Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

КИТАЙСКИЙ ГАРЕМ

Институт многоженства в Китае отмечен с глубокой древности. По преданию, уже сын мифического Желтого владыки имел одну жену и три наложницы, таким образом, нормой для вана стало наличие четырех жен. Но, поскольку их число должно было демонстрировать сексуальную мощь и сакральную энергию "ци" правителя, со временем оно возрастало — при династии Ся — двенадцать (три жены и девять наложниц), ван Шан Динь Синь имел сорок жен трех рангов, не считая наложниц.

Со времен династии Чжоу их число достигло ста двадцати, у каждой имелось свое помещение на территории дворца и к каждой были приставлены служанки и евнухи.

Императрице полагалось двенадцать служанок, женам первого ранга — по восемь, второго — шесть, третьего — четыре, обычной наложнице две. При поздней династии Хань число гаремных женщин (вместе со служанками) уже достигало сорока тысяч. Это тем более забавно, что из 25 их императоров десять были гомосексуалистами, а многие бисексуалами, как и основатель династии Лю Бан. Во IIи I веках до н. э. в императорских дворцах жили и мальчики-фавориты. Пользоваться гаремом покойного отца император права не имел.

В отличие от других стран Востока, в гаремах Поднебесной использование скопцов было исключительной привилегией императора и высших князей из его дома, и под страхом смерти запрещено богатым простолюдинам.

При ранней Хань жены делились на четырнадцать рангов, Гуан У-ди ограничил их тремя: "достопочтенные", "прекрасные" и "избранные госпожи". Состав императорского гарема регулярно обновлялся. Кандидаток в жены набирали из семей чиновников высших рангов, но не из императорской родни (во избежание кровосмешения), в наложницы — из благополучных семей с хорошими манерами и, разумеется, девственниц; возрастом не моложе тринадцати и не старше двадцати лет (обычно из отличающихся своей красотой девушек южных провинций). В столице они представали перед комиссией из старшего императорского чиновника, помощника главного евнуха, врача и физиономиста. Прошедшие отбор оказывались в гаремных "боковых покоях", где скрывалась "несравненная красота изысканных дев" дворца (поэт II века до н. э. Сыма Сянжу). Там царила строгая иерархия — служанки подчинялись наложницам, наложницы — женам, те — старшим женам и все без исключения — первой госпоже (хуань хоу).

Евнухи следили за графиком посещения Сына Неба, фиксируя их в специальных журналах, отмечая при этом было ли сношение.

Церемония проходила по особому ритуалу, в приемной императора стоял "драконовый" ларец, где размещалась картотека гарема с изображениями и нефритовыми жетонами с гравировкой имен наложниц. Многие обитательницы гарема доплачивали художнику, чтобы он изобразил их более привлекательными. Император выбирал жетон, ударял в гонг и молча отдавал табличку евнуху.

Служанки раздевали и умащивали избранницу благовониями, заодно проверяя, не прячет ли она оружие (были прецеденты). Затем евнух заворачивал её в покрывало из пуха цапли (ловящая змей цапля — символ защиты от коварства), сажал на плечи и доставлял в спальню.

К своей жене император приходил сам, только женам высшего ранга позволялось оставаться на всю ночь. Чтобы удовлетворять многочисленных женщин знать обучали специальной сексуальной технике прерванного полового акта, подобное было и у турецких султанов — "сперма только избранным". Мужчина должен был доводить женщину до оргазма каждый раз, сам же мог позволить себе это лишь в особых случаях. С главной женой император совокуплялся только раз в месяц. Поцелуй в любой форме ассоциировался с половым актом, поэтому считалось, что он допустим только в спальне, но не публично.

Как в любом женском коллективе, в гареме царили соперничество и интриги. Позором считалось, числясь наложницей оставаться девственницей. Наложницы низших рангов жили впроголодь, нередки были случаи, когда девушки вешались или прыгали в колодец.

Если у них не было детей, наложницы оставались в гареме Сына Неба до 25 лет. Некоторых отправляли в подарок варварским царькам или дарили сановникам, большинство, отбыв шести летний срок, с почетом возвращались в семьи.

Евнухи также делились на ранги. Источниками пополнения их касты были военнопленные, некоторые уголовные наказания предусматривали кастрацию, были и случаи самооскопления, как возможность избавиться от нищеты, часто на это шли бедняки, кастрируя своих детей. Подсчитано, что за три века династии Мин (1368 — 1644 гг.) в стране существовало около миллиона кастратов. Евнухи вели строительные и ремонтные работы на территории Закрытого Города, поддерживали там чистоту и порядок, ухаживали за лошадьми и слонами, готовили еду и приношения предкам. Они сопровождали императора в походе, нередко отменно владея оружием. Во время парадных выходов императора евнухи мели перед ним дорогу и держали под уздцы лошадей. Музыканты и актеры тоже были из их числа.

Императоры доверяли им выполнение дипломатических миссий и финансы; кастратов назначали военачальниками и комендантами крепостей.

Некоторые богатые евнухи усыновляли детей и старались оставить им хорошее наследство, чтобы было кому приносить жертвы на домашние алтари предков.

В период "Великой опалы" 169 — 184 годов евнухи владели всей полнотой власти, один из них даже командовал армией.

БИОГРАФИЯ ГЕРОЯ

Ли Гуан родился в "добропорядочной семье" — так в древнем Китае называли сословие, жившее, как казаки, на беспокойном пограничье с кочевыми племенами. Эти люди не занимались ремеслами и торговлей, их стезёй была война и охота, из юношей этих семей формировали корпус гвардии и императорских телохранителей.

В семье Ли Гуана из поколение в поколение передавалось искусство стрельбы из лука, но он, высокого роста, с мощными и длинными, как у обезьяны, руками, превосходил в этом умении всех. В своем первом воинском походе, когда в 168 году до н. э. на страну напали хунны, великолепный наездник и стрелок Гуан убил и взял в плен множество кочевников. За отличие его взяли в дворцовые телохранители. Старый император Сяо Цин наблюдая за удалью Гуана, говорил, что тот родился не в своё время, столетие назад "ты бы за доблесть получил титул князя и жил на доходы от десяти тысяч дворов".

В 157 году его назначили на должность командира телохранителей нового императора Цзин-ди. Во время мятежа бывших царств У и Чу, Ли Гуан опять отличился многими подвигами при осаде и захватил знамя противника.

Переведенный на должность начальника конницы округа Шангу, он постоянно участвовал в стычках с хуннами, так что губернатор вынужден был написать императору: "По талантам и способностям Ли Гуан не имеет равных в Поднебесной, но полагаясь на них, он часто лично участвует в боях с варварами, боюсь, что вы его потеряете". И его перевели в более спокойный округ Шанцзюн, в дальнейшем Гуан занимал должности начальников других приграничных округов, повсюду показывая не только отвагу, но и выдержку, а также знание обычаев и уловок хунну.

Во всех округах он охотился на тигров, один раз был ранен свирепым зверем, но все равно убил хищника.

Косноязычный и неразговорчивый, он никогда не стремился делать дворцовую карьеру. Получив награду, он сразу же делил её между своими людьми, пил и ел вместе с солдатами и богатств не нажил. До самой смерти его единственной забавой была стрельба из лука.

Если он вел людей по пустыне, то найдя воду, не подходил к ней, пока его люди не напьются.

Во время похода на хуннов его воины двигались свободным порядком, останавливаясь там, где много травы и воды, не забывая выставлять только дальние дозоры. Другой командующий — Чэн Бу-Ши, требующий построения строго по отрядам и соблюдения всех правил, говорил: "В войсках Ли Гуана все упрощено и облегчено до крайности, но если варвары неожиданно на него нападут, они ничего не смогут сделать, так как его солдаты с радостью за него умрут".

В 129 году до н. э., после назначения военачальником Ли Гуан напал на более многочисленных хуннов, они разбили его войско, а самого раненным взяли в плен.

Шаньюй степняков, много наслышанный об этом герое, дал приказ живым доставить его в ставку, раненного Гуана перевозили в сетке между двумя лошадьми.

Придя в себя, он сумел вырваться из плена, захватив великолепного скакуна; за ним бросилось несколько сотен хуннов, но этот непревзойденный стрелок сумел отбиться от погони из трофейного лука, нашел остатки своих разбитых войск и вывел их за укрепленную линию.

Его дело отдали на рассмотрение чиновникам, а те решили, что потеряв много солдат и попав в плен, герой подлежит смертной казни. По тогдашнему закону откупившись от наказания, Ли Гуан был низведен до положения простолюдина. Оставив службу, он несколько лет провел дома, охотясь с внуком в горах.

Вскоре вторгнувшиеся варвары нанесли поражение имперской армии и убили начальника округа Лаоси, тогда Сын Неба вызвал Гуана и назначил на освободившуюся должность. Хунны, узнав об этом, несколько лет избегали вторгаться в его земли.

В 123 году он командовал арьергардом войска в походе на кочевников, тогда многие военачальники получили титулы "хоу" (князя), но воины Ли Гуана не отличились и он остался без награды.

Через два года он вместе с сыном выступил в степь с четырехтысячным отрядом всадников и наткнулся на войско хуннов левого сянь-вана, в десять раз более многочисленное. Ли Гуан расположил людей кольцом, степняки стремительно на них напали, осыпав градом стрел, вскоре больше половины его солдат были убиты, а стрелы оставшихся подходили к концу. Тогда он запретил стрелять своим людям, лишь сам, будучи великолепным стрелком и имея дальнобойный лук, издали отстреливал командиров хуннов, ослабив тем их натиск. Все солдаты, ожидая неминуемой гибели, побледнели от страха, Гуан же держался, как обычно. На следующий день сражение возобновилось, к вечеру к ханьцам подошло подкрепление и хунну отошли. Отряд его был почти полностью уничтожен и возвратился обратно; поскольку он понес равные потери с врагом, Ли Гуан за свой подвиг опять не получил ничего. Несмотря на славу, он не имел титула и земельных пожалований.

В 119 году до н. э. крупное войско снова выступило против хунну, но Ли Гуана сочли слишком старым и не взяли в поход, и только несколько лет спустя император назначил его командиром авангарда. Но старший полководец Вэй Цин получил секретное предписание не выставлять старого и "родившегося под несчастливой звездой" Гуана против шаньюя, "опасаясь, что желанная победа не будет достигнута" и тот перевел его на правое крыло, предписав двигаться по восточной, более длинной и извилистой дороге. И тогда заслуженный ветеран возмутился: "Я воюю с сюнну с тех пор, как стал завязывать волосы на голове в пучок, и в первый раз получил возможность сразиться с самим шаньюем. Я хочу быть впереди и биться с ним насмерть!" Не простившись с военачальником, крайне раздосадованный Ли Гуан все же выполнил приказ и пошел со своим отрядом по восточной дороге, по пути соединившись с командующим правым крылом Чжао И-Цзи. Их войска не имели проводников, часто сбивались с пути и опоздали явиться к сроку в назначенное место.

Старший полководец Вэй Цин начал сражение без них, шаньюй отступил, догнать его не удалось. Вэй Цин повел армию обратно на юг, пересек пустыню и только тогда повстречал Чжао И-цзи и Ли Гуана. Вызванный в ставку, Ли Гуан сказал собранию командиров: "Я провел с сюнну более семидесяти крупных и мелких сражений. Ныне мне выпало счастье сразиться с войском самого шаньюя, старший военачальник приказал мне идти по дальней дороге и я сбился с пути. Разве это не воля Неба? Мне уже более шестидесяти лет и не к лицу оправдываться перед чинушами, работающими лишь ножичком да кистью". Затем выхватил меч и перерезал себе горло.

Все командиры и солдаты, кто знал и не знал лично Ли Гуана, оплакивали его смерть. Военачальника правого крыла отдали под суд и приговорили к смертной казни, но тот откупился и был разжалован в простолюдины.

Сын Ли Гуана Гань также отличился в войне с хуннами, захватил знамя левого сянь-вана и убил много врагов, за это император пожаловал ему титул "хоу" и назначил на место отца начальником приказа по охране внутренних ворот дворца. Мстя за отца, он совершил покушение на способствовавшего его самоубийству Вэй Цина и ранил того, причем Вэй, чувствуя свою вину, скрыл этот случай.

Внук Гуана Ли Лин также дослужился до воеводы конной охранной стражи. В походе 99 года до н. э. на хунну он командовал пятитысячным (почему-то пешим) отрядом. Из-за плохой организации и планирования операции, несмотря на героическое сопротивление в окружении намного превосходящих сил самого шаньюя, отряд Ли Лина был разгромлен, а он сам раненным взят в плен. До императора дошли слухи, что Ли Лин в плену обучает хунну военному искусству (на самом деле это был его однофамилец), тогда его старенькой матери отрубили голову. Узнав об этом, Ли Лин перешел на сторону кочевников. (За попытку оправдать полководца, был подвергнут кастрации знаменитый историк Сыма Цян).

Зная славную историю его рода и испытывая личную симпатию к Ли Лину, шаньюй Хулагу отдал замуж за него свою дочь и направил наместником в страну динлинов (Хакасию), там его потомки правили и после падения державы хунну.

ИСТОРИЯ НАЕМНОГО УБИЙЦЫ

Во времена Воюющих царств, Ян Чжун-цзы, сановник царства Вэй, поссорившись с братом вана Хань сяном (князем) Ся Лэем, сбежал из царства и стал искать человека, который сможет за него отомстить. Он прибыл в царство Ци и кто-то из местных сказал, что самый храбрый у них Не Чжэн. Человек благородного происхождения, из-за убийства ему пришлось покинуть родину вместе с матерью и сестрой, и теперь он вынужден работать мясником.

Не сумев добиться контакта с сыном, вельможа решил действовать через его мать, он напоил женщину вином и подарил ей сто золотых с пожеланием долголетия. Узнав об этом, Не Чжэн был поражен щедростью незнакомца, но золото принять отказался.

— Я счастлив, что у меня есть матушка, моя семья бедна, но я каждый день режу собак, продаю шкуры, и нам хватает на жизнь. Я не могу принять от вас подарок.

Ян Чжун-цзы рассказал мяснику, что у него есть смертельный враг и предложил деньги за месть.

— Я опустился до такого низкого положения и живу на рынке, чтобы прокормить мать, и пока она жива, я ничего не могу обещать другим.

Несмотря на решительный отказ, Ян передал перед отъездом для Не Чжэна деньги и вернулся на родину.

Через некоторое время мать мясника умерла (сестра уже была выдана замуж), и когда окончился траур Не Чжэн сказал: "Знатный сановник вана проделал путь в тысячу ли, чтобы встретиться со мной, а я принял его грубо. Он доверился мне, человеку ничтожному, с одного взгляда. Как я могу не отблагодарить его?"

Не Чжэн отправился на запад — в Пуян, и предстал перед Ян Чжун-цзы. Сыма Цян приводит их диалог.

— Назовите мне имя того, кому должны отомстить — я готов вам служить.

— Он младший брат ханьского правителя Ся Лэй, у него много родственников и дом, где он живет, тщательно охраняют. Я счастлив, что вы не покинули меня и дам вам в помощь своих удальцов.

— Расстояние между Вэй и Хань невелико, а убить надо родственника государя. Много людей брать нельзя, если тайна откроется, ханьский правитель пошлет войска, чтобы отомстить вам.

Отказавшись от колесницы и коня, Не Чжэн попрощался и отправился в путь один, опираясь на меч. Он пришел в Хань, поднялся на крыльцо дома Ся Лэя, перебил охрану, слуг и зарезал хозяина. Затем содрал кожу со своего лица (чтобы его не смогли опознать и отомстить сестре), вспорол себе живот и умер.

Ханьский ван приказал выставить труп убийцы на базаре, обещая вознаграждение тому, кто его опознает, подняв затем плату до тысячи золотых.

Слухи о небывалой награде широко разошлись по стране и дошли до сестры Не Чжэна, она сразу же поверила, что это её брат, пришла в Хань, опознала и умерла на его теле.