Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

ГУННЫ

РОЖДЕНИЕ НАРОДА

Истоки этого дикого и неукротимого племени, породившего волну Великого переселения народов, находились далеко на Востоке, и предки их звались иначе.

В XII веке до н. э. потомков европейских кроманьонцев афанасьевской культуры — широколицых с большими выступающими носами, из степей Минусинской котловины начинают вытеснять представители карасукской культуры, образованной из смешения узколицых северных монголоидов с европеоидными племенами ди, выбитыми предками китайцев из бассейна Хуанхе. Освоив кочевое скотоводство, они смогли на крытых повозках запряженных волами перебраться через пустыню Гоби в Сибирь, воспользовавшись тем, что в это время сухой климат в Центральной Азии менялся на более влажный.

К X веку до н. э. в степях на южных окраинах Гоби из карасукцев, андроновцев и лесных охотников южной части глазковской культуры (предков эвенков) рождается новый народ — хунну, это были монголоиды северокитайского типа — узколицые, худощавые и стройные. (То, что среди первых хунну были и мужчины арийской гаплогруппы R1a1 подтверждено генетическими исследованиями). Возможно, имя народа произошло от тюркского слова кюн — род, племя, сородичи, на монгольском «хун» означает «человек».

У китайцев их предком считается царевич Шун-Вей, с семейством и подданными (как Рюрик) ушедший в эти северные степи. Китайцы отличали хунну по выступающим носам.

Историк Сыма Цянь описывает их образ жизни, как типичных кочевников: «Перекочевывают с места на место, смотря по приволью в траве и воде…Из домашнего скота более содержат лошадей, крупный и мелкий рогатый скот, разводят верблюдов, ослов и лошаков. Начиная с владетелей, все питаются мясом скота, одеваются его кожами, прикрываются шерстяным и меховым одеянием».

Домом им служила сборная, покрытая войлоком юрта (по-монгольски "гэр"), её история превышает две тысячи лет, юрты были и у юэджей Пазарыка. Она легко перевозится на верблюдах и лошадях, на сборку и разборку требуется один час.

К III веку до н. э. хунну уже владеют всей южной Сибирью. Времена тогда были жестокие, а нравы жителей далеки от пасторали, у племен обитавшей в ней глазковской культуры в бронзовом веке отмечены постоянные междоусобные жестокие войны с целью захвата рабов для тяжелых работ и кровавых жертвоприношений. На похоронах убивали жен или наложниц и приносили в жертву рабов. Возможно, проводили «туом» — очень древний обряд пролития крови, ублажая кровожадные души предков или вызывая духа войны Ильбису. Культ зверя у них сменяется культом солнца, вместе с хуннами в Сибирь приходит китайский шаманизм. На востоке хунну подчинили себе близкие по крови прибайкальские племена, на западе — за Саянами, их вторжения останавливают и отбрасывают назад воинственные юэджи — индоевропейские племена тагарской культуры.

К III веку до н. э. основной территорией обитания хунну были Центральная Монголия и степное Забайкалье от пустыни Гоби до сибирской тайги, в это время их 24 племени во главе со старейшинами жили общинно-родовым строем без резкого классового разложения. Степи к востоку от Хингана заселили их соседи дунху — предки монголов, широкоскулые, низкорослые и коренастые.

Климат в этих местах резко континентальный, длинная холодная и малоснежная зима быстро сменяется коротким жарким летом, весна лишь ненадолго дурманит сиреневым пожаром цветущего багульника с лиловыми вспышками даурской розы.

Каменистая пустыня Гоби на юге сменяется сизо-зелеными типчаковыми и серебристыми ковыльными степями. Поросшие лиственницей и сосной сопки к северу постепенно переходят в сверкающие ледяными шапками горные хребты, с которых по ущельям, прогрызая скальную породу, стекают стремительные, как конный набег, мелкие реки с ломящей зубы холодом чистейшей водой.

Тайга здесь соседствует с сыпучими песками, а скалы с торфяными болотами.

Вместе со смешением природных зон столетиями смешивались и люди, как писал Л. Н. Гумилев у хуннов «динлинская неукротимость сочеталась с китайской любовью к порядку и монгольской выносливостью». Языком хунну был тюркский или прототюркский — общий для предков тюрок и монголов.

Ханьский ученый Цзя И (200 — 168 г. до н. э.) писал, что численность их составляла около трехсот тысяч, меньше населения любого китайского округа. Поскольку взрослое мужское население составляет примерно 20 % от общего числа, а каждый мужчина был воином, армия хунну не превышала шестидесяти тысяч всадников.

Во главе большой патриархальной семьи стоял мужчина, «по смерти отца и братьев берут за себя жен,… чтобы не пресекся род».

«Согласно их законам любой, без причины обнаживший меч, подлежит казни. У виновного в краже отнимали все имущество и семью, за мелкий проступок били палками, за преступление предавали смерти… Взрослые и сильные едят самое жирное и лучшее, старые и слабые — что останется. Ценя мужество и силу, с пренебрежением относятся к старым». Критиковавшим обычаи хунну китайским послам дал остроумный ответ советник шаньюя Чжунхан Юэ: «А разве по ханьским обычаям при отправлении в пограничные гарнизоны их престарелые родители не лишают себя теплых вещей и жирной пищи, чтобы получше накормить и одеть своих сыновей? — Да, это так.

— Сюнну считают войну самым важным занятием, а поскольку старые и слабые не в состоянии сражаться, они отдают сильным лучшую пищу и этим защищают себя. Наши законы просты, и легко выполнимы обязательства между правителем и подданными, поэтому они правят государством, как своим телом. Нет у них придворного церемониала и отличия чиновников. В тревожное время мы упражняемся в стрельбе и верховой езде, а в спокойное — наслаждаемся бездельем.

А в срединной империи родственники отделяются друг от друга, дело доходит до убийства и смены династии. Между высшими и низшими царят взаимное недовольство, понятие справедливости пришло в упадок. Ваши люди в поте лица трудятся, строят города, обнесенные внутренними и внешними стенами, чтобы защитить себя. Ваш народ в тревожное время не упражняется в военном искусстве, а в спокойное время отдает все силы работе. Вот так! Людям, живущим в глиняных домах, не стоит много рассуждать. Кому нужны громкая болтовня, да высокие чиновничьи шапки! Лучше позаботьтесь, чтобы ежегодные подарки были в достаточном количестве и наилучшего качества. Если же обнаружатся недостатки, осенью мы пришлем вам конницу и поможем в сборе урожая!» (Сыма Цянь)

Занимаясь скотоводством (в основном разводя мелкий рогатый скот), хунну широко применяли и облавную охоту, тогда степь загоном охватывали тысячи всадников, такие охоты являлись отличной тренировкой и для войска. По крайней мере, с III века до н. э. их знать охотилась также с орлами и соколами.

Верховным богом хунну был Тэнгри — отец Небо, его символ — равносторонний крест «аджи» в круге, перекресток, где сходятся пути мира. Почитали они и богиню Умай — женское начало, символизирующую Землю. Религия хунну представляла собой синтез западных и восточных религиозных представлений. Возможно, имя Тэнгри произошло от Индры — индоарийского бога воинов, очевидно и его сходство со скифским Папаем, а Умай с Апи — матерью сыра-земля, похожи и обычаи почитания огня, за его очищающую силу и огненное погребение покойников. Хунны переняли и многие воинские обычаи индоевропейцев — деформация головы, чаши из черепов.

Ежегодно весной хунны приносили жертвы своим «предкам, небу, земле и духам» и ежедневно поклонялись, утром — восходящему солнцу, а вечером — луне. Иногда в жертву духам предков приносились храбрые пленники.

К 209 году до н. э. у хуннской конфедерации родов устанавливается твердая центральная власть. Ее возглавляет шаньюй — полный титул «тэнгри — куду шаньюй» — величайший сын неба.

Наследник престола носил титул «чжуки» — князь Востока, вторым по значимости был «лули» — князь Запада. 24 старейшины рода носили титул темника — «ваньци».

В местах погребения появляются царские могилы с многочисленными предметами из железа, элиту хоронят под «оленными камнями» — плитами украшенными изображениями оленей, солнечного диска и оружия. Сыма Цянь писал, «когда умирает правитель, то вместе с ним хоронят его слуг и наложниц … Для похорон у них есть внутренний и внешний гроб, в него они кладут золото и серебро, одежду и шубы, но кургана не насыпают».

ЭКСПАНСИЯ

Хунну усиливаются и переходят на южную сторону Гоби, места своего былого обитания на границе с Китаем, их вторжения, разоряющие северные провинции, обрушиваются на династию Цинь.

Китайцы, заимствовав от юэджи, с которыми установили прочные торговые связи, тактику конного боя отказались от применения громоздких колесниц. Проведя военные реформы, Цинь за двести лет покорив восточные и южные царства объединила страну, её ван Ин Чжен принимает общекитайский титул Цинь Ши-Хуанди. Для защиты от диких кочевников он решает соединить уже существующие разрозненные стены в мощную цепь укреплений, так началось строительство Великой Стены.

Змеясь вдоль горного хребта Иньшань, десятиметровая стена протянулась на четыре тысячи километров, возвышаясь башнями на расстояние полета стрелы. Её двенадцать ворот были превращены в мощные заставы. Работы велись десять лет — днем и ночью (при свете костров), усилия и людей не жалели, сотни тысяч трупов мобилизованных строителей, военнопленных и преступников стали частью земляной насыпи стены, гарнизон для которой не смогла бы обеспечить вся армия Китая. (Вскоре эта гигантомания приведет к гражданской войне и падению династии).

Для хунну наступают не лучшие времена, китайцы, завоевав Ордос, отбрасывают их на север от Хуанхэ, лишая данников и угодий «привольных лесом и травою, изобилующих птицей и зверем», поставлявших материалы для луков, орлиные перья и древки для стрел.

При шаньюе Тоумане хунны платили дань древним монголам «дунху», кроме того находились в зависимости и вынуждены были давать заложников юэджи. Одним из них был старший нелюбимый сын шаньюя Тоуманя Модэ. Его отец задумал сделать наследником младшего сына и совершил набег на юэджи, думая, что в отместку старшего казнят, но Модэ, украв коня, удается сбежать из плена.

Отцу пришлось выделить популярному в войсках царевичу десять тысяч воинов. Жизнь Модэ с древности окутана легендами, в них рассказывается, как он, приучая бойцов к беспрекословному подчинению, приказывал рубить головы тем, кто отказывался по приказу стрелять в его любимого аргамака, а затем в наложницу. Зато потом, на охоте, когда он направил свистящую стрелу в грудь отца, за ним, уже без колебания, тоже сделала и его охранная сотня. По легенде, став шаньюем, он с легкостью выполняет требование соседей (дунху) отдать им самого лучшего коня и самую красивую девушку. Но когда они потребовали отдать бесплодный пограничный кусок земли, а старейшины на совете сказали: «Кому она нужна, пусть забирают», то Модэ ответил: «Ни конь, ни девушка не стоят, чтобы за них проливать кровь, но за свою землю надо стоять насмерть!» Приказал отрубить головы глупым старикам и направить войско против самоуверенных и не ждавших нападения соседей.

Несмотря на некоторые преувеличения и нестыковки сказаний, ясно видно, что Модэ благодаря своей харизме и железной воле, сначала, сплотив партию своих сторонников, захватил власть, убив отца и брата, а затем навел порядок и дисциплину в рядах степной вольницы, вечно тянущих, кто в лес, кто по дрова. Используя самые жесткие методы, он создал сплоченное единой волей войско и с его помощью вошел в историю и легенды. В общем вождь выражал волю народа — создание степной империи Модэ было ответом на экспансию циньского Китая.

У хунну, из-за «отсутствия изнурительного труда и постоянных занятиям охотой» сама жизнь с детства готовила воинов. Сыма Цянь писал, что их «мальчики ездят верхом на козлах и стреляют из малых луков в сусликов и птиц. Юноши постарше охотятся на лис и зайцев для пропитания». При правлении Модэ война для этих прирожденных бойцов стала опасным, но доходным промыслом. Как и у скифов, «кто в сражении отрубит голову врагу, получает кубок вина и долю в добыче». Модэ довольно быстро удалось подчинить себе восточных дунху, но с западными юэджи пришлось вести долгую кровопролитную войну, продлившуюся сорок лет. Около 205–204 года до н. э. Модэ удается отвоевать Ордос, его отряды грабят Китай, в котором идет гражданская война. В 202 году она заканчивается победой крестьянского вожака Лю Бана, основателя новой династии Хань. Сразу же попытавшись дать отпор хуннам, он, возглавив армию, зимой двинулся в степи.

Из-за сильных холодов треть его войска отморозила руки, авангард армии вместе с императором был окружен отборными отрядами Модэ (различавшихся по масти лошадей — вороные, белые, серые и рыжие). Семь дней китайцы отбивались в окружении «без пищи и сна». В итоге Гаоцу (тронное имя Лю Бана) и Модэ заключили договор «мира и родства» — китайский двор выдавал за шаньюя свою царевну и обязался ежегодно поставлять определенное количество подарков (завуалированная форма дани).

В 177 году до н. э. хунны, заключив мир с Китаем, собрав все войска и отряды сателлитов, разгромили войско юэджи у озера Лобнор, а сын шаньюя Модэ Гийюй убил их царя и сделал из его черепа чашу. Кочевья юэджи откатились на запад — в песчаные междуречья Амударьи и Сырдарьи. Модэ умирает в 174 году, ему наследует сын.

В 141 году до н. э. в Китае к власти приходит новый император У-ди, сев на престол он сразу же начинает готовиться к войне с хунну. На запад было отправлено посольство Чжан Цяня чтобы найти юэджи и договориться с ними о совместных действиях, но оно пропало в степи.

В 128 году тридцатитысячное китайское войско опять захватило Ордос, населенный данниками хунну тангутами, китайцы восстановили старые крепости на Желтой Реке и построили новую — Шофан.

В ответ хунны прорвались на восточном участке Великой стены, разорили провинции и увели множество пленных. Обращение с ними и перебежчиками у хунну было довольно гуманным, поэтому множество китайцев, ища воли, перебиралось в степи. Летом и осенью 126 года хунну разграбили и северо-восток Китая, а в следующем году ворвались в Ордос и разрушили Шофан.

Тогда У-ди принял решение создать для борьбы с хуннами свою конницу и перевести войну в степи.

Подготовка была трудной и дорогой, но весной 124 года стотысячная армия, выйдя из Ордоса и пройдя форсированным маршем 700 ли (около 300 км), застала врасплох западные кочевья хунну.

Ночью ханьцы окружили и напали на ставку князя, где шел пир и звенели чаши. Князю удалось спастись, но десять вождей и более пятнадцати тысяч хунну попали в плен, китайцы захватили и золотого идола, которому те приносили жертвы. Чтобы обезопасить себя от неожиданных нападений, шаньюю пришлось откочевать со своей ставкой за Гоби. Три года спустя китайская конница напала на кочевья у Тянь-Шаня, захватив тридцать тысяч пленных. Разгневанный поражениями на западе шаньюй решил казнить их князей, но те перешли на сторону Китая, уведя с собой 120 тысяч человек.

Из подчинения хунну вышли и ухуани, они заняли степи в Маньчжурии вдоль китайской границы.

У-ди перевел шестьсот тысяч военных поселенцев в отвоеванные земли, туда по каналам проводят воду, их начали обрабатывать и заселять, гоня местных кочевников с лучших участков. Границей между Китаем и хунну опять стала пустыня Гоби.

В 120 году, после долгого отсутствия, на родину вернулся посланный к юэджи Чжан Цянь. Он десять лет провел в плену у хунну, но сумел сбежать и найти этих индоевропейских кочевников в Согдиане.

Его сведения о западных краях позволили правительству Хань организовать ряд многолюдных посольств на Запад, некоторые из них находились в пути по девять лет, добираясь даже до Рима.

Проблемой китайской армии было низкое качество конницы, их малорослые и слабосильные лошади не могли соперничать с выносливыми крепышами хунну. У-Ди пытался через посольства договориться о покупке знаменитых «небесных коней» в западных княжествах, но получил отказ. Тогда в 102 году до н. э. он отправил в Фергану за аргамаками шестидесяти тысячное войско, запасы продовольствия которого везли сто тысяч быков, тридцать тысяч лошадей и десять тысяч ослов. В это же время 180 тысячная армия отвлекала внимание хунну.

Добравшись до ферганского города Давани, китайцы разбили его ополчение и осадили город, после сорока дней осады, проломив стены, им удалось ворваться внутрь, но его цитадель устояла. В итоге с даваньцами удалось договориться, китайцы увели с собой несколько десятков жеребцов и триста кобыл. На обратном пути мелкие владетели, признавая власть Китая, присылали заложников.

Через год на родину из шестидесяти тысяч участников похода вернулись десять, а из тридцати тысяч лошадей всего одна тысяча. Грандиозные потери сил вторжения казалось бы не оправдали результатов, но Китаю удается громко заявить о себе и закрепиться в некоторых княжествах Запада.

БОЙ НАСМЕРТЬ

В 90 году до н. э., после семи лет подготовки, огромное войско из семидесяти тысяч конницы и ста тысяч пехоты под командой Ли-Гуан-Ли двинулось на север, к центру хуннских владений, где располагалась ставка шаньюя, его целью было окончательно и радикально разобраться с северными хуннами. Одновременно вспомогательные армии обрушились на их западные и восточные кочевья.

Хулагу-шаньюй отправил в тыл повозки с женщинами и детьми и призвал на помощь вассальные племена — рыжебородых енисейских динлинов, покрытых татуировками хагасов, забайкальских тоба, заплетающих свои волосы в косы и сяньбинцев со склонов Хингана, вооруженных длинными роговыми луками. Против армии вторжения он смог собрать шестидесятитысячное войско.

В западной Монголии у горы Яньчжань они окружили китайский лагерь, ночью тайно выкопали глубокий ров перед боевыми порядками китайцев, а рано утром внезапно напали с тыла. Началась паника, которая закончилась разгромом и побоищем, китайская армия была истреблена, её полководец попал в плен, а позднее принесен в жертву. Границы Китая оказались беззащитны, но Хулагу прислал императору письмо с предложением возобновить свободную торговлю и восстановить старый равноправный договор «мира и родства».

В 87 году до н. э. император У-Ди умер и хунну возобновляют свои набеги.

Зимой 72 года они совершили карательный поход на усуней, вырезая их кочевья, но на обратном пути войско хунну застиг обильный снегопад, а затем сильный мороз на много ли сковал снег. Кони не могли пробить наст до травы, резали ноги и падали от бескормицы, вслед за ними от холода и усталости умирали люди, погибло почти всё войско. Казалось, сама природа наказывала кочевников, в I веке до н. э. в Центральной Азии климат начал меняться на более сухой, степные озера высыхали, местность, на которой пасли скот и текли реки, превращалась в безжизненную пустыню Такла — Макан.

Это еще больше усугубило тяжелое положение хунну, их держава начинает сыпаться, летом 71 года до н. э. усуни с запада, дунху с востока и динлины с севера вторгаются в их земли, беспощадно истребляя старых врагов, треть населения была перебита. Зимой к этим бедам добавился голод из-за гололедицы, среди оставшихся в живых разгораются междоусобицы, брат идет на брата. От хунну отложились все подвластные данники, казалось, что им пришел конец.

Но их государство возродилось в первом веке н. э., когда в Китае бушевала гражданская война и восстание «краснобровых». Страна в очередной раз распадается в кровавой анархии. «Голодные пожирали друг друга, несколько сотен тысяч были убиты, а столица лежала в развалинах».

Китайская армия в 33 году н. э. потерпела полное поражение и была уничтожена в степи, хунну в 37 году прорвали границы и, загнав китайские войска в крепости, разоряли северные и западные провинции, их население бежало во внутренние области страны, но уже и там не находя спасения.

Хунны возвращают свои старые земли, множество пленных китайцев занимается на них земледелием, выплачивая дань.

Казалось, империя Модэ восстанавливается, но в середине века беды опять косяком валят в их дом — засуха, саранча, эпидемии, от голода и болезней кочевники потеряли больше людей, чем от войн.

Их орда распадается, часть кочевий выбрали своего шаньюя и откочевали в Китай, подстрекаемые имперцами, они развернули против своих северных братьев войну, загнав их в Халху. Многие роды переходят к южанам. Одновременно восстали племена дунху — сяньби и ухуани, в 57 году хунну потеряли Маньчжурию.

В 87 году началось вторжение сяньби, войско северных хунну было разгромлено, с пленного шаньюя Юлю живьем содрали кожу. Сто тысяч кибиток хунну приняли имя победителей. Два года спустя китайцы в союзе с южными хуннами отправились в степь добивать северные племена. Против тридцати тысячного войска северяне смогли выставить только тысячу, но всё равно приняли бой. Обессилев от ран, их шаньюй упал с коня, но телохранители вновь посадили его в седло и, прорвав окружение, бежали на запад, их следы затерялись в бескрайней степи. Семья шаньюя попала в плен, как и все имущество, включая нефритовую государственную печать. В 93 году китайцы убили последнего шаньюя из рода Модэ, в их истории этот год считается концом государства хунну.

Но сила народа еще не иссякла, на севере собирались не умеющие сдаваться, неукротимые духом люди, в которых не умерли амбиции и память о великих предках и былом господстве над народами. Во главе этих непримиримых встали вожди из знатного степного рода Хуян. Окруженные со всех сторон многочисленными врагами, которых они не в силах были одолеть, северные хунну, пытаясь сохранить независимость, бежали по равнинам вдоль Иртыша в западные степи.

Со второго века н. э. происходит глобальное изменение климата — похолодание (малый ледниковый период), его максимум приходится на пятый век. В период похолодания происходит уменьшение осадков, на юге это приводит к наступлению пустынь, на севере — к заболачиванию. Меняется и характер растительности, среди кочевых племен обостряется борьба за пастбища.

В Китае падает урожайность, и сокращаются посевные площади, это приводит к голоду и, как следствие, к голодным бунтам, гражданской войне и падению династии Хань. С середины II века, всего за сто лет население Китая с 50 миллионов сократилось до 7,5, деньги обесценились, налоги (как и в Риме) собирались натурой. В упадок также пришли Хорезм и Кушанское царство. Как на Востоке, так и на Западе усиливается натиск варварских племен.

В 308 году шаньюй южных хунну Лю Юань (получивший хорошее образование в Поднебесной) объявил себя императором, в 311 году войско его сына Лю Цуна штурмом взяло китайскую столицу Лоян, при этом был взят в плен, а впоследствии казнен император Цзин-Хуай-Ди, императорский дворец сожжен, а половина населения провинции Чанань, где находилась старая столица империи, вырезана.

В плавильном котле Китая немногочисленные южные хунну полностью ассимилировались к пятому веку. Часть их смешалась с сяньби, став предками тюрок и монголов.