Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

ПРОБУЖДЕНИЕ СЕВЕРА — ПЕРВАЯ ВОЛНА ВТОРЖЕНИЯ

ПРОБУЖДЕНИЕ СЕВЕРА

Свинцовые воды студеного моря, тяжело бьющие в скалы узких фьордов или заснеженные леса без края, прорезанные скованными стужей реками. Тоскливый волчий вой, да злая поземка… Проклятый край вечной тьмы и льда, зачарованные владения Мораны — богини зимы и смерти. Мороком переливаются и перетекают над ними, подобно сплетенному клубку змей полярные сполохи, напоминая причудливую вязь северной резьбы без начала и конца. Сверкающие инеем просторы сказочно прекрасны, как холодная красота её лица, но берегись, вгоняющий в забытье взгляд богини не под силу выдержать смертному. Иногда она дарит замерзающим поцелуй и на мертвых лицах навечно застывает улыбка блаженства.

Слабому тут не выжить, но и сильному тяжко. Во тьме долгой зимы тихо гасли слабые искры жизни, по весне в оттаявшую землю хоронили детей и стариков. Здесь, на пределах обитаемых земель, в редко разбросанных селениях сохранились изначальные люди, налитые первобытной чудовищной мощью. Суровым условиям — суровые нравы; детей там учили почитать старших, не бояться крови и презирать смерть. Богу войны, которого «пристойно умилостивить лишь пролитием человеческой крови» (Иордан) приносили в жертву пленных, и посвящали первую добычу, развешивая трофеи на стволах деревьев.

Холод вымораживает гниль в природе и в людях. Северяне хорошие друзья, но ещё лучшие враги, ярость их не мгновенно вспыхивает и гаснет, но горит ровным и сильным огнём, пока её не зальют кровью — своей или врага. Смирить их нелегко, проще сразу убить.

Если неразумный вождь пытался подмять под себя свободных хозяев-бондов, в ворота хуторов стучался гонец со стрелой, собирая ополчение. Тогда полыхали усадьбы и ярла с его людьми поднимали на рогатины и рубили секирами, начисто вырезая семьи, чтобы не оставлять мстителей.

Дыхание весны доходит и сюда, как будто под ударами молота Тора трескается ледяной панцирь, со страшным грохотом отваливаются от материка и рушатся в море громады айсбергов. Под незаходящим солнцем буйно и торопливо расцветает природа. Земля на Севере скудна, но богаты леса и кипящее жизнью море. С древних времен здесь на долбленых лодках и обтянутых кожей байдарах ловят рыбу и добывают морского зверя.

Новую жизнь сюда принесли умельцы, дети Сварога и Вёлунда — богов огня и кузнечного дела, научивших людей варить железо. Возможно, они, как поют в сагах, пришли с племенами ассов и примкнувшим к ним ванов с восточных берегов седого Танаиса (Дона), под предводительством одноглазого Одина, еще не ставшего богом. Кузнецы собирали по скалам и болотам руду — кровь земли, варили её в домницах и под стон наковален творили чудесный металл, пришедший на смену камню и кости.

Под весёлый перестук железных топоров падали вековые дубы и сосны, опалённую пожаром и удобренную золой землю вспарывал железный лемех плуга, а на круче фьордов и излучинах рек росли грады. Так пробуждалась Северная Европа.

Нахохлившийся ворон, оседлавший череп, торчащий на частоколе крепости, зло клюнул пожелтевшую человеческую кость. Ворота, заскрипев, открылись и по ещё обледенелому валу с хохотом покатились одетые в кожу и меха крепкие парни, поджарые и ловкие, как полярные волки.

Недовольно каркнув, птица тяжело поднялась ввысь и полетела к побережью, где из корабельных сараев такие же люди выносили ясеневые вёсла и выкатывали кряжистые суда, сколоченные из тёмных дубовых досок, с медвежьими и лосиными черепами на вздыбленных носах. С песней устанавливали высокие сосновые мачты.

Жесткие ладони с намертво въевшейся смолой взялись за весла, привычно и дружно вспенив воды, лодьи толчками рванули к выходу из фьорда. Огромного роста рыжебородый кормщик принял белого петуха со связанными лыком лапками, резким движением оторвал ему голову, окропил кровью рулевое весло и бросил суматошно бьющую крылами птицу в море. Порыв северного ветра упруго ударил в тяжелый кожаный парус, поймав солёную влагу щербатым ртом, великан довольно ухмыльнулся.

Северный ветер погнал этих слуг Мораны на юг, по лебединой дороге моря, навстречь густокрылым стаям перелетных птиц. И вместе с ними приходила Тьма, озаренная огнем пожарищ, не способных отогреть холод сердца этих жестоких людей. Предутреннюю дрёму мирных селений рвали тревожные окрики часовых переходящие в хрип, затем заполошный лай псов; гортанные крики команд и рёв боевых рогов сменял лязг железа, истошные вопли женщин и захлёбывающийся плач детей.

Свирепая сила переполняла радостно рвущихся в бой северян, если долго не было возможности драться с врагами, они из-за пустяка рубились друг с другом, подобно волкам выстраивая свою иерархию. Битвы начинали вожди, доказывая древнее право вожака вести стаю, первому пить горячую кровь и рвать лучшие куски добычи… Ну, а если отложить гусли в сторону и продолжить без пафоса, то…

двенадцать тысяч лет назад Скандинавский полуостров стал освобождаться от векового льда — начиная с южной Дании и Швеции. С XXV века до н. э. там селятся люди — охотники на северного оленя. Потепление продолжается, и тундра отползала всё дальше на Север, оставляя после себя лужи озёр и болот.

Железо в середине первого тысячелетия до н. э. действительно принесло сюда новую жизнь, производительность стального топора в десять раз выше, чем каменного. На побережьях северных морей охотники на морского зверя начинают строить первые, пока еще далекие от совершенства корабли — без мачты, с коротким килем, длиной около двадцати и шириной три метра, на них они отправляются и в первые пиратские набеги, плавали пока только вдоль побережья.

В первых веках н. э. у восточных и даже дальних северных варваров в селениях, на стоянках охотников и в усадьбах ярлов всё чаще появляются бывалые люди проливавшие кровь за золото на берегах теплых морей и обожженных солнцем долинах чужих земель. Среди них было мало торговцев, в основном воины, с ранней сединой, с изрезанными шрамами лицами и характерными мозолями от римских доспехов, а у некоторых и от кандалов. Кто-то сумел разбогатеть — об этом свидетельствовал тусклый блеск золота украшенных затейливой резьбой браслетов и нашейных гривен. Кто-то приобрел лишь увечья, да шрамы. Но у всех было общее — разум отравленный сладким ядом небывалых чудес чужого мира. По вечерам, в отсветах огненных языков, люди жадно слушали рассказы странников о многолюдных богатых городах, где крыши напоминающих горы домов покрыты золотом, о диковинных животных и плодах, о черноволосых девах, искусных в любовных ласках, после которых пресны объятия селянок. И глаза молодых северян разгорались огнем, который нельзя было погасить; мечты о дальних чудесных странах влекли их. Этой силе невозможно противиться, так рожденные на суровом севере птицы неудержимо стремятся на юг.

П Е Р В А Я В О Л Н А В Т О Р Ж Е Н И Я

В первом веке большая часть германского народа готов, во главе с легендарным вождем Беригом, покинув родную и не менее легендарную Сканзу (возможно остров Готланд), сели на корабли и переправились через Балтику. Так начался долгий поход, закончившийся через пятьсот лет в землях Италии и Испании.

Вслед за готами на юг двинулись и их соседи — обитавшие в Ютландии гепиды и вытесненные данами из Скандинавии герулы, осевшие затем в низовьях Рейна, а позднее и бургунды из южной Швеции.

Во второй половине второго века племена готов и гепидов из бассейна нижней Вислы, ломая сопротивление местных племен, постепенно продвигались на юго-восток по долине западного Буга на Волынь и Подолье через земли балтов, на юге они столкнулись с даками и славянами. Во время миграции (а позднее военных походов) готы передвигались большими колоннами в фургонах, на стоянках расставляя их в круг. В фургонах хранились добыча, запасы продовольствия и фуража.

В это же время на южный берег Балтики переселились и скандинавские соседи готов вандалы, а герулы совместно с другими германскими племенами скиров и ругов двинулись к Чёрному морю.

Готы не первыми из германцев появились в южных краях, с III века до н. э. в Придунавье вперемежку с сарматами обитало германское племя бастарнов. Ко II веку до н. э. к ним присоединилось племя костобоков. Эти сильные люди нашли общий язык с хозяевами земель сарматами, по крайней мере с первого века до н. э. отмечены межплеменные браки. Веками живущие на этой земле иранские племена оказали на германцев большое влияние, позднее готы также перенимали у них многие обычаи (как казаки у горцев) — одежду, навыки конной схватки, «звериный стиль». Вскоре они, как и соседи, сделались полукочевыми скотоводами.

Покоряя одни племена и договариваясь о союзе с другими, готы вместе со скирами и бастарнами создают своё аморфное протогосударство от Вислы и Карпат до Азовского моря с центром в низовьях Днепра. Основой его были два племени одного народа — тервинги (вестготы) и гревтунги (остготы), а также пользовавшиеся автономией родственные племена гепидов и тайфалов. Подчинив своей власти огромные территории населенные разнообразными племенами и народами, готы установили в них единое правление, не обращая внимания на этнические различия.

На захваченных землях они чувствовали себя вольготно, их неукрепленные крупные поселения на склонах вдоль рек иногда тянулись на несколько километров. Усадьбы ставили просторно, рубили большие дома, обычно из двух комнат, с длинными стенами до двенадцати и более метров. Полами в них служила не утрамбованная земля, а деревянные настилы. Во дворах ставили от трех до десяти и более хозяйственных построек (овины, хлева, конюшни, бани).

В их захоронениях часто встречаются изображения орлов, готы не клали в могилы оружие, этим они отличались от погребальных обычаев других германцев.

В тридцатых годах третьего века готы вторгаются в империю. Вел их король Острогота (218–250 гг.) — сын Хисарны и внук легендарного Амалы, от которого и пошел их королевский род. Острогота разбил восточных соседей гепидов, дерзнувших попробовать через его земли пробиться в римские провинции. После жестокого поражения те попали от готов в зависимость, кроме гепидов король подчинил вандалов и многие другие племена.

Собрав большое войско из готов и зависимых народов, он разорил дунайские провинции римлян.

С этого времени грабеж земель ослабевшей империи становится для германцев доходным промыслом на десятилетия.

Весной 250 года тремя колоннами семидесятитысячное войско преемника Остроготы короля Книвы вторгается в Дакию и Мезию. Помимо готов и сарматов, в него входили карпы, бастарны, тайфалы и вандалы. После прорыва дунайского лимеса карпы отделились и отправились грабить Дакию, Книва переправившись через Дунай, обрушился на Мезию, а третья часть войска осадила столицу провинции Филиппополь (Пловдив). Готовя штурм, варвары заваливали ров, убивая старых и больных пленников, туда же сваливали трупы скота и всякий мусор, раздуваясь на жаре, их тела быстрее заполняли препятствие.

Римскую армию для отражения нашествия возглавил сам император Деций с сыном Герением, уже получившим титул цезаря. Разбив карпов и загнав готов Книвы в Балканские горы, он повернул на юг чтобы снять осаду с Филиппополя. Но готы Книвы вернулись и напали на отдыхавшие после преодоления перевала Шипка легионы; порядок и дисциплина в римской армии были уже не те, и они не поставили укрепленный лагерь. Не ждавшие нападения римляне были разбиты, а город сдался в результате сговора осажденных фракийцев с готами. Но варвары не выполнили условий капитуляции, Филиппополь был подвергнут ужасающей резне.

Весной следующего года отягощенное добычей варварское войско потянулось на родину, император Деций к этому времени смог собрать разбитые отряды в новую армию и нагнал готов у Абритты (Болгария). Разделив свои силы, Книва сумел заманить имперские легионы в болотистую местность и окружить их. В начале сражения сын императора был убит стрелой, в ходе упорной битвы римляне потерпели поражение, погиб и сам император Деций (впервые в истории Рима), говорили, что он утонул в болоте. Остатки разбитого войска сумел вывести Требоний Галл, легионеры провозгласили его новым императором, но он был вынужден платить готам дань.

На берегах других морей германцы вспомнили своё пиратское прошлое. С 257 года, длившимся десять лет морским походом сотен судов, готы вместе с боранами и герулами грабят берега Черного моря, опустошают побережье Греции и Малой Азии, добираясь до Киликии. Они захватили малоазиатский Эфес, при этом сгорел знаменитый храм Артемиды, входивший в семь чудес света; в Греции они разграбили множество городов, включая Афины, Спарту, Коринф и Аргос.

Собрав все боеспособные войска империи, в 269 году новый император Клавдий уничтожил флот готов у берегов Пелопоннеса и разбил их армию при Наиссе. В 271 году король Книва потерпел поражение и погиб в битве с императором Аврелианом, вместе с ним на поле боя сложила головы и его отборная дружина в пять тысяч человек. Готская война, полыхавшая тридцать лет, затихла.

После сокрушительных поражений их племена осели в Причерноморье, разделившись на ост и вестготов, границей им служила река Днестр. У вестготов правили короли из рода Балтов, у остготов — из рода Амалов.

В 332 году готы опять терпят сокрушительное поражение от императора Константина и выступают уже как федераты империи, их отряды на стороне римлян участвуют в персидских войнах.

В четвертом веке среди германцев распространяется христианство в форме арианства, его проповедником был Ульфила — первый епископ готов, он перевел библию на родной язык. В епископы Ульфила (Волчок) был посвящен в Константинополе будучи в составе посольства. Когда его стали преследовать на родине, он сбежал вместе со своими единоверцами в земли империи, где и провел остаток жизни. В этом же веке, во времена правления короля Германариха, держава готов достигла своего расцвета. Король подчинил своей власти тайфалов, герулов Алариха и многие воинственные племена северного Причерноморья, в походах добираясь даже до эстов на берегу Балтики. По свидетельству Иордана, войско Германариха покорило и славянские племена венетов, «могучие своим числом». Но как писал этот готский историк «ничего не стоит великое число негодных для войны», когда против них выступают дружины профессионалов.

В 375 году готы были разгромлены гуннами и отброшены мощным ударом к низовьям Дона.

«Престарелый и одряхлевший» король Германарих (по Иордану он дожил до 110 лет, что вряд ли правда), покончил с собой, не выдержав краха державы, становлению которой он посвятил всю жизнь. Его сын Витимир, некоторое время оказывал сопротивление с помощью наемников из другого племени гуннов, но «пал в битве, побежденный силой оружия».

После смерти короля народ остготов раскололся, большинство подчинилось гуннам, меньшая часть ещё около года пыталась оказывать сопротивление, а затем бежала на запад. Два вождя — гот Алатей и алан Сафрак повели свои народы сначала через Днепр, а потом через Дунай, осенью 376 года они просят убежища в империи.

Часть готов укрылась в горах Крыма (Яйла Даг), тысячу лет их княжество мирно сосуществовало с византийцами, и только в 1475 году было уничтожено оттоманскими турками.