, показывай свою слабость. Если враг силен — избегай его. Если сыт — заставь голодать.

Если отдохнувший, заставь его напрягать силы. Если враг объединен — разъедини. Нападай там, где он не готов.

Иди вперед там, где не ждут.

Стратегия использования сил такова: расходы на войско из тысячи боевых колесниц, с лошадьми покрытых кожаными доспехами; тысячи колесниц поддержки, сто тысяч воинов в доспехах, если провизия для них доставляется за тысячу ли (пятьсот км) составят тысячу золотых в день.

Следовательно, если подвергать войско длительной войне, никаких запасов государства не хватит.

Поэтому я слышал об успехе быстрых походов, и не слышал об успехах затяжных.

Ни одно государство не извлекло выгоды из длительной войны. Оно истощается войной, а народ разоряется. Если провиант доставляется издалека, расходы народа будут составлять 7/10 от того, чем он обладает. Расходы правителя — сломанные колесницы, павшие лошади, доспехи, стрелы, арбалеты — составят 6/10 его богатств. Поэтому мудрый полководец должен отнимать провиант у врага.

Метод использования войск следующий: наилучшее — сохранить столицу врага, на втором месте — уничтожить ее.

Наилучшее — сохранить армию врага, на втором месте — уничтожить ее.

Одержать сто побед в ста сражениях — это не вершина превосходства. Подчинить армию врага не сражаясь — вот подлинная вершина превосходства.

Поэтому высшая задача разрушить планы врага; затем — разрушить его союзы; и только потом напасть на его армию и взять его укрепленные города.

Осада города применяется только, когда это неизбежно. Подготовка на нее требует три месяца, подготовка осадных земляных укреплений — еще три.

Если полководец не может преодолеть нетерпение и бросит солдат ползти по стенам, как муравьев, он погубит треть своих командиров и солдат, а город взят не будет. В этом гибельные последствия осады.

Поэтому тот, кто преуспел в военном деле, подчиняет чужие армии не вступая в битву, захватывает города не осаждая их и разрушает чужие страны без продолжительных войн. Он должен сражаться под Небом с высшей целью "сохранения".

Тогда его оружие не притупится и плоды победы можно будет удержать.

Тот, кто знает врага и знает себя, не окажется в опасности и в ста сражениях.

В древности те, кто преуспел в войне, прежде всего делали непобедимыми себя, чтобы ждать момента, когда можно победить врага.

Непобедимость заключена в самом себе; возможность победы зависит от противника.

Тот, кто не может победить — обороняется; кто может победить — атакует.

Управление многими подобно управлению немногими. Это вопрос разделения сил.

Введение в бой многих подобно введению в бой немногих. Это вопрос формы и названия.

Условия победы — это прямота в бою и изворотливость в маневре.

Чтобы пройти тысячу ли и не устать, пересекай не занятые территории. Чтобы обеспечить достижение цели при атаке, наноси удар по незащищенным позициям.

Чтобы быть уверенным в прочности обороны, укрепляй позиции, которые противник не может атаковать.

Место, где будешь сражаться с врагом, не должно быть известно ему. Тогда он вынужден будет подготовить множество узлов обороны, а сил, с которыми он вступит в бой, будет мало.

Поэтому, если знаешь место и день битвы, можно пройти тысячу ли и собрать воедино силы для боя. Если этого не знаешь, левый не придет на помощь правому, а передние не смогут помочь задним.

Военное развертывание в высшей степени приближается к бесформенному, тогда, даже самый тайный шпион не сможет распознать его, а мудрый не сможет составить против него план. Поэтому победоносная стратегия не повторяется, формы ответа врагу — неисчислимы.

Форма сил армии подобна воде, поэтому у армии нет постоянного стратегического расположения, а у воды нет постоянной формы.

Когда армия сталкивается с оврагами и ущельями, заболоченной местностью с тростником и высокой травой, горным лесом, необходимо тщательно прочесать их, ибо там могут быть спрятаны засады и шпионы.

Когда грабишь какую-либо местность, поделись добычей с войском. Когда расширяешь свою территорию, раздели выгоду. Держи под контролем стратегическое равновесие сил и продвигайся.

Утром "ци" (энергия) врага пылающая; с течением дня она становится вялой; к сумеркам "ци" истощается. Избегай пылающей "ци" противника и наноси удар, когда она вялая или истощена.

Стратегия войны такова: не приближайся к высоким горам; не сталкивайся с теми, у кого позади холмы; не преследуй мнимо отступающих; не нападай на воодушевленное войско; если окружаешь противника, оставь ему выход.

Заведи войско в место смерти и оно будет жить. Когда нет возможности избежать гибели, солдаты отдадут все силы (сражаясь, а не спасаясь бегством).

Есть дороги по которым не ходят. Есть крепости которые не штурмуют. Есть места из-за которых не соперничают. Есть приказы правителя которые не выполняют.

БИТВА ПРИ ЧАНПИНЕ

В период Воюющих Царств, по сравнению с предыдущим Чуньцю (Весны и Осени) сократилось число войн (485 против 1211), но они становятся более продолжительными и кровавыми. Меняется и стиль вооруженных конфликтов, от прежних (во многом ритуальных) столкновений аристократов, восседающих на колесницах и сопровождаемых немногочисленными дружинами, переходят к тотальным войнам на истребление, где в движение приводятся гигантские армии согнанных на бойню рекрутов.

В 260 году до н. э. произошло одно из самых известных сражений в истории Китая, определившее последовавшую вскоре гегемонию царства Цинь. Его полководец, за 44 года до Канн, осуществил окружение и уничтожение превосходящей по численности армии противника, причем в большем масштабе, чем это сделал Ганнибал. (Если китайские историки не преувеличили численность войск).

При Чанпине, в горной местности на северо-востоке страны, встретились в генеральной битве армии двух царств — Чжао и Цинь, для неё обе стороны полностью задействовали свой мобилизационный потенциал.

Хотя поначалу война развивалась не шатко, не валко. Обеими армиями командовали старые и осторожные полководцы, особенно этим отличался чжаоский Лянь По (если продолжать аналогию с Каннами, то это был китайский Фабий Максим). Он построил многочисленные полевые укрепления и сковал наступающие войска Цинь оборонительной тактикой, из-за более длинных коммуникаций циньцы испытывали большие трудности в снабжении. Но также как Фабий, Лянь По подвергался постоянной критике за нерешительность и разорение родной страны.

Секретная циньская служба, подкупив чиновников Чжао тысячью цзинями золота (500 кг.), лоббировала назначение на пост главнокомандующего молодого Джао Ко, сына известного полководца Джао Шэ. Джао Ко был очень амбициозен, но воевать умел лишь на бумаге, и даже его покойный отец не строил иллюзий на счет своего отпрыска. "Война это смерть!" — делился тот с женой — "а наш сын говорит о ней легкомысленно". Мать просила вана Чжао не назначать сына полководцем, а когда он настоял на своем, упросила не наказывать семью в случае поражения.

Тем не менее, Джао Ко получил под начало более чем четырехсоттысячную армию и с энтузиазмом молодости устремился на фронт, сразу вводя там новые порядки и перестановки командного состава.

Сменили (причем тайно) полководца и в армии Цинь, на этот пост назначили Бай Ци — генерала, более тридцати лет командовавшего войсками, выигравшего десятки битв, взявшего множество городов и ни разу не потерпевшего поражения. А также носивший говорящее прозвище Жэньту — Торговец человечиной (Людоед), полученное за безжалостность не только к врагам, но даже к своим солдатам. Уже одно известие об его назначении привело к волнениям в войсках.

Притворным отступлением и умелым маневрированием Бай Ци заманил войско неопытного противника в горную долину, захватил перевалы и отрезал чжаосцев от снабжения продовольствием. Огромной массе осажденных не хватало даже воды.

В одной из попыток прорыва блокады Джао Ко был убит арбалетной стрелой, после 46 дней осады, доведенные до людоедства цжаосцы сдались на обещание сохранить им жизнь. Но Бай Ци не собирался его выполнять, по его приказу четыреста тысяч пленных закопали живьем. Он отпустил только 240 самых молодых чжаоских солдат, чтобы те принесли домой страшные вести. (Эту чудовищную жестокость в Китае помнят до сих пор). За свою победу Бай Ци получил высшее воинское звание Цинь.

Для царства Чжао, потерявшего большую часть трудоспособного населения, битва при Чанпине стала катастрофой. И только помощь соседних царств Вэй и Чу, позволила выдержать осаду столицы Ханьдань два года спустя. В столице Чжао от голода уже ели трупы людей, хроники описывают случаи, когда соседи обменивались детьми, затем убивали их и пожирали. Ханьдань спасла решительность и талант принца У-Цзи, брата вэйского правителя. Он захватил командование вэйского экспедиционного корпуса, занявшего выжидательную позицию, зарезал отказавшего ему подчиниться полководца и во взаимодействии с чускими войсками разбил армию Цинь (Бай Ци из-за интриг при дворе уже не командовал ею), заставив снять осаду. После этого принц отправил вэйское войско на родину, а сам остался в царстве Чжао, где его почитали, как национального героя. Через десять лет, после многочисленных просьб, он вернулся на родину, терпевшую жестокие поражения от Цинь и уже потерявшую многие территории и даже старую столицу Аньи. Имеющий всекитайскую славу, он возглавил союзную армию шести царств (Вэй, Чжао, Хань, Ци, Чу и Янь) и разгромил циньское войско генерала Мэн Ао. Бай Ци к тому времени был уже мертв. Сославшись на болезнь, он отказался принять командование и ушел в отставку, но, будучи самым талантливым генералом Китая, представлял потенциальную угрозу для Цинь, если бы принял предложение другого царства. И правитель Цинь прислал ему приказ покончить с собой. Безжалостный Людоед, по воле которого были казнены около миллиона человек, вынужден был броситься на меч.

Не сумев справиться с У-Цзи с помощью стали, циньцы прибегли к помощи золота. Затратив на подкуп вэйских сановников сумму в десять тысяч цзиней (около пяти тонн — цифра явно мифическая) им удалось уверить вана Вэй, что полководец (и знатный аристократ) хочет занять его трон. Испугавшийся правитель отстранил принца У-Цзи от командования армией, альянс распался и вскоре армии Вэй и Чжао опять стали терпеть поражения.

В 228 году до н. э. Цинь окончательно покорила Чжао, три года спустя пало царство Вэй.